1. This site uses cookies. By continuing to use this site, you are agreeing to our use of cookies. Learn More.
  2. Колесо Переполох Йорм Календарь Гильдия Дайджест Календарь событий в Aion

Возлюби врага своего (Хроники Атреи)

Discussion in 'Литературное творчество' started by Fantasy, Oct 20, 2012.

  1. Fantasy

    Fantasy User

    Joined:
    18.12.09
    Messages:
    941
    Likes Received:
    977
    история любви двух бессмертных даэвов: кто виноват, что их крылья были разных цветов?
    кто скажет, сумеют ли они пронести эту любовь сквозь века войны?
    мир живет по своим правилам - жестоким, но справедливым, их судьбы вершат боги,
    а даэвы только лишь вплетают нити своих жизней в канву истории атреи,
    не надеясь уже когда-либо встретиться вновь...


    возлюби врага своего (хроники атреи)
    часть 1
    глава 1
    «...ты - рядом, а ведь могли бы
    друг друга совсем не встретить.
    единственный мой, спасибо
    за то, что ты есть на свете!»
    ю. друнина
    над атреей разгорался еще один день.
    взошло солнце, окрашивая яркими огненными всполохами лес маннигел. стала постепенно просыпаться маленькая деревушка, расположенная на холме. сонную тишину разорвал удар молота: мастер-кузнец приступил к ковке наконечников для стрел. вот и его первый на сегодня клиент – следопыт, ожидающий мастера, сидя на пеньке. старушка в ситцевом чепчике вышла на крыльцо покормить цыплят. с независимым видом прошел по улице ночной охотник – он принес шкурки редких зверей, и направлялся к мастеру доспехов, чтобы продать трофеи за звонкую монету. отряд воинов собрался у ворот, ожидая предводителя, спешно закупающего для всех зелья и свитки в долгую дорогу. казалось бы, ничем не примечательное утро. оно пройдет, сменится жарким полуденным временем, чтобы потом утонуть в вечерних сумерках. и мало кто вспомнит, что в этот день даже птицы пели по-особенному. стоило остановиться на миг, и прислушаться - звонкие трели, как и прежде, разносились на всю округу, но привычное радостное щебетанье сегодня сменилось низкими нотами и сложными мелодиями. необычное крещендо обрывалось только на миг, чтобы зазвучать снова и снова. никто не заметил, что птицы пели, словно чувствуя приближение конца, словно… предвещая.

    * * *
    ласковое солнце щедро рассыпало лучи по цветущему лугу. под залихватский стрекот кузнечиков танцевали бабочки, перелетая с цветка на цветок. невидимым плащом пригибал верхушки трав легкий ветерок, чтобы потом подняться в вышину, и гулять там, подталкивая под бока пушистые белые облачка. жизнь словно застыла в этом истинно райском уголке, томная нега летнего дня располагала к отдыху и безмятежности. казалось, ничто не способно нарушить воцарившуюся в природе гармонию.
    рей сорвал ромашку, перевернувшись на живот – так, чтобы лучше видеть любимую. линн лежала рядом, устремив взгляд в небеса. высокая трава скрывала белокурые волосы и почти всегда улыбающиеся глаза девушки. почти всегда – но не сейчас. руки безвольно вытянуты вдоль тела, и вся она, до кончиков пальцев на стройных ножках, выражала отчаянье. после тяжелого разговора, состоявшегося некоторое время назад, тишину разрывали только надрывные песни птиц.
    задумчиво повертев пальцами сорванный цветок, рей неожиданно пощекотал им нежные губы возлюбленной:
    - здесь кое-кто хочет тебя поцеловать! ответом ему послужила лишь слабая полуулыбка, на миг осветившая лицо линн солнечным зайчиком. но она тотчас сменилась грозовым облачком – отражением хмурых мыслей. девушка порывисто поднялась, села, обхватив руками колени, по-прежнему молча. глаза ее метали молнии, что, впрочем, нисколько не пугало рея.
    его линн была доброй, очень доброй и милой. кто еще способен вытерпеть капризы колдуньи, живущей в лесу, на отшибе? и настолько полюбиться гнусной ведьме, что та стала учить девушку целительству! неслыханное дело в их краях, где мастерство передают только родным по крови. нужно также сказать, что обладай линн немного меньшей силой духа, чем обладала, она ни за что бы не смогла жить у матушки вернарди*, пребывая не сколько в учении, сколько в прислугах. но страсть к целительству горела у девушки в крови. кроме того, вернарди была единственным человеком, позаботившимся о трехлетней девочке: заблудившейся в лесу, неизвестно откуда пришедшей. линн не знала своих родителей, и всю любовь перенесла на «бабушку», которую рей даже в шутку не мог назвать доброй. юноша поморщился от осознания того, что на девушку распространяется худая слава вернарди, именем которой пугали детей. жители деревни откровенно побаивались ведьму, а то и ненавидели. это, правда, не мешало тайно бегать к её дому за всевозможными зельями – то любовника приворожить, то бракса от слабости вылечить. все молчали о том, кто как возвращался после таких визитов домой – старуха была настолько своенравной, что за одно неосторожное слово могла и в шкуре дебра отправить. какой позор от соседей! рей был лишен суеверий, и при встрече с ведьмой не осенял себя защитным знамением, тем более, не плевал ей вслед, как другие. может, из-за того, что не верил в «злобные» заклинания, а может, потому что еще не побывал в шкуре дебра.
    как бы то ни было, вернарди приняла юношу с ухаживаниями к линн благосклонно, да и честно сказать, молодой следопыт был на редкость хорош – что статью, что нравом. всегда улыбчивый, окруженный толпой малышни, которая наперебой просила показать лук, дать пострелять. рей никогда не отмахивался от любопытства детей, пусть даже назойливого. но, несмотря на кажущуюся мягкость, он обладал стойким и твердым характером. приятный и веселый в повседневном общении, на охоте - требовал от спутников полной отдачи, пусть даже резкими окликами: не со зла, но ради пользы. да что там, те были только рады попасть в отряд молодого следопыта, потому что учились необходимым навыкам у настоящего мастера своего дела. понимая при этом, насколько их неловкие умения отличаются от бесшумной походки и зоркого взгляда наставника, его отточенных движений, ловких выстрелов. надо сказать, никого рей не стремился обидеть, только врожденное чувство справедливости заставляло его выжимать даже из самых неумелых - предельные их силам возможности. тем самым, превращал простую охоту в немыслимое по результатам и достижениям действие.
    линн по-настоящему гордилась реем, затаенно удивляясь, почему он полюбил именно её – бедную сироту. сама, обладая бесчисленными добродетелями, она, казалось бы, не замечала их: ни душевной доброты, ни истинного целительского таланта, ни спокойного, и в то же время сильного характера. скромная, но отчаянная, веселая, но с затаенной грустью в глазах.
    когда рей впервые встретился с девушкой, ему было пятнадцать. неугомонный мальчишка, несмотря на строгий наказ родителей, сунулся к повстанцам ривара. конечно же, по пути туда его остановили киллосы – эти жуткие стремительные твари с желтыми, словно полная луна, глазами. конечно же, он убил троих, прежде чем самому согнуться от множества ран, нанесенных острыми клыками. и тут появилась она – совсем юная, в скромной, латано-перелатанной кольчуге. без лишних слов перекинула бессильно опущенную руку мальчика через узенькое плечо. шепча целительские заклинания, и выбиваясь из сил, привела к спасительному перекрестку антрона, к воинам, охраняющим этот оплот. когда рей наконец сполз на траву, неспособный сделать хотя бы еще один шаг, опасность осталась позади. а он всего раз взглянул в бездонные серые глаза девочки, склонившейся над ним, – и утонул.
    потом было всякое: смерть родителей, тоже следопытов, погибших, отражая набег разбойников. отверженность линн, снова поддерживающей его в немыслимом горе, бескрайнем, словно небо. яростные схватки с призраками резервации, в которые он ввязывался, чтобы заглушить боль потери, а после жестокой бойни - ласковые прикосновения, утирающие кровь, успокаивающие душу. в один из таких моментов он все понял, и прошептал самые важные слова. ничуть не удивившись, услышав их мягким эхом из уст линн – иначе просто не могло быть. в деревне и раньше перешептывались, увидев их вместе, но когда юноша с девушкой стали неразлучны – шепот превратился в громкий глас. не чета она ему! пусть глаза скромно опущены при редких посещениях деревни. пусть, делая необходимые покупки, никогда не торгуется при этом, да оставляет кроме цены еще и барыш. кто знает, что скрывается за молчанием? и какие пороки могла воспитать в девушке злая колдунья? громче всех кричали молодые девушки и их мамаши, потеряв надежду заполучить успешного, красивого парня в мужья и зятья. только рей никогда, ни словом, ни делом не посмел бы усомниться в линн – он с уверенностью знал, что такой девушки не встретишь ни в этой деревне, ни за тысячи переходов отсюда. и убедительно доказывал это каждому, кто смел хоть мимолетным словом обидеть любимую, иногда внушением, иногда - кулаками. но даже это не значило, что ему нравилось видеть, как линн осуждают молча: обходят стороной, встретив на улице, не отвечают на тихое приветствие, игнорируют вошедшую в лавку за покупками девушку. иногда колдунья сопровождала её в деревню, тогда никто не смел насыпать в мешок несвежего порошка аделлы или сотворить другую пакость, а в других случаях…
    впервые придя в дом к матушке вернарди не как следопыт, предлагающий купить добычу, а как гость, рей удивился. бытующее в деревне мнение о злобности старой колдуньи, равно как байки о её кознях оказались правдой не во всем. древняя узловатая клюка, которой размахивала вернарди, никогда еще никого не ударила. а вот острый язык ранил не раз. в глубине души рей понимал, что не заслужили деревенские доброго отношения – из-за глупости, граничащей с темнотой ума, необъяснимого упрямства, с которой считали отшельницу чуть ли не чудовищем. и особенно из-за нахальства, с которым приходили к домику в лесу, каждый по своей нужде. получая при этом помощь. а платили, наравне с кинарами, в той же мере - осуждением и недоверием.
    правда, у рея, как и у всех, бегали мурашки по коже, когда взгляд тонул в бездонных глазах колдуньи. пронзающих не хуже острого кинжала, проницательных до потайных уголков души. насмешливых в своей мудрости, как будто бы они видели то, что неподвластно человеческому взгляду, презирая невидящих. но рей никогда не отворачивался при этом. он был смел, насколько может быть смелым юный охотник, познавший каждую травинку в лесу, и сохранивший на память клык волка – первый трофей, добытый в глубоком детстве. и все же, в присутствии вернарди его обуревала непонятная тревога – как будто бы он не понял чего-то важного, как будто это потеряно, чтобы никогда не вернуться.
    отгоняя неприятные мысли, рей перевернулся на бок, и, подперев голову рукой, произнес:
    - милая… ну пожалуйста! мне завтра в дорогу, и если сердцу придется разрываться на части, пусть это будет не от того, что мы поссорились.
    линн повернула к нему свое прелестное, несмотря на печать грусти, личико, на котором сияли большие, прозрачно-серые глаза, и сложила губы в нарочитой улыбке:
    - так подойдет?
    - разумеется, нет! – воскликнул юноша, привлекая девушку к себе для нежного поцелуя. несколько мгновений спустя линн мягко отстранилась от любимого. её глаза уже не кипели гневом, а полны были расплавленного серебра, которым казались застывшие в них слезы. ласково погладив рея по щеке, девушка вздохнула с неподдельной печалью:
    - ох, как с тобой трудно…. нет, не спорь! – тут же добавила она в ответ на короткий смешок, вырвавшийся из уст юноши. – я просила тебя, умоляла – а ты просто так оставляешь все ради какой-то «очень важной поездки». меня не радует то, что ты станешь воином – может, следопыт и не столь важная персона, но весьма почетное и намного менее опасное занятие.
    - всего три дня, – кротко сказал рей, и для пущей убедительности невинно похлопал длинными черными ресницами. но линн, казалось, не услышала его, продолжая высказывать с небывалой горячностью:
    - ты предпочитаешь уехать, несмотря ни на что. мне было предзнаменование – заметь, недоброе! не знаю, чего ожидать…. чувствую, что ты уезжаешь надолго, очень надолго. да у меня от этого сердце в ледышку превращается, понимаешь?
    - я понимаю одно – это старушка тебя накрутила. – нахмурился рей. – несомненно, что большинство её предсказаний – бред объевшегося склизкими грибами дебра.
    - она настоящая волшебница, которой капля дара скатилась с ладони самого айона. и видит то, что нам неведомо. – устало произнесла девушка, вмиг теряя «боевой» задор, и добавила, – ты не понимаешь. я же никто без её уроков, её мудрости, которой она щедро делится со мной. сирота, без родового занятия и без отца с матерью, которые наставляли бы меня в своем ремесле. а ты… ты просто боишься признаться в том, что безродная начинающая лекарка тебе не пара.
    - чего-чего я боюсь? – захохотал юноша, привлекая линн к себе и заключая в крепкие объятия. глядя в её прекрасные глаза, он совершил, наверное, самую ужасную глупость для молодого человека, не собирающегося обзаводиться семьей в ближайший десяток лет – произнес со слегка напускной торжественностью, но вполне серьезно. - дорогая, когда я вернусь с путешествия, я приду к старой ведьме вернарди просить твоей руки. пусть только попробует отказать мне – тогда ни один тару больше не будет жариться, истекая соком, над её очагом!
    - какой ужас! – линн изобразила на лице шутливый испуг. – знаешь ведь, озорник, что матушка не сможет жить без румяных ножек тару, как и я – без тебя.
    - пра-а-а-вда? – с напускной недоверчивостью протянул рей.
    - правда-правда! – девушка прильнула к его груди, и потерлась щекой там, где под рубахой размеренно стучало сердце. рею внезапно стало жаль хрупкую, но тем не менее очень смелую девушку. он осознал, что кроме него и колдуньи, у линн нету близких. может, поэтому она так боялась предстоящего путешествия рея и всячески старалась отговорить его? конечно же, он не верил в предсказания, тем более, скорее всего выдуманные вернарди, только… чутью любимой доверял как своему собственному. ведь сколько раз она находила его в глубоком лесу – раненого, измученного, шептала бессмысленные нежности вперемешку с целебными заклинаниями, омывая раны травяными настоями. и откуда только знала, где искать, если он часто-густо отходит от обычных охотничьих угодий на несколько дневных переходов? но нельзя же всю жизнь держаться за юбку девушки, даже такой хорошенькой, как линн. ничего, все образуется. "маленькая птичка, моя маленькая птичка" – с нежностью подумал рей, целуя душистые, пахнущие полевыми цветами волосы.
    несмотря на прекрасное мгновение близости, тревога не покидала линн. много слов уже было сказано раньше, сейчас ей оставалось только сетовать на неосмотрительность любимого и сдерживать уже готовые пролиться слезы. она была сама не своя с того момента, когда узнала, что рей согласился войти в число воинов, сопровождающих даэвов на встречу с балаурами. девушка вспомнила горящие восторгом глаза юноши, его слова, что наконец-то воцарится благость, даэвы перестанут воевать, а люди заживут в радости и мире. как много лет назад. а на скептические замечания линн о том, что войну прекратить не так просто, рей уверенно отвечал, что если даже и так, то после этой миссии он сможет, по крайней мере, стать даэвом, хотя и не совсем понимал истинного значения этого.

    * * *
    в маленькой деревушке не знали, что такое война, только слышали о ней. редко когда охотники, волшебники и лекари отправлялись на обучение к слугам вечности, и то – исключительно самые искусные и храбрые. потом они возвращались в родные края, обретшие гордую осанку и крылья бессмертия. ненадолго, в лучшем случае на денек - увидеться с родными. или не возвращались совсем. о том, что война – это больно и страшно, люди старались не думать. да и какие вести доходили до их айоном забытых краев? разве что редкий менестрель поведает про новые подвиги бессмертных воинов – даэвов. умалчивая при том, что эти подвиги выстраданы болью и кровью. поэтому ореол героической славы, окружавший крылатый облик, был сродни мечте.
    мечте, о которой грезил каждый мальчишка, до дрожи в руках отрабатывая боевые приемы на дебрах матушки вернарди, пока та ходила в лес за травами. или каждая девчонка, собиравшая однолетник для исцеляющих зелий, стирая при этом коленки до крови. линн никогда не мечтала участвовать в войне. будучи еще маленьким, несмышленым птенчиком, она накрепко запомнила слова вернарди, произнесенные, когда та трепала за ухо очередного «будущего даэва»: «крылья – не дар, а проклятие, глупый малец!». девочке тогда стало очень страшно от этих слов. она крепко стиснула в ладошке амулет, оставшийся от матери, - трёхлепестковый клевер, увенчанный крестом, - как всегда успокаиваясь ощущением тепла, волной накатывающего от простенького золотого украшения. слишком маленькая, чтобы задаться мыслью, откуда колдунья-травница знает что-то такое про даэвов, чего не знают другие. но достаточно умная, чтобы почувствовать правду, прозвучавшую в голосе старухи. а когда подросла, не раз порывалась расспросить матушку, да только та хитро сверкала бездонными глазами, и загадочно произносила: «еще не время, будет - узнаешь».
    звонкая птичья трель разорвала тишину. солнце клонится к закату – сколько времени они так сидели, задумавшись каждый о своем? линн встрепенулась, заглянула в глаза любимому, ожидая слов. рей, который не мог не обнять её еще крепче, улыбнулся при этом своей особенной улыбкой, от которой сердце девушки всегда трепетало, и нежно прошептал: - я обещаю, любимая, что никогда тебя не покину. линн, смирившаяся с решимостью юноши поступить по своему, все же гордо вздернула носик: - смотри, рей, не забудь этого обещания! я ведь – не забуду… но никто из них даже не подозревал, насколько ошибался.

    *имя - "верданди" было сознательно изменено автором на "вернарди" с целью облагозвучить. остальные характеристики оригинального игрового персонажа не менялись.

    глава 2
    «ты меня на рассвете разбудишь,
    проводить необутая выйдешь.
    ты меня никогда не забудешь.
    ты меня никогда не увидишь.
    »
    а. вознесенский


    она ненавидела время, когда ночная тьма сменяется первыми робкими лучами рассвета. сумерки, еще такие густые, скрывают от взгляда лица и фигуры людей, видны только смутные, смазанные движения, как-будто в тревожном сне. и кажется, что солнце никогда не взойдет, не озарит ясным светом окружающий мир, и будет так страшно дышать в сумерках!.. она ненавидела это время именно сегодня.
    на туманной дороге, уводящей вдаль… линн стояла, закутанная в темном плаще, словно таясь от окружающих, и смотрела, как уходит её возлюбленный. разрывая смехом и громкими голосами рассветный морок, подбадривая друг друга доброй шуткой, отряд не мальчишек, а настоящих воинов в сверкающей броне, готовился к отправке на юг. акан-капитан, присланный из самой башни вечности, отдавал наместнику последние распоряжения. его задача: собрать отважных юношей для важной и почетной миссии – выполнена. теперь стройным маршем они двинутся к месту назначения. скоро, совсем скоро будет подписан договор с балаурами, и это сулит окончание долгой и утомительной войны: новые земли, новые возможности, новая жизнь без крови, поражений и смерти. линн словно наяву слышала мысли воинов, такие предсказуемые, такие недальновидные. или они были единственно разрешенными? даже она, простая деревенская целительница, не доверяла радужным перспективам, изложенным для людей...
    проверены тысячу раз походные сумки, начищено до блеска оружие, глаза горят предвкушением приключений и опасностей – мужчины, такие мужчины, в своем вечном желании сражений, доблести и славы. забывая лишний раз оглянуться, - мысленно уже там, впереди, в гуще событий. тот кто уходит, никогда не поймет, как больно и страшно тем, кто остается…
    безуспешно девушка пыталась выждать удобного момента, чтобы подойти к рею, еще раз, напоследок, прижаться к широкой груди, услышать стук горячего сердца и убедиться, - он еще здесь, рядом, мой. только несколько часов назад, под яркой луной, - отчаянно нежный, утешающий, близкий. но для линн было слишком мало всего, она не могла смириться с мыслью, что это их последняя ночь, что никогда больше… все же, задремала под самое утро, измученная не столь бессонной ночью, сколь тягостными мыслями. а когда проснулась, рея рядом не было. хорошо, что успела прибежать сюда, к воротам, поймать мимолетный взгляд, улыбнуться и ждать. терпеливо ждать, хоть сейчас, за мгновения до разлуки, он слишком увлечен предстоящим путешествием, сборами, товарищами, чтобы подойти. а может, стесняется проявлений чувств перед вчерашними мальчишками, засмеют же!...
    кроме нее, еще групка провожающих: сердобольные матушки и гордые отцы, младшие братишки и сестренки, полусонные, но старательно таращат глазенки – чтобы ничего-ничего не пропустить, ведь это так интересно! вроде бы стоят недалеко от девушки, но в стороне. она привыкла и к этому. не о том думаешь, мотнула головой, прогоняя все мысли, кроме самой заветной: „ну подойди же, умоляю, подойди!”.

    - линн!.. – взволнованный, но не подающий вида, рей подошел совсем незаметно, все-таки лучший следопыт!
    - о, наконец-то! – вырвалось у линн, обычно такой невозмутимой. она с радостью скользнула в раскрытые обьятья, чтобы еще раз крепко прижаться к любимому. отстранилась – посмотреть долгим взглядом, запомнить. юноша грустно улыбался, тоже не отрывая глаз от возлюбленной:
    - ну вот, так давно решил, что уеду, и только теперь понял, как трудно тебя покидать...
    - ты же обещал, что не надолго. – встревожилась девушка. её сны постоянно твердили об одном – им не встретиться больше. но линн хотела верить рею, хотела, чтобы все случилось так, как он задумал. а вдруг и сны, и предсказания матушки вернарди – лгут?
    - да, неспокойно что-то, малышка, – задумчиво произнес юноша, – как будто уже тоскую по тебе, еще до расставания.
    - ничего, главное – мы любим друг друга. – девушке не хотелось сегодня вспоминать о предсказаниях. рею нужно быть спокойным и собранным в дороге, чтобы ни один враг, мнимый или явный, не смог его сокрушить. но какие враги в их айоном забытом месте? отбрасывая, словно прядь волос со лба, нелепо мятущиеся мысли, она с трудом заставила себя сконцентрироваться.
    - помни, что ты для меня – и небо, и луна! – произнесла линн их любимую присказку.
    - а ты для меня – солнце и земля! – рассмеялся рей, со свойственной ему легкостью возвращаясь к привычному принципу – просто жить, а там будь что будет.
    вот раздался призывный свист капитана, воины зашевелились, проверяя оружие и готовясь выступить. бросив взгляд к воротам, юноша понял, что если он не хочет получить нагоняй от капитана, пришло время заканчивать и без того затянувшееся прощание.
    - пора...давай обнимемся, плевать, что все смотрят! готовь подвенечный наряд, и помни – я тебя люблю! – торопливо произнес рей, крепко целуя любимую в губы. словно клеймом обжег. сжимая напоследок в объятьях, линн не могла сдержать слёз, мокрыми дорожками сбегающих за ворот плаща. отпустила, робко взмахнула рукой в прощальном жесте. - береги себя. – шепнула, глядя вслед. обернулся, отсалютовал мечом, - еще одна улыбка в закрома памяти. такой красивый, такой смелый и добрый... что ждет его там, вдалеке от дома? слава или погибель? смерть или вечная жизнь даэвом? одно только было ясно – девушке никогда не забыть его. единственного, родного... линн долго еще стояла так: смотрела, как рей уходит вместе с отрядом. уходит, унося самое ценное для линн – её сердце. по туманной дороге, уводящей вдаль...

    * * *
    - гляжу, умылась слезами? уехал твой! дай айон, когда-то свидитесь, только не верю я, что скоро, – ворча и опираясь на клюку при каждом шаге, к линн неспешно подошла матушка вернарди. девушка, которая все так же стояла у ворот, как и рано утром, только сейчас заметила, что давным-давно наступил день. откинув капюшон, скрывающий дивные серебристые волосы, она вымученно улыбнулась и подхватила из рук наставницы корзинку с красиво уложенным рейдамом:
    - домой, матушка?
    - домой… - не прерывая речи, старуха зашагала рядом с внимательно слушающей и неспешно ступающей линн. – твой «дом» уже далеко отсюда, небось, веселится там, спешит подвиги совершить. а ты – страдай, девочка, страдай. сколько еще – никто не знает.
    несмотря на показное спокойствие, голос линн предательски дрогнул, когда она спросила:
    - неужели правда - в снах? – и пояснила недоуменно воззрившейся на неё вернарди: – я видела разные сны – о величие и упадке, о страшных бедах, ожидающих нашу атрею, о рее…
    - «о рее»… – передразнила девушку колдунья. – сны вещают о будущем так же, как и рассвет – о грядущем дне. дар видеть будущее нужно взращивать не один год. а когда его взращивать, если одна любовь в голове?
    - матушка! – с неподдельной мукой воскликнула линн.
    - да ладно, ладно тебе. – произнесла в ответ вернарди, смягчив ворчливый тон непривычной ласковостью. – придет время, и ты забудешь обо всем, а время это уже совсем скоро.
    колдунья всегда говорила загадками. немало ума и мужества требовалось, чтобы понять, о чем она говорит и что скрывается за теми словами. линн терзало это, особенно, в минуты горечи, как сейчас. ей так не хватало материнского сочувствия, теплых объятий, как в глубоком детстве, которого она не помнила: когда рядом мама, и всё хорошо. глубоко вздохнув – от матушки вернарди такого точно не дождешься, девушка постаралась выбросить назойливые мысли из головы, и сосредоточиться на том, о чем вещала старуха, вдруг решившая преподать еще один урок мастерства:
    - помни, если ты целительница, знания трав и лекарские умения еще не всё: нужно уметь жертвовать. своим спокойствием, своими слабостями… любовью. – при последнем слове, вернарди выразительно покосилась на девушку из-под седых бровей. та только вздохнула. - эх, молодость – время мечтаний и достижений. – как ни в чем не бывало, продолжала колдунья. – кто не послушает зова будущего, того ждет унылое существование, день за днем отравляющее душу. твой-то, думаешь, от тебя ушел? нет, он – за собой ушел, за тем самым зовом… ладно, раз наука все-равно не лезет в голову, расскажу-ка я тебе одну историю. слушай, дочка, и запоминай

    знатной была она целительницей: смелой, знающей. против самого сильного врага её отряд – стоял. а если и падали в бессилии черные крылья оземь, то воскрешала нежной рукой всегда, на то училась много лет. верные друзья были у целительницы - волшебница да чародей… много побед им было даровано айоном, сверкающие доспехи и лучшее из оружий добыли себе. но лекарке больше всего хотелось счастья, которого не имела...
    однажды в бою, в схватке жаркой встретила она воина – прекрасного и резвого. белые его доспехи отражали лунный свет, а глаза светились умом. и пропала целительница, глядя в те глаза, остановилась и не могла больше – ни лечить, ни мысли думать. сей сказке бы хороший конец, да только противником ей был воин тот, врагом белокрылым.
    скомандовала отступать мудрая волшебница, заметив неладное. только не ушла за своими лекарка, оставшись смотреть. и поднялся меч карающий, на неё направленный. и вспомнила в тот миг целительница любовь свою, много лет назад утерянную…

    - что же было дальше, матушка? – в нетерпении воскликнула линн, когда молчание затянулось слишком долго, чтобы быть обычной паузой рассказчика. вернарди странно посмотрела на неё, и ответила неохотно:
    - а дальше будет то, что каждый сам для себя выбирает. - как удивительно… - произнесла линн, после недолгих размышлений над загадочными словами колдуньи. – она, должно быть, была очень несчастной, эта целительница?
    - а что такое счастье, девочка? – хохотнула старушка, отмахиваясь клюкой от назойливой мошкары. – только одна сторона души… или башни.
    но, несмотря на туманные ответы вернарди, линн не сдавалась, потому что история о целительнице, очевидно, была рассказана не зря: - он же не убил её, правда? колдунья прищурилась, пристально глядя на девушку, и, помолчав, с ноткой сомнения произнесла:
    - о, убил он её намного раньше и не мечом даже… - после чего резко воскликнула, пресекая любые попытки вернуть разговор в прежнее русло: - уж хватит беседы беседовать! гляди, травы твои расцвели совсем – или хочешь их увядшими в чары укладывать?
    линн, увлекшись разговором, не заметила, что проходит мимо грядок с подросшим однолетником. а за высокими раскидистыми деревьями виднеется крыша их домика, уютно расположенного на лесной поляне. оставив корзинку матушке – недалеко уже, и погрузившись в мысли, девушка занялась привычными повседневными делами: цветы срывать, двор мести, ужин готовить для двоих. а третий не придет сегодня, как обычно, с вечерней звездой, помахивая стрелой с нанизанной дичью, да сладкие корешки неся в котомке. «как он там? цел ли, здоров ли? скучает ли?» - трепещет сердце. «птицы еще странно поют», - подумала линн, - «знай, тоску нагоняют и тревогу».

    глава 3
    «так знай же, смертный, вот — итог:
    покуда миром правит бог,
    навечно тьме и свету быть.
    ни пыток вечных не избыть,
    ни вечных не избыть услад...
    навечно — рай. навечно — ад.»
    автор неизвестен​
    а тем временем отряд воинов прибыл к конечной цели своего путешествия.
    башня вечности… создана по милости айона в те смутные времена, когда драканы подняли стяги властолюбия и ступили на землю атреи с оружием, выжигая все живое на своем пути. оплот всего – величественное сооружение, подпирающее небеса, наполнено было могуществом и божественной силой. эфирный щит, который укрывал не только башню, а и мирные земли вокруг нее, искрил разрядами молний: безопасных для людей, но смертельных для извечных врагов их – балауров. где-то внутри служители завершали приготовления к визиту мира, первые даэвы, бессмертие которым даровал сам айон, сейчас равные по могуществу богам: израфель, асфель, сиэль, ариэль и другие, всего двенадцать. забыв о заветах творца, они уступили захватчикам, доверились такой сладкой мысли, что наконец-то можно – просто жить: не воевать, не страдать, умирая и возрождаясь вновь, растить детей, дышать полной грудью – просто жить. благо или проклятье было рождено вместе с этим искренним желанием? только айон знает…
    рей так засмотрелся на прекрасное сооружение, словно вытканное из серебристых нитей, переплетенных между собой всевозможными узорами, что не заметил, как отряд по команде остановился возле большого приземистого здания в трехстах метрах от башни - казармы. юноша продолжал заворожено шагать к кружевным, сделанным словно не из камня, а из тончайшей паутины, лепесткам входа, пока громкий смех спутников не заставил его остановиться. совершенно пунцовый от стыда, рей поспешно вернулся в строй, под строгим взглядом капитана, и насмешливыми – воинов. количество последних значительно выросло, если вспомнить, что из деревни маннигел вышло пятеро, включая командира. посетив по пути еще несколько поселений, в каждом присоединили по несколько желающих. а в часе пути до башни какие-то усталые даэвы в чине лейтенантов передали капитану в командование еще дюжину человек. так что на площади сейчас стоял, готовый к свершениям, полный боевой альянс людей.
    - ирау, бойцы! – торжественно произнес акан-капитан по имени риалбист**, глядя на восторженно-смущенных мальчишек, стоящих перед ним. четыре стройные (несмотря на отсутствие боевого опыта) шеренги добровольцев, собравшихся из разных уголков атреи, отобранных по единственному принципу: кто умеет держать в руках оружие – будь то меч, лук или посох. хотя, по замыслу служителя, придумавшего сей фарс, молодым воинам не придется воевать, а наградой за то послужит посвящение в даэвы – у капитана, старого и опытного служаки, была иная, не такая пафосная, в чем-то опасная, но единственно правильная, и конечно же, тайная, миссия… только сейчас он должен с достоинством сыграть свою роль, напутствуя молодых бойцов на мирные действия, чтобы никто не усомнился в том, что он верен приказам:
    - сегодня вы увидели светоч атреи – башню вечности! служители создали её по завету айона ради людей, чтобы ни один враг не смог ступить на земли, укрытые эфирным щитом. все знают, что много веков даэвами велась война против могущественных драканов, именуемых балаурами. завтра этому придет конец – и воцарится мир в результате договора с любезно согласившимися посетить нас властителями балауров. эфирный щит будет снят, но никто не посмеет войти в башню с оружием в руках: только доброе имя и честь вознесем туда, наблюдая, как меняется история. вы! – обвел он глазами задумчивые, вдохновленные лица. – будете свидетелями, и расскажете всем и каждому – войны больше нет! увидите, как вчерашние враги становятся новыми союзниками, а им покажете, что раса людей все еще сильна – молодыми, крепкими мужчинами. и получите за это – крылья даэва вместе с вечной жизнью на благо атреи. да славится айон, создавший её!
    - да славится! – неровным, но громогласным хором повторили за ним новобранцы, и, получив команду «вольно», принялись с упоением обсуждать долгожданные разьяснения:
    - балауры, представляешь?!..
    - кто бы мог подумать, что эфирного щита больше не будет…
    - ничего себе! властители, говорят, выглядят страшнее некуда…
    - а женщины-балауры, интересно, бывают?..
    рей проталкивался сквозь толпу оживленно беседующих между собой воинов, чтобы поймать капитана, уже почти вошедшего в башню. ему было многое непонятно из короткой речи, произнесенной только что, а более всего смущал запрет на ношение оружия. не то, чтобы рей всерьез полагал, что ему придется воевать на мирной встрече, но… дракан забери, все может случиться и повернуться против задуманного. чувствовать себя обнаженным без привычного лука за спиной юноша не желал. тревожно стало вдруг при мысли, что здесь что-то не так. или птица на ветке красивого цветущего дерева запела по-особенному печально? капитан уже подошел к башне, совершил какое-то движение левой рукой, блеснув кольцо с символом целителя, и скрылся за лепестками входа. «ну конечно – пару шагов не добежал, хоть бы окликнул его!» – отругал себя мысленно рей. – «придется возвращаться в казармы, вот даэв с двуручным мечом созывает всех, наверное, он нас разместит…» - и следопыт присоединился к товарищам, окружившим того самого даэва – нового командира, который действительно уведомил их о размещении и приказал разоружиться на входе.
    «точно, быть беде!» - мрачно подумал рей, снимая перевязь с широкой груди и отстегивая колчан со стрелами. если бы его спросили, почему он так решил, - юноша не смог бы внятно ответить. почувствовал.

    * * *
    вечер неспешно вползал в открытое окно комнаты: густели тени по углам, смазывались очертания предметов, еще не сумерки – но уже не день, гаснущий вместе с заходящим за горизонт солнцем. несмотря на то, что было достаточно светло, в центре стола горела свеча, перевязанная лентой. до значимой отметки, этой самой лентой обозначенной, оставалось еще немало времени. и правильно, нельзя спешить, ведь даже один неверный шаг обойдется слишком дорого – дороже, быть может, и самой вечности.
    риалбист** задумчиво потер рукой гладко выбритый подбородок. сидя за столом перед одинокой свечой, глядя на пляшущий от вездесущих сквозняков огонек, ему не хотелось ни о чем думать. и все-равно, как бывает, думалось…
    капитан упорно не хотел понимать убеждение израфеля, внезапно решившего, что получится заключить союз с бывшими врагами. как будто реки крови, пролегшие между двумя расами, можно осушить одним росчерком пера! неужели забыл служитель, сколько бед принесли потомки драканов на солнечные земли атреи? сколько потерь и невзгод пришлось пережить по вине этих монстров? если бы не эфирный щит, то айон один знает, существовала бы еще раса людей, или сгинула, вырезанная под корень кривыми когтями захватчиков.
    бывалый даэв-целитель, прошедший множество схваток, капитан помнил еще те времена, когда слуги вечности бились рядом с простыми бессмертными, и он не знал, как можно примириться с кровожадными, властолюбивыми балаурами. риалбист всегда будет помнить ребят, таких же молодых, как и те, что стояли перед ним сегодня. такие же просветлённые, жадные до подвигов и славы лица. сколько готовности поддержать даэвов было показано века назад, в ответ на просьбу о помощи, оглашенную в бертроне. тогда балауры почти прорвали эфирный щит над белусланом, грозя сравнить город с землей. служители из последних сил держали защиту, посылая крылатых воинов, следопытов и магов уничтожать бесчисленные мелкие отряды врагов, просочившиеся сквозь лазейки в разрывающемся щите. но сил отчаянно не хватало, и тогда асфель приказал капитану отправиться в поселения людей, собрать добровольцев, чтобы посвятить их в бессмертие, и с новыми силами отбросить проклятых балауров в принадлежащие им миры.
    оказалось, юнцов не нужно уговаривать – они сами рвались покинуть сонный мир, теплые дома, родных и близких, променять привычную жизнь на то, чтобы окунуться в горячку войны. стать даэвом мечтал каждый: это почетно, это прекрасно, просто восхитительно, какие могут быть сомненья? риалбист стыдился того, что не имеет права рассказать, открыть глаза на истину – стать даэвом означало забыть обо всем, кроме бесконечных сражений, не принадлежать себе, а только приказам командиров. даже ради благой цели, даже в попытках обрести мир для всех – он жалел их, утративших с таким решением часть жизни. но, у бессмертного нету дома, кроме кибелиска, и нет родни, кроме боевых товарищей - таков был неписаный закон даэва. капитан редко вспоминал о своей жизни: одержимый войной, как и все крылатые, даже в редкие минуты отдыха мысли редко возвращались к личному. так и не повидав, состарились и умерли мать с отцом, простые смертные, сгинула сестренка – а он все воевал, забыв о бренности и времени, а когда спохватился – уж поздно было. жертва ради воинской чести, ради жизней других. печаль накатывала волной, иногда, принося с собой мысли о вечном: спокойствии и беззаботности, лукошке со свежими ягодами и мамином поцелуе, ободряющем похлопывании по плечу отца – «ты молодец, малыш, у тебя всё получится». вот и получилось. а есть ли другая жизнь, без крови и смерти, без оглушающей стремительности боя? может, для других. а они не имели такого права, перед айоном и людьми – настанет новый день, отдадутся новые приказы, и печаль отступит, должна отступить перед великой целью. потеря родных подкосила капитана сильнее, чем он сам перед собой признавал – риалбист не позволял себе ни любви, ни иной привязанности, кроме боевой дружбы – пока война идет, нет места сантиментам. не ради себя, а ради других, тех, кто ждут и не дождутся. или кого не дождешься сам – разбросанные приказами командиров даэвы порой были друг от друга так далеки, как сами они – от людей в их мирном существовании.
    «не понимают они ничего», - грустно думал целитель, глядя на неистовое рвение молодых парней обрести крылья. но, как бы то ни было, новые даэвы – это новые силы, брошенные на защиту от врагов. отобрав самых сильных и крепких из множества желающих, капитан скомандовал выступать: в альтгарде, на ледяных озерах ждала сиэль, чтобы как можно быстрее произвести церемонию посвящения. вместе с целителем, миссию сопроводить людей возложили на лучника и стража, бо֜льшего асфель, из последних сил прикрывающий белуслан, предложить не мог. хотя гонцы сообщали, что путь от бертрона до альтгарда чист, а эфирный щит укрепили новыми заклинаниями, реалбисту отчего-то было тревожно. он гнал выдыхающихся мальчишек что есть мочи, не разрешая ни на минутку расслабиться, но даже это не помогло. когда относительно спокойно, не считая мелкой стычки с краллами, прошли путь почти до конца, увидав вдали селение оборотней черного когтя, на отряд, состоящий из двенадцати людей и трех даэвов, упала зловещая черная тень дерадикона! не зря беспокоился капитан, это чувство заставило выкрикнуть: «к бою!» даже раньше, чем заныло, запульсировало в висках чувство опасности и присутствия врага – особое умение всех бессмертных.
    в мгновение ока с трюма боевого корабля балауров высыпало два десятка чудищ – большего и не требовалось: вдвое выше людей, скалящиеся клыкастые пасти и жуткие на вид когти, готовые рвать все живое. слишком поздно проливал риалбист одно за другим исцеляющие чары, пока товарищи даэвы налево и направо разили врагов. стремительно пронеслась в сознании мысль: «нас слишком мало! трое против двадцати, ведь птенцы – не в счет». оцепеневшие от ужаса, растерявшиеся и такие слабые, они гибли один за другим, не успевая даже уклониться от метких, смертельных ударов балауров. за считанные секунды полегли все.
    снова жестокая боль, терзающая воскресшее у кибелиска тело, словно пронизывая насквозь раскалёнными прутьями. еще страшнее – муки души, которая корчится в израненной воспоминаниями плоти: память о тысячах смертей, прошлых и будущих, данное даэвам самим айоном знание (или проклятье?), что за всё нужно платить, даже – за вечность. капитан сел, по привычке зажмурившись: после воскрешения свет особенно резал глаза. но сейчас он не замечал страданий, дарованных кибелиском. чтобы вытерпеть их, стоит лишь переждать несколько ударов сердца, и пропадут напрочь, а для двенадцати молодых, еще недавно полных жизни и восторга людей – не будет даже этого. залитый кровью луг станет их могилой. всего несколько шагов – и встретил бы их сейчас, ободряюще похлопывая по плечам, но мерзкие твари не дали сделать эти несколько шагов – навстречу крыльям, навстречу вечности. риалбист успел забыть, что считал участь даэва незавидной и печальной. когда разверзается ненасытный зёв войны – рядом, рукой подать – любую судьбу принимаешь с благодарностью, которая позволяет жить и дышать. а если умирать, пусть больно и страшно, пусть унизительно, до горечи в сухой глотке, но – не навсегда, не так болезненно-безвозвратно, как это произошло сейчас. из глубин души вдруг поднялась волной черная, обжигающая ненависть: «балауры! - выплюнул сдавленным шепотом. – вы заплатите за это!».
    война есть война, случалось – гибли люди, наравне с даэвами, капитан видел множество смертей и тех, и других. но эти двенадцать юношей, загубленных по воле случая, всегда оставались особенными в его душе. в каждом бою и любой схватке он мстил за них, потерявших в одночасье надежду, так нелепо и нежданно погибших – всего в нескольких шагах от вечности.

    … свеча горела ровно, без копоти, и огонек не дрожал – видно, утихли давешние сквозняки. ночь уже вступила в свои права, укрывая синим бархатом и тишиной мирно спящий город. риалбист, устав держать спину ровной, как стрела – не на параде, в самом деле! – уселся поудобнее, даже, можно сказать, почти улегся на стол, подперев голову рукой и наблюдая за тем, как подбирается край расплавленного воска до желанной отметки. память услужливо скользнула в события, минувшие совсем недавно…
    когда капитан стоял, склонив колено перед израфелем, и слушал гладкие, продуманные речи о чудесном перемирии – волосы на затылке топорщились от скрываемой, но всепожирающей ненависти. стиснув зубы, он внешне невозмутимо выслушал приказ служителя о почетной миссии – собрать среди людей мужчин покрепче да помоложе, «дабы показать союзникам, что все еще сильна людская раса воинами». сиэль, смущенно улыбаясь с кресла по правую руку израфеля, добавила мягко, что добровольцы, отважившиеся последовать за капитаном, будут включены в почетный караул слуг вечности наравне с даэвами. попытку мира горячо поддерживали и ариэль с неджаканом. на нелепую попытку противоречить: - это ведь так опасно! вдруг среди балауров взыграет старая вражда, и люди погибнут, безвозвратно, - израфель, отвлекшийся на донесение шиго-гонца, только рукой махнул: - посвятим их потом в даэвы, если хочешь. выполняй!
    а после этого – риалбист надрался. до зеленых куресов в глазах. забившись в угол широкого зала таверны, капитан заливал нутро дешевой рейдамовой водкой, пытаясь выжечь поселившуюся там едкую горечь. деньги кончались, а горечь – не выжигалась: «мир с про֜клятыми на века…наших мальчишек, смертных, как товар…» - мысли путались не столько от спиртного, сколько от жаркого гнева.
    вдруг на глаза попался незнакомец, закутанный с ног до головы в черный плащ, решительно двигавшийся по залу в направлении угла, так целеустремленно оккупированного риалбистом. гляди, сел напротив, позволения не спросил, только покосился из-под широкого капюшона на батарею пустых, полных и недопитых кувшинов, стаканы с плавающими там крошками, нехитрую закуску из брасэ, местами покоящуюся не на тарелке, как полагается, а прямо на грязной скатерти.
    - хмм… как нынче водка, удалась? – небольшая заминка в начале, а далее – вполне уверенный тон с долей иронии. капитан помедлил, внимательно разглядывая поблескивающие затаенной улыбкой глаза незнакомца, и ворочая в хмельных мозгах неторопливые мысли: «ответить вежливо, или в бездну послать?», как вдруг увидел наконец, ктосидит перед ним:
    - ты с-с ума сошел! – приглушенно воскликнул риалбист заплетающимся в равной мере и от водки, и от изумления, языком. - что т-ты здесь д-делаешь?
    - положим… - задумчиво протянул черный плащ, наливая себе полстакана холодной водки из спешно принесенного служанкой запотевшего кувшина, - …с ума сошел далеко не я, и даже… - он поднес стакан к носу, брезгливо принюхался, и, прежде чем опрокинуть его себе в рот, закончил: - …не ты.
    - хотя насчет тебя полной уверенности нет, учитывая, какой мерзостью ты наливаешься! – сдавленно, но с чувством, прохрипел асфель (а это был именно он), гневно щурясь на целителя. тот только бровью повел, вернув былое самообладание, и вылакал за один присест почти треть кувшина, проигнорировав возможность использовать для этой цели более мелкую посуду. поморщился, закусил, не глядя, что там попалось под руку, и с грустью произнес:
    - ты служитель, мой старый боевой товарищ, и тебе позволено всё: ходить по тавернам, хотя никто бы не подумал, что ты когда-нибудь покидаешь башню; подписывать мир с балаурами, наплевав на века войны…а мне только и остается, что налакаться до вальтазаровых светлячков перед завтрашним выполнением приказа, за ваши бесчинства – душой страдая.
    асфель скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула, и задумался, внимательно глядя на товарища. да, много воды утекло с тех пор, когда он посвящал риалбиста. тогда служители, наделенные айоном небывалым могуществом, еще воевали рядом с простыми даэвами, взяв на себя командование в битвах. это потом выросли в рядах бессмертных боевые офицеры и генералы, предоставив слугам вечности пребывать в башне, решая судьбы уже не армий, а народов. да и трижды проклятые балауры к тому времени как-то исхитрились пробивать эфирный щит мерзкими заклятьями – на поддержку защитного покрова уходило всё больше времени и сил… но асфель не забыл, как храбро и отважно акан-капитан защищал его служительскую спину во время брустхонинского прорыва. а также, помнил о чести, с которой риалбист не расставался в любой ситуации – будь то дележка добычи или подчинение приказам. особенно очень глупым и недальновидным приказам. «такой не предаст». – подумал слуга вечности перед тем, как хлопнуть рукой по столу и решительно подняться:
    - не всё так просто, как кажется. – асфель круто развернулся к выходу, и позвал, полуобернувшись через плечо. – пошли, бист. есть разговор не для посторонних ушей. почувствовав властность, прозвучавшую в голосе служителя, целитель торопливо поднялся, осенил себя мгновенным исцеляющим от хмеля заклятьем, и последовал за развевающимся черным плащом.
    в отличие от убеленного сединами, хитрого и высокомерного израфеля, асфель выглядел молодо и решительно. вернее будет сказать, довольно молодо и весьма решительно. он умел не только сверкать глазами при вспышках гнева, а и творить чудовищную по мощи волшбу, при этом успевая поддерживать ручейками силы мастерство сиэль, укрепляющей эфирный щит, а между делом – отдавать даэвам приказы, мгновенно оценивая боевую ситуацию. он так неистово ненавидел балауров, как и сам риалбист. однажды поделившись этим друг с другом в откровенной беседе, с той поры между служителем и целителем установилась незримая связь – уважения, товарищества и понимания.
    выйдя в темень улицы, бессмертный увидел, что асфель направляется не в сторону башни вечности, а к простому дому, стоящему на отшибе почти у самых ворот. какие тайны должны прозвучать сейчас, если их нельзя доверить даже крепким, проверенным стенам башни?

    утро принесло бодрость и прекрасное расположение духа. приступив к выполнению миссии, капитан риалбист был спокоен и почти счастлив. вчерашняя ночная встреча расставила всё по местам – он должен был не только собрать крепких юношей на потеху балаурам по приказу израфеля, но и выбрать из них самого сильного, умелого и чистого духом – для иных, тайных и даже коварных целей.
    асфель открыто выступил против идеи переговоров с балаурами, не побоявшись противостоять израфелю, сиэль, ариэль и другим приверженцам мира. он как никто понимал, что за необычной покорностью врагов скрывается не что иное, как подвох. но служители отвергли мнение асфеля, решив по крайней мере попробовать договориться с балаурами, уж больно долго длилась война – от этого страдали не только люди и даэвы, но и могущественные слуги вечности. на слова о том, что придется снять эфирный щит, что сулит, по крайней мере, угрозу, если не прямую опасность, приверженцы мира ответили, что асфель слишком сомневается в их могуществе противостоять числом двенадцать против всего пяти владык балауров.
    великая обида и предчувствие, что обязательно произойдет беда, толкнули решительного служителя вечности искать иные пути противодействия заблудшим во мраке своим братьям и сестрам. он не сомневался, что действует правильно, но вынужден был скрывать свои замыслы от других, ведь даже маленькое вмешательство в такой хрупкий и ненадежный план могла привести к большим последствиям. асфель высказал скрытые мысли самого целителя: мирную встречу нужно использовать, чтобы уничтожить великого лорда, предводителя тварей, самого опасного и могущественного из них. он был настолько уверен в своей правоте, что подтвердил риалбисту намерения взять на себя ответственность за этот поступок перед остальными служителями, несмотря на то, что совершать его будет другой. но кто? ни слуги вечности, ни даэвы не смогут рискнуть: именно от них ожидался подвох, именно они будут находиться под прицелом пристально наблюдающих глаз. а что может сделать простой человек, слабый в своем страхе смерти?
    на это и рассчитывал асфель, посвящая риалбиста в детали секретной операции: предводителя владык уничтожит один из людей, житель отдаленного уголка атреи, неискушенный в политике, но одаренный воинским умением. со своей стороны, асфель с присущей ему честностью, поклялся приложить все силы, чтобы помочь этому человеку во всем, даже если придется драться за него с балаурами, служителями или прочими. … нужно сказать, что все получилось как нельзя лучше. нашелся самородок – следопыт от айона, мастер своего дела: мощного саликсового лука. не пришлось даже искать: в самой первой деревушке, как её? вроде маннигел? и сейчас, ожидая перед догорающей свечой наступления полуночи, капитан думал, как же повернет завтрашний день историю мира?

    ** риалбист, от англ. "realbeast", в качестве посвящения старому знакомому, первому наставнику, который играл гладиатором с ником простозверь (кассиэль)


    глава 4
    «о тебе, о тебе, о тебе,
    ничего, ничего обо мне!
    в человеческой, темной судьбе
    ты - крылатый призыв к вышине.»
    н. гумилев

    первое утро после отъезда рея хмурилось туманной дымкой. солнце, всегда радостно пляшущее в красной листве леса маннигел, сегодня не радовало своим присутствием: укрылось покрывалом низких сизых туч, словно отгородилось – не мешайте, сплю я.
    поднявшись с постели, линн увидела, что матушки вернарди нет, только котелок с приятно пахнущим рагу на столе: теплый, но едва-едва, значит, ушла спозаранку. и куда надобность возникла, ведь вчера только корзину с деревни притащили: еды, порошков, всяких склянок… первым делом молодая целительница кинулась к травам, оставленным высыхать на широком подоконнике: хорошо ли просохли, не опали ли цветочки с тонких стебельков, а то пора уж зелья варить, восстанавливающие жизненные силы. все оказалось в порядке, девушка умылась, позавтракала да чистоту в доме навела – чары не любят пыли и грязи. мелкий дождичек, зашлепавший вдруг по лужам за окном, навеял тоску. а может, это печаль по любимому была виной? как бы то ни было, на глаза то и дело наворачивались слёзы, и линн только успевала смахивать их тонким платком с мокрых щек, чтобы не накапали в баночки с зельями.
    «что ты, сердце, так побиваешься? - увещевала саму себя целительница. - уже сегодня свершится то важное дело, судьба мира, к которому так рвался быть причастным рей, а к завтрашнему утру, даст айон, вернется. и постучит в ворота, хвастая крыльями, радостно засмеется, обнимет…» сложив готовые зелья в специальную сумку, линн вышла на крыльцо: что-то дебры неспокойны, скорее всего, забыла матушка их накормить с утра.
    лес сиял, умытый дождиком, под редкими, но упорными лучами, пробивающимися сквозь тучи. солнышко выспалось, отдохнуло, и теперь спешило убрать свой небесный дом от застывшей в выси серой дождевой мороси. зазвенела мошкара, запели птицы – тревожно, совсем как вчера, не попадая в такт с радостной, свежей природой вокруг. невдалеке за оградой сердито цокал тару: «и как только не боится подбираться так близко к человеческому жилью? - подумала девушка. – «а впрочем, кого бояться? охотник ведь уехал…»
    слушая звуки леса, оживающего после дождя, линн споро покормила квакающую живность – сушеная мюта с добавлением порошка из склизкого гриба – как тут услышала знакомый стук палицы. на тропинке показалась вернарди, отчаянно хромавшая и охавшая, когда за шиворот с потревоженных веток деревьев срывались нечаянные капли.
    - что стоишь, глазеешь? – еще издали прикрикнула колдунья. – зелья готовы, дебры накормлены?
    - да, матушка, – смирно, но с затаенной усмешкой в прозрачных серых глазах произнесла девушка. её всегда забавляла способность вернарди сначала ворчать, а потом только проявлять истинные чувства – заботу и любовь. вот, сейчас спросит, ела ли, здорова ли?
    кряхча и стеная, старушка миновала открытые настежь ворота, не забыв спихнуть линн, следовавшей за ней неотступно, мешок со всякой всячиной. затем вернарди плюхнулась на лавку под окном и произнесла, цепко глядя на девушку:
    - плакала, вижу… ох, не зря, да все-равно – напрасно. поела хоть? я там оставила, не должно было остыть.
    - поела, прибралась да зелий наварила, – мелодичным голосом ответила девушка, после чего потащила в дом принесенный мешок, оставив матушку дышать свежим воздухом в одиночестве.
    - завари нам душистых трав, на дорожку выпьем, – крикнула ей через открытое окно вернарди. донеслись звуки льющейся в котелок воды, вспыхивающего в очаге огня, и только после – вполне закономерный вопрос:
    - вы куда-то собрались, матушка? – колдунья прямо-таки видела изумленно вскинутые брови девушки, хоть и сидела спиной к распахнутым ставням.
    - не я собралась, а ты, – хохотнула вернарди. казалось, её забавляло искреннее недоумение линн и собственное знание чего-то тайного. поулыбавшись, вздохнула: хорохориться для виду можно сколько угодно, только тревожно на сердце – по-настоящему. знала, что девушка лишнего не спросит, пока не соберется с мыслями, а к тому времени и отвар поспеет. все знают, что с горячим напитком, источающим небывалый аромат, жизнь, какой бы горькой не казалась, становится чуточку легче.
    - итак… - линн появилась в дверях, ловко неся две дымящиеся кружки и коробочку со сладким порошком. устроившись на лавочке рядом с матушкой, девушка вручила ей отвар, добавила порошка, и, только взявшись за свою кружку, продолжила:
    - оказывается, я куда-то собралась, того не ведая. уж расскажите, самой любопытно. - на твоем месте я бы так не веселилась, – брякнула по привычке вредность вернарди, и тут же пожалела об этом, увидев, что глаза линн набухают близкими слезами. в желании исправить ситуацию, старушка воскликнула:
    - давай по глоточку, вроде остыло. а тогда расскажу все, как есть. только не плачь, не то и мне придется. трудно это всё, девочка моя, да время пришло.
    девушка послушно прихлебнула приятно горячий, душистый напиток, и приготовилась слушать. вернарди, отставив кружку в сторону, тем временем начала:
    - грядут смутные времена для всей атреи. не ведомо никому, сумеет ли земля наша, и небо над головой вытерпеть бурю, которая уже совсем близко. даже я, видящая много больше, чем простые смертные, не знаю – останусь ли или придется кануть… все, что могу, это попытаться спасти одну светлую душу, скрасившую мое старушечье одиночество, терпеливо сносящую капризы да вредность. ставшую дочкой, дороже иных кровных…
    - матушка… - пропищала линн, делая «страшные» глаза. а колдунья взяла её за руку и продолжила:
    - собрала тебе всё необходимое, сейчас дебр принесет. а ты – пойдешь в горы, что за деревней виднеются, выпьешь там пузырек особый, и, даст айон, смилуются над тобой силы темные.
    - но… как?... зачем?... – залепетала девушка, ощущая себя словно в тумане от навалившихся новостей. вернарди крепко её обняла, расцеловала в обе щеки и, втиснув в непослушные руки котомку, чуть ли не вытолкала за ворота:
    - ступай! чую, пора, скоро случится беда. и не забудь пузырек выпить! линн спохватилась, уже пройдя несколько шагов по тропе. взяла себя в руки, метнулась стрелой обратно – колдунью в руки поцеловать. после того только побежала, взмахнув на прощание рукой:
    - спасибо, матушка! вовек вашей доброты не забуду!
    - ну-ну, забудешь, как миленькая. вместе потом вспоминать придется, – пробормотала вернарди вслед убегающей девушке, не заметив, как по сморщенной щеке покатилась капелькой слеза. и пока линн не скрылась вдали, так и стояла у ворот, опершись на клюку, в окружении верных дебров.

    * * *
    рей за всю ночь не сомкнул глаз. сначала не дали поспать, а потом уж – и сам не смог, ошеломленно переваривая услышанное откровение. а дело было в том, что около полуночи в казарму, где рядами стояли койки с мирно посапывающими, утомленными дорогой солдатами-людьми, вошел давешний акан-капитан, с которым так и не поговорил рей. двигаясь ловко, словно киллос, неслышно подошел к юноше. и только успел коснуться его плеча, как тот обернулся, видимо, чуткий сон вошел в привычку давно, и сверкнул яркими синими глазами: «что стряслось?».
    по настоянию риалбиста они тайком прошли мимо стража на входе и направились к темному дому у ворот. вот там-то для рея наступило время открытий.
    оказывается, призрачная идея мирного договора висит на волоске, а война по-прежнему продолжается, пусть поддерживаемая всего горсткой заговорщиков, среди которых – один явно безумный служитель вечности!
    оказывается, никому не известному следопыту поручают изменить судьбу мира, не проверив даже, метко ли он стреляет из лука. а впрочем, хватит лукавить, капитан еще в деревне до отправки в башню наслушался хвалебных речей наместника, что, мол, рей – лучший из лучших, хоть сейчас производи в бессмертные.
    оказывается, асфель проявил небывалые чувства (доброту или жалость?), и самолично в том самом заброшенном доме провел церемонию посвящения рея в даэвы, строго-настрого приказав даже не прикасаться к крыльям, пока не придется, возможно, спешно и быстро сматываться. конспирация, значит.
    юношу до рассвета терзали противоречивые мысли. вернувшись в казарму, он бесшумно пробрался к своей койке, лег и даже закрыл глаза, хотя сон был от него сейчас настолько далеко, насколько далека дорогая и любимая линн. разбитые вдребезги иллюзии о непогрешимости и чести рождали в душе что-то, свойственное не мальчику, но мужчине. по обрывкам фраз, которыми перекидывались между собой риалбист со служителем, рей с его цепким умом уловил если не все, то многое. не столько в силу оказанного доверия, сколько по действительным рассуждениям, юноша понял, что затевая мирные переговоры, бессмертные сели в незапряженную телегу, которая катится с отвесной горы – в неизвестность. прав асфель, что балаурам нельзя доверять. в свете этого еще более мучительно-непонятными выглядели мотивы израфеля, ариэль, сиэль и других, выступившими с доводами «за».
    только одно терзало отважного и справедливого следопыта: вдруг следствия правоты противников мира окажутся много более губительными для атреи, чем заблуждения других. когда за окнами посерело, рей в тысячный раз повернулся на жесткой постели, терзаясь самой глупой в данной ситуации мыслью: «только бы не промахнуться!». асфель ведь, не будь дураком, приказал ему убить великого лорда балауров!


    глава 5
    «небо бело страшной белизною,
    а земля как уголь и гранит.
    под иссохшей этою луною
    ничего уже не заблестит.»
    а. ахматова

    вот настал тот долгожданный день, которому прочили назваться в истории началом новой эпохи. забегая вперед, нужно сказать, что не ошибались, только… слишком трагически и жестоко не ошибались.
    улицы, на которые вышли толпы народа, были устланы цветочными лепестками, словно ковром. дома по поводу праздника были обряжены в полотнища разных цветов радушными хозяевами; последние, высунувшись из окон, осыпали проходящий мимо парад магическими светлячками. праздничный кортеж сопровождал важно ступающих служителей вечности, за ними следовали боевые шестерки даэвов, потом – альянс людей. одетые в праздничные доспехи – начищенные до блеска латы, сияющие кольчуги, новые дублеты и яркую одежду, сосредоточенные и важные от сознания величия сегодняшнего дня и той миссии, которую им предстоит выполнить. еще с первыми лучами солнца все в полном составе собрались на околице, чтобы прошествовать до башни, соблюдая торжественность происходящего.
    величественное строение выглядело как никогда прекрасным, увитое по заклятью джикела гирляндами простых белых роз. и – как никогда беззащитным без привычных разрядов молний, когда был снят эфирный щит.
    процессия вошла под высокие прохладные своды, вздымающиеся лепниной и фресками на высоту десяти человеческих ростов, и после небольшой заминки, каждый занял свое место, любезно показанное вездесущим шиго-церемониймейстером.
    толпа за окном шумела, раздавались радостные крики и звуки взрываемых хлопушек. народ восторженно принимал участие в происходящих событиях, пусть издали, но – чувствуя себя причастными. века войны оставили много горьких, выжженных следов, тем ощутимей было сейчас счастье от того, что наконец должна восторжествовать справедливость, и сама земля атреи вздохнет с облегчением, спасенная и процветающая в мире.
    в зале башни царило ожидающее молчание, только один раз прерванное деловитым израфелем, приказавшим открыть настежь все стрельчатые окна. рей стоял в третьем ряду альянса людей, дрожа от нервного напряжения. он чувствовал бы себя намного более уверенным, если бы мог сжать в руках верный лук – так нет, соблюдая правила чести, в башню никто не вошел вооруженным: ни слуга вечности, ни даэв, ни человек. хотя, юноша мог бы побиться об заклад, что из-под полы накидки асфеля торчит что-то, до боли напоминающее боевой орб. а может, это всего лишь кристалл сознания, напоминающий его по форме, кто же разберет этих служителей?
    двенадцать старших занимали кресла, стоявшие полукругом на широком и невысоком возвышении. перед ними находился стол с бумагами и чернильницей – очевидно, те самые мирные договоры. следопыт улыбнулся, представив, как драканы расписываются кровью вместо чернил, и тут же ужаснулся своим мыслям. как бы не впасть в истерику раньше времени! стоявший довольно далеко, но в пределах действия умений, риалбист цепко взглянул на юношу из-под сосредоточенно нахмуренных бровей, и незаметно послал очищающее заклятье: «держись, малыш, ты все сделаешь правильно!»
    ожидание затягивалось. вот встревоженный шепоток пошел гулять рядами даэвов. озабоченно хмурятся слуги вечности, не подавая, однако, вида, чтобы еще более не смущать умы смертных и бессмертных. толпа на улице продолжала радоваться, но уже с некоторым напряжение, разлитом в воздухе, словно вязкий кисель. накал ликования уже достигало того предела, когда вместо хлопушек в воздух посылают залпы осадных орудий. и вдруг – действие началось.
    стремительными росчерками молний сквозь распахнутые окна в зал, наполненный грозовой тишиной, влетели пятеро чудищ, поражающих огромными размерами: владыки балауров! один из них отличался горделивой осанкой и тщательно скрываемой, но явной опытному глазу мощью: «великий лорд!» - понял рей. владыки тотчас же окружили стол переговоров, игнорируя предложенные стулья, и оказались в преимуществе, глядя на сидящих служителей свысока. на шаг впереди стоял лорд, который после недолгих церемоний приветствия стал каркать и хрипеть речь на балаурском. многие в зале успели пожалеть, что не знают языка, вполне объяснимая тревога смешалась с любопытством так, что, казалось, эти чувства искрили в воздухе. наблюдательный глаз охотника уловил несущественные подробности вроде того, что враги не удосужились расстаться с оружием, да еще и нагло разговаривают со служителями. вот израфель, ведущий беседу как главный зачинщик встречи, даже побледнел. что-то явно пошло не так…
    внезапно, с негромким хлопком в руках юноши материализовался лук, а на боку – обнаружился колчан, полный стрел. «не знаю, как асфель это проделал, но смотрится эффектно!» - успел подумать следопыт перед тем, как события стали развиваться непредусмотренным путем.
    раз! и один из балауров неуловимым движением поднял в воздушные оковы вмешавшуюся в беседу ариэль, которая обратилась к лорду с гневной отповедью.
    два! асфель выхватил из-под мантии орб (не обманывали зоркие глаза!) и принялся сплетать чудовищное огненное заклинание, укрываясь за защитой, наброшенной сиэль на всех служителей. последние как стояли, так и застыли соляными столпами. тут же, по злобным ухмылкам балауров, стало понятно, что у них даже против мощи слуг вечности припрятан козырь в рукаве. лорд поднял когтистую лапу вверх, и стало видно, что в кулаке он сжимает неизвестный, дымящийся смрадным колдовством, предмет. и вдруг…
    три! меткая стрела, пущенная с выверенной позиции умелыми руками, достигла цели. лорд взревел, выпустив с лап уже почти активированный артефакт, и зашатался – еще не мертвый, но близкий к этому. страшно было подумать, какими заклинаниями нашпигованы стрелы, чтобы свалить с ног такую громадину, увешанную к тому же всевозможными щитами, свитками и амулетами. балауры взревели, отсекая вступивших в бой служителей стеной огня, и кинулись к предводителю. ариэль, вырвавшись из оков, успела отпрыгнуть на свою сторону, и жахнуть сквозь пламя молнией. не заметно было, что удар нашел цель: целые и невредимые балауры, подхватив то ли раненого, то ли уже мертвого лорда, завертелись смерчами и взмыли под потолок, чтобы вылететь в окно так же стремительно, как и пришли. на полу по-прежнему дымился оставленный лордом кусок железа и выпускал в пространство миазмы колдовской мощи.
    рей не видел за пламенем, дымом и испуганно сжавшимися спинами воинов, что произошло дальше. но звук – будто надрывно тренькнула, разрываясь, нить, связывавшая до сей поры небо с землей, лопнув от неземного напряжения – это услышали все, не только в башне, а и за много километров отсюда.


    глава 6.
    катаклизм
    и грянул катаклизм… содрогнулась земля в безмолвном крике, разрываясь плотью своей. небо, за миг до того такое безмятежное и чистое, почернело от копоти гигантского взрыва, словно от горя. из недр земли то тут, то там вырвались потоки огня, заливая все вокруг расплавленной смертью, сметая и круша. никому не было ведомо, сколько жертв приняла в себя раскаленная лава, пожирающая души наравне с телами.
    атрея уцелела благодаря служителям вечности: скрепляя собственными силами эфирный щит, им удалось спасти землю от полного разрушения, несмотря на то, что многие территории разрушила буря стихий. человечество выжило, перенесенное магией на безопасные участки дымящейся, но еще живой планеты. спустя годы потомки напишут, что благородные покровители атреи израфель и сиэль, спасли человечество от полной и бесповоротной гибели ценой собственных жизней. очевидцев тех времен останется слишком мало. и совсем никто, даже кому известна была правда, не промолвит ни слова против той возвышенной посмертной славы: не убоявшись отойти в вечность, они заслужили право на добрую память в веках и расплатились за свои ошибки сполна.


    глава 7
    прелюдия
    холод, обжигающий холод миллиардов крошечных осколков льда. тьма, непрерывно движущийся в неизвестность поток мрака и черноты. - имя! как тебя зовут? назови себя! – настойчиво, до звона в ушах. не разобрать, крик или шепот раздается в сознании и твердит: - скажи-скажи-скажи! «я должна вспомнить что-то важное, обязательно вспомнить, если бы голоса не мешали сосредоточиться…» - ну же! – упорно, ни минуты на размышления. – имя! «нет, никого нет, он ушел… заключать мир. ради мира.» - боль становится почти нестерпимой, только вопль за гранью понимания не дает скатиться в пустоту: - назови себя! мысли ускользают, расползаются огненными вихрями по мраку. - «он… ради мира… ради меня?» вдруг – восторг от сознания истины, такой чистый, незамутненный, что заглушил даже тревожащие голоса: - мира! меня зовут мира!!!
    «...знаю я - опять меня обманет
    этот сон при первом блеске дня,
    но пока печальный день настанет,
    улыбнись мне - обмани меня!»
    и. бунин

    сквозь тьму хлынули потоки солнечных лучей, ароматы свежего ветра, цветущей травы и нагретых камней вытеснили окружающую пустоту. тихо охнув от эха голосов, затихающих в сознании, девушка села и открыла глаза.
    вокруг простирались поросшие скудной зеленью холмы. со склона скалы виднелись невысокие деревья, кустики, укрытые пожухшей листвой, редкие цветы, по-осеннему багряные. только трава радовала бирюзовой зеленью, скрывая рассыпанные вокруг обломки. их было очень много: частью голых, частью так поросших мхом, что они становились неотъемлемой частью окружающего ландшафта. вот зверек юркнул в нору невдалеке, над ухом трещали насекомые, а в остальном всё казалось пустынным и покинутым.
    «надо заставить себя встать и попробовать пройти по тропке, еле заметной, но все же – ведущей вниз» – мысль была разумной, и потому сразу начала претворяться в жизнь. первые шаги дались нелегко. девушка с недоумением заметила на боку боевую булаву, одежда из грубой кожи немилосердно жала в неподходящих местах. что-то тревожило, неуловимо, но настойчиво, словно едва слышное жужжание на грани сознания. «подумаю об этом потом» - решила девушка, приноровившись шагать по пути, местами весьма труднопроходимому.
    спустившись, она оказалась с другой стороны скалы, не с той, которую разглядывала с высоты. «видимо, тропка вела по кругу» – промелькнула мысль, прежде чем жужжащая тревога вылилась в осознание: «кто я, где я? ничего не помню, ничего!» и паника совсем уж, казалось, затопила рассудок, как тут её удушающую волну разбил мужской, не лишенный приятности голос, раздавшийся совсем рядом:
    - ирау, красавица! ты готова приступить к подвигам? девушка недоуменно развернулась к говорившему. «разбойник» - всплыло откуда-то. страх улегся, оставив только смутную тоску по чему-то утраченному. тем временем мужчина, улыбнувшись, повторил:
    - готова ли ты приступить к подвигам? главарю разбойников уль го ррыну нужны талантливые бойцы!
    - помилуйте, какой из меня боец? – уцепилась девушка за последнее слово, лихорадочно оценивая ситуацию. если ли здесь еще кто-нибудь, кроме банды лиходеев? или они честные солдаты, по привычке называющие себя разбойниками? а если грабить предложат?!
    - ничего предосудительного. – словно прочитал её мысли разбойник, - после катаклизма разбойники спасли деревню альдер от набегов многочисленных врагов. с тех пор и обосновались здесь, собрав всех людей под командование нашего предводителя. ни манеры, ни речь его не выдавали преступных намерений: одет прилично, в потрепанные, но чистые доспехи. на боку – новый меч, сверкающий доброй сталью в лучах полуденного солнца. склонив голову набок, он дал девушке возможность рассмотреть себя и продолжил:
    - уль го ррын борется против ворюг-спригов, отражает набеги повстанцев ривара и всячески противодействует главным союзникам балауров на нашей земле – оборотням серой гривы. но воинов, особенно хороших, всегда не хватает. мы призываем всех объединиться ради мира и благополучия исхальгена!
    девушка задумчиво покачала головой, соглашаясь, что мир – это хорошо, попутно отметив, что теперь помнит, как её зовут – слова разбойника натолкнули на вомпоминания о гнусных голосах, заставивших страдать, пока не выпросили у нее «назвать себя». решив, что лучше всего идти вперед, чтобы хоть что-то выяснить, она согласно кивнула:
    - положим, я готова вступить в разбойники или как там вы себя называете. что для этого требуется? повеселевший (что у них, так всё плачевно с вербовкой?) воин (или все же бандит?) галантно поклонился (это он так думал, что галантно, а сам – весьма неуклюж!) и торжественно произнес:
    - что ж, налагаю на тебя обет послушания великому уль го ррыну, дабы достигла ты высот в служении ему! откинув со лба прядь дивных пепельных волос, девушка поняла, что даже расхохотаться от такой напыщенности не сможет, от накатившейся усталости. она кивнула. разбойник, казалось, не заметил перемены в настроении собеседницы и продолжал вещать:
    - дорога в деревню простирается отсюда. ты должна открыть в себе умения пройти её – вокруг шныряют сприги, их нужно безжалостно уничтожать...
    - мне бы поспать, – пробормотала красотка едва слышно, продолжая рассеянно слушать.
    - ... а уль го ррын, когда придешь к нему, выдаст за это награду.
    - понятно, спасибо, я пошла, – девушка уже успела сделать несколько шагов по указанному разбойником пути, как тот крикнул вслед, напоминая:
    - не забудь открыть умения!
    она только рукой взмахнула, не оборачиваясь даже, слишком обессиленная, чтобы вдуматься в значение слов. и только пройдя значительный отрезок дороги, поняла всю ценность совета. нужно сказать, этому предшествовал занимательный случай.
    девушка спокойно и сонно шагала по довольно ровной дороге, спускающейся под уклон, как вдруг из кустов неподалёку наперерез ей выскочило лопоухое визжащее нечто. существо можно было бы назвать даже забавным, учитывая, что ростом оно едва доставало ей до пояса, если бы не было таким воинственным и не принялось ощутимо больно тыкать девушку в бок чем-то острым. вяло отмахнувшись несколько раз булавой, она поняла, что это мало действует на разбушевавшегося коротышку, и тут какой-то импульс призвал потянуться к знанию в глубинах разума. незамедлительно последовав странному желанию и преодолев неожиданное сопротивление, девушка с умилением проводила взглядом шар искрящегося света, который сорвался с рук и довольно таки ощутимо тряхнул сприга (если это был именно он). конечно, маленького шарика не хватило, пришлось повторить, да еще и наотмашь ударить оружием, прежде чем существо улеглось на спину и задрало вверх лапки. вдохновленная победой, девушка подобрала пару монет, высыпавшихся из недр набедренной повязки коротышки, и задумчиво хмыкнула: «значит, грабеж и мародерство?».
    но слова разбойника об обещанном вознаграждении не пропали даром, и, не стыдясь, она усмирила еще тройку лопоухих – первые же начали, так что совесть осталась чиста! – при этом выяснив, что умеет, кроме всего прочего, еще и понемножку возвращать жизненные силы. взбодрившаяся и довольная, девушка взошла на мост, предшествующий воротам в деревню, напевно мурлыча под нос весёлую песенку. когда стража остановила её закономерным вопросом, то не было никаких сомнений в том, как отвечать:
    - я пришла с миром, засвидетельствовать почтение уль го ррыну и получить награду по делам своим! – это она произнесла, живописно потрясая отсеченными ушами коротышек (как же еще доказать, что именно она их...того?). после уважительного разрешения стражников, девушка беспрепятственно ступила в деревню и в новую жизнь.

    * * *
    - вот ты где, маленькая негодяйка! – зашипела пепельноволосая жрица из кустов, обнаружив дочку уль го ррына таящейся в россыпи камней. тут раздался цокот когтей – дозор оборотней возвращался, и мира снова нырнула с головой под прикрытие густых ветвей, не забыв послать найденной девочке предупреждающий знак.
    рани часто забывала о том, что годков ей всего ничего, и походя становилась причиной седых волос в густой шевелюре отца. не довольствуясь своим высоким положением в деревне, которое позволяло верховодить в мирских делах, девочка неистово рвалась участвовать в хитросплетении тайн, миссий и сражений, которыми руководил уль го ррын. несмотря на строжайший запрет последнего вмешиваться в дела взрослых! где-то подслушивая, что-то обещая или даже угрожая, рани ловко обводила вокруг пальца рядовых разбойников, так что всегда была в гуще событий – будь то расследование воровства зерна или ситуация с наступлением повстанцев из отряда ахилленго. вот и сейчас, посланная отчаявшимся увидеть дочь живой главарем разбойников, мира нашла её в самом сердце обители оборотней серой гривы – горном винограднике тубарро. удивительно невредимую и совсем неудивительно занятую незнамо какими делами.
    - мира, спасай! – зашептала над ухом рани, переметнувшаяся в кусты к подруге, как только дозорные скрылись из виду. – оборотни сошли с ума, они открывают портал, чтобы призвать сюда балауров, представляешь?!
    - нет, не представляю!… - гневно начала жрица, но тут же убавила силу голоса, заметив навострившиеся уши хранителя оборотней, несущего стражу совсем рядом с их засадой, - …просто не представляю, как можно вести себя таким образом с людьми, которые искренне тебя любят и, между прочим, обеспокоены твоим беспечным поведением!
    - постой! – попыталась прервать её ничуть не смутившаяся (привыкшая!) девочка, но даже ей, обычно одним взглядом усмирявшей папиных воинов, не удалось прервать разбушевавшуюся жрицу.
    - безответственная глупая гусыня! я тебя только вчера разыскала в доме ведьмы, спасла от шкуры дебра! сегодня же пойду к вернарди и попрошу, чтобы та снова тебя зачаровала – будешь сидеть у ног уль го ррына и квакать!
    - прости, пожалуйста, – невинные голубые глазки смиренно потупились, поняв, что в эпицентре бури следует избрать именно такую тактику. разумеется, только ради достижения нужной цели. мира с подозрением глянула на малышку, очень даже правильно не доверяя такому необычному послушанию, но ответила вполне миролюбиво:
    - прощаю. в сотый раз, наверное.
    - спасибо, – кротко, не выходя из роли, произнесла рани и добавила после вынужденной минутной паузы, пока мимо проходил патруль оборотней: - портал. нужно что-то сделать, чтобы он не открылся, например, взорвать. – аккуратный тон, милая улыбка, а свое гнет. настоящая предводительница, только подрасти осталось.
    закатив в досаде глаза, жрица ехидно осведомилась:
    - ты угомонишься наконец? сейчас пойдем к твоему отцу, и он сам решит, что делать.
    - я не согласна! – пискнула девочка, напоминая сейчас, как никогда, избалованного ребенка, – дело не терпит отлагательств, вот-вот из других измерений чудовища полезут. если бы ты меня не задержала, я бы уже закончила!
    мира скептически выслушала это заявление и спросила:
    - закончила – что? жизнь от меча какого-нибудь волка?
    - дело! – буркнула рани недовольно. «и откуда только взялась такая умная на мою голову», - читалось во взгляде, по-детски непосредственном и открытом. жрица вдруг произнесла тоном, не допускающим никаких возражений, со свойственным всем взрослым чувством превосходства:
    - так. ты сейчас возвращаешься домой путем телепортирующего свитка. а я останусь и посмотрю, что можно сделать с этим твоим «делом».
    - но…
    - никаких но! давай, на моих глазах, чтобы без фокусов.
    неуправляемая и своенравная со всеми, включая и своего могущественного папочку, девочка послушно вытащила из сумки свиток, и принялась читать заклинание возвращения. мира была единственным человеком, которому рани никогда не могла запудрить мозги, и кроме того, всегда умела слышать: остальные считали лихорадочную активность девчушки – глупостями, а её рассуждения – фантазиями. поэтому жрица пользовалась у малышки абсолютным доверием и уважением. раз сказала, что разберется, значит, так тому и быть, можно спокойно отправляться в деревню, хотя и с некоторой досадой, что не пришлось лично поучаствовать в приключении.
    проводив взглядом исчезнувшую с легким хлопком девочку, мира погрузилась в раздумья о том, как лучше пробраться в пещеру, охраняемую оборотнями по высшему разряду – видимо пакость, затевавшаяся там, была действительно очень гнусной.
    она пришла в деревню не очень давно, но успела завоевать всеобщее расположение добрым нравом и успешными боевыми походами – выполняя приказы главаря, никогда не задирала нос перед остальными разбойниками, всегда помогала советами и делилась своими достижениями. в мире, где люди были озабочены противостоянием других рас, непрерывно воюя, девушка стала жрицей: в равной степени способной как драться, так и исцелять раны, свои и других.
    мира совсем не помнила, что произошло в её жизни до того, как очнулась от сна в здешних горах. уже в деревне, вступив на службу к уль го ррыну, узнала, что века назад мир чудом уцелел после катаклизма: чудовищной катастрофы, потрясшей основы мироздания. если бы не милость асфеля, благословенного покровителя асмодеи, вместо с владыками тьмы: джикелом, румиэлем, маркутаном и триниэль, которые спасли расу от полного небытия, никто не смог бы выжить в те смутные времена. люди оказались брошенными судьбой в жестоких условиях: вечные холода и скудный свет изменили их облик, вырастив на спине пушистую седую гриву. а голодные чудища, у которых приходилось отвоевывать место под солнцем, способствовали тому, что на руках и ногах появились острые звериные когти. но особенно молодая жрица удивилась, когда обнаружила свойство своих глаз сиять красным, демоническим огнем в минуты опасности. однажды, усмиряя на озере тунапри разбушевавшихся браксов, девушка заметила отражение в воде, и застыла от изумления, разглядывая свои красные глаза. так она стояла добрых две минуты, пока не почувствовала, что упорный бракс забодал её своей безрогой башкой почти до смерти.
    мира назвала мир асмодеи своим не только потому, что не отличалась внешне от других – те же когти, грива, несомненные признаки той же расы. еще, внутри жило стойкое ощущение некого родства с этой пустынной землей, что-то донельзя смутное, но незыблемое. по мере того, как жрица все больше разбиралась в здешних порядках и обживалась среди разбойников (впрочем, называемых так только в силу привычки, а не по делам их), она все сильнее убеждалась в том, что жила здесь и раньше, просто забыла. это не казалось окружающим странным, ведь после катаклизма люди часто появлялись из ниоткуда, растерянные, потерявшие память. но намного больше было таких, кто из века в век передавал историю мира детям и внукам, чтобы не утратить самого главного для всех народов, живущих когда-то под солнцем – знания о своих корнях. выполнив задание рани, что для умелой жрицы не составило особого труда, она вернулась домой. оборотни действительно замышляли недоброе, права была девочка, вовремя разведав обстановку. так что, взорвав портал, мира помчалась с докладом прямиком к уль го ррыну: он должен быть в курсе и обязательно принять меры, чтобы подобного не повторилось – непонятно, как можно было проворонить почти открытые под самым носом пространственные врата, ведущие в неизвестные миры?

    глава 8
    «...его чело меж облаков,
    он двух стихий жилец угрюмый
    и, кроме бури да громов,
    он никому не вверит думы...»
    м. лермонтов
    отважный, умелый, и очень терпеливый гладиатор рейлинн вел очередную шестерку новичков на выполнение миссии.
    направляясь в лабораторию ривара, отряд должен был вернуть важные бумаги, выкраденные у сенемонии, которая командовала в лагере неподалеку, являясь постоянным наблюдателем за передвижениями и деятельностью повстанцев. лес пойе в интердике кишел зверьем и опасностями. то и дело кто-то отставал, натерев ногу или увидев особенно красивый цветок. джунгли, по которым пробирался отряд, не были снисходительны к слабостям, поэтому приходилось делать частые остановки, чтобы отбиться от потревоженных обитателей густых зарослей: вездесущих мандри или воинственных, закованных в броню ньютов. новички, к сожалению, не умели еще ходить так ловко и бесшумно, как это делал их опытный наставник.
    наконец, дело было сделано, благодарная сенемония на радостях подарила каждому по букетику местных душистых трав, и рей повел компанию обратно, но немного отклоняясь при этом от пути в город. он делал крюк, потому что на небольшом расстоянии отсюда находился прекрасный и умиротворяющий уголок природы: тихая заводь прозрачного ручья, спокойствие которого нарушалось небольшим водопадом, мшистые камни и густые лианы - здесь приятно было отдохнуть после успешного выполнения задания. особенно в этом нуждались новички, которые были настолько взбудоражены боевым походом, что явно нуждались в успокоении.
    наконец пришли, и рей скомандовал привал, не забыв предупредить об осторожности и осмотрительности. ученики покивали, мол, будем бдительны, и разбрелись кто куда. гладиатор же сел на замшелый камень у водопада, и, наблюдая за искрящимися каплями воды, спадающей в пруд, задумался о своем…
    много лет прошло с тех пор, как перед глазами развернулся катаклизм. он помнил башню вечности, еще целую и невредимую, и такую красивую. помнил стрелу, пущенную в цель, и растерянных, униженных служителей. когда катастрофа достигла запредельной мощи, какая-то сила завертела, закружила рея невиданным образом. это потом станет известно, что невиданным волшебством азраэль и сиэль спасли людей от верной смерти, перенеся их на безопасные земли. а тогда юноша на миг потерял сознание, глядя на себя будто со стороны, и когда очнулся – вокруг простирались зеленые холмы фоэты, поросшие буйной растительностью. именно с этих холмов началось становление элиоса, мира людей, выживших после катаклизма.
    рей освоился и привык к новой атрее, где стал воином. спустя время, после нескольких успешных миссий и заслуженных кровью званий, он выбрал для себя путь гладиатора: мастера копья и тяжелого двуручного меча. любимый лук не был забыт, но использовался только по крайней нужде – в мире, который настолько изменился, пришлось меняться и самому: иногда до боли стискивая зубы, иногда – ломая себя. но иначе нельзя для мужчины: только вперед, быть сильным и бесстрашным, может, даже, и не ради себя, но ради тех, кто ждал, кто верил в него когда-то, и кого не пощадила судьба.
    странно, быть может, но происшедшие совсем рядом чудовищные события, когда смерть опалила жаром преисподней и дохнула в лицо сыростью разверзнутой могилы, не оставили в душе таких глубоких следов, как утрата любимой. осознав, что покинул линн совсем одну в страшное время, и не был рядом, и в глубины вечности кануло то обещание вернуться, рей не находил себе места, встревоженный мятущейся совестью и еще чем-то. теплым, словно солнечный луч, нежным, как крылья бабочки, горящим и тающим на губах, имя которому – любовь.
    он не мог простить себе безответственности, легкомысленности – те черты характера, что свойственны всем молодым, но также безжалостно искореняемые ими при жестоких поворотах судьбы, при пожинании плодов ошибок своих. до последнего гладиатор надеялся, что вернарди нашла способ спасти девушку от гибели, всё гадал, жива ли… но проходили годы, полные забот и тягот нового мира, неласкового к прибывшим. и с этими годами вера в чудо таяла, словно снег по весне. юноша находил время не только для сражений и миссий – все тропы элиоса, от фоэты до интердики, от элтенена до теобомоса истоптал он в поисках знакомых красноголовых деревьев. но нигде не нашел их, равно как и покосившегося домика с загончиком для дебров во дворе. утратив самое ценное – надежду, рей ушел в леса интердики, где оплакивал утрату в полном одиночестве и отчаянии. после того, вернувшись к повседневности, он стал совсем другим. куда только делся тот улыбчивый, жизнерадостный юноша, бесшабашный и восторженный в своей жажде жизни? его сменил немногословный, серьезный мужчина, глаза которого скрывали печаль от того горького страдания, которое вмиг заставило повзрослеть. чтобы никогда, даже спустя годы вечной жизни даэва, не забыть, каким он был молодым и глупым, и чтобы помнить каждый миг те прекрасные серые глаза, с любовью и надеждой провожающие его в долгий путь когда-то, он назвал себя рейлинн, соединив навеки имена тех, кому не суждено было соединиться наяву.

    * * *
    - капитан! – запыхавшийся волшебник вдруг нарушил задумчивое уединение рея, - там ребята обнаружили странную штуку, зовут вас!
    - штуку, говоришь? – деловито (впрочем, только для проформы) переспросил гладиатор, поднимаясь с места и готовый следовать за нетерпеливо переминающимся с ноги на ногу новичком. они вечно находили что-то странное и удивительное, на проверку оказывающееся какой-нибудь местной достопримечательностью, уже приевшейся опытному глазу. но у рейлинна был принцип: никогда не унижать бойцов и с пониманием относиться к их восторженности, равно как и к незнанию важных вещей. насмешкой и скепсисом легко оттолкнуть от себя юных исследователей, а у него не было такой цели. научить, вырастить сильных и умелых воинов, создать свой легион – вот к чему стремился рей, таская в походы «малышню».
    - ну и где там ваша штука?
    - здесь недалеко, в самом озере, под скалой, – возбуждено от интереса ответил маг, - вот и наши ребята рядом стоят!
    гладиатор быстрым шагом пересек неглубокую водную гладь и приблизился к отряду. перед строгим взором командира те расступились и открыли то, что находилось за спинами: действительно, штука! довольно широкая и высокая воронка, диаметром в два человеческих роста, состоящая из движущихся вихрей пурпурного света, зависла над гладью озера.
    - капитан, вы знаете, что это?...
    - мы, как нашли, сразу за вами послали…
    - а оно не опасно, можно коснуться?...
    рей одним взмахом руки прервал перебивающих друг друга даэвов, изнемогших от любопытства, всегда сопутствующего приключениям, после чего веско произнес:
    - похоже на пространственный разлом. они недавно появились в наших крепостях и ведут в неведомые места. в трактате неджакана «о будущем и тайнах» есть упоминание о подобном, правда, вскользь.
    - ой, а вы даже книги читаете? – восторженно пропищала крохотная целительница в короткой юбочке, открывающей взору стройные ножки.
    - читаю, и вам советую, – не отрывая глаз от явления пространства, ответил гладиатор, и тут же спохватился:
    - а ну-ка брысь отсюда! эта штуковина может оказаться с «сюрпризом»! волшебник, умеешь порт открывать?
    - обижаете, кэп! – тут же начал использовать необходимое умение тот самый маг, который привел рея к озеру.
    - и куда мы теперь? в библиотеку? – с долей иронии спросил обычно немногословный страж, поправляя перевязь нового меча.
    - хоть бы и в библиотеку, свободны до завтра, – машинально скомандовал рейлинн, лихорадочно раздумывая над неожиданной находкой и её потенциальными свойствами. разломы в крепостях пока что были под запретом, потому что многие даэвы, по своей воле отправившиеся за грань, так и исчезали там безвестно. поэтому, до тщательной разведки опытными бойцами, на территории, находившиеся за разломами, не разрешалось отправляться никому. правда, гладиатора, который и не думал лезть в неизвестную «штуку», сейчас смущало совсем другое – цвет. вихри пурпура и пламени, свивающиеся перед глазами, ничем не напоминали те сверкающие ослепительной белизной лучи, которыми обладали разломы в городах. «странно, очень странно» - погруженный в мысли, он краем глаза заметил, как отряд послушно отправился в элизиум.
    припомнив, кто может помочь в таком важном и секретном деле, рей спохватился, что ему тоже надо в столицу, но телепорт, оставленный без магической поддержки на значительное время, осыпался и исчез перед самым носом у опешившего гладиатора. что ж, придется идти в обход.

    * * *
    величественным и прекрасным был элиос, объединивший людей и даэвов, выживших после катаклизма. солнечная, цветущая земля: по воспоминаниям старожилов, такая же, как и во времена давно минувших дней, когда атрея не знала еще ни бед, ни войн, ни страданий. немало осталось язв и выжженных участков, расы, которые поддерживали балауров, все так же противостояли людской, но сам айон и слуги его благословляли народ на борьбу, даря ежегодно теплую погоду и мягкий климат, пригодный для вольной жизни.
    жемчужиной нового мира стал элизиум – столица, выстроенная доброй ариэль, покровительницей элийцев. кружевные арки, ослепительно прекрасные здания, белые и чистые, словно облака в солнечный день. архитектурой строения напоминали ныне разрушенную башню вечности, от которой осталась только обугленная половина – и теперь её называли башней света. элийцы очень постарались, чтобы их столица заставила забыть о пережитом ужасе: просторные площади и уютные аллеи, вечноцветущие розовые деревья с приютившимися под ними резными лавочками, белоснежная хрупкость строений и уютная атмосфера: вот каким был элизиум.
    рей спешил, не глядя на красоты вокруг, по направлению к ближайшей таверне. именно в таких заведениях имел обыкновение находиться нужный ему элиец, отдыхая и веселясь с шумными компаниями в перерывах между походами. эти походы уже вошли в легенды, так же, как и имена тех, кто в них участвовал. наш гладиатор жаждал срочно обсудить найденную «штуку» (да что ж за слово такое приставучее!) с посвященным во многие тайны даэвом.
    дельтрас, легендарный командир легиона бури, обнаружился в третьей по счету таверне, поддатый и блаженно улыбающийся, обнимая за тонкую талию подругу-чародейку.
    - привет, дружище! – громогласно воскликнул он, заметив наконец смущенно перетаптывавшегося на пороге рея. нужно сказать, что было от чего смутиться: когда отряд дельтраса гулял, разве что только стены и крыша очередного питейного заведения стояли на месте, а остальное, включая мебель и испуганного хозяина, постоянно находилось в движении, танцах, полете или вообще – на улице. осторожно пробираясь через завалы, гладиатор только глаза таращил: третьего дня заходил сюда, было приличное заведение. а сейчас – смех и грех просто: разбросанные детали туалета, полупьяные бессмертные обоих полов, лежащие в самых неожиданных местах, столы перевернуты на бок, стулья стоят на столах, на спинках, вверх ножками и еще парочкой способов. а в воздухе царят ароматы вина, водки и прочих спиртных напитков, разлитых в неповрежденные стаканы и кувшины. разбитые же, горками стекла рассыпаны по полу и другим поверхностям, угрожая зазевавшемуся даэву особо опасными повреждениями мягких частей тела. переступив через увлеченно целующуюся парочку, почему-то устроившуюся для этого прямо на коврике у двери, и увернувшись от хмельных объятий красотки-лучницы, рейлинн плюхнулся на лавку рядом с товарищем. его девушка как раз отошла к стойке забрать заказ.
    - мило вы…забавляетесь!
    - ха! – хохотнул дельтрас, - ты еще не видел танцев на столе в моем исполнении!
    - век бы не видать. – ужаснулся такой перспективе рей, - а что, есть время потолковать, или лучше подождать, пока вы закончите?
    страж подмигнул лукавым взглядом, разлил в стаканы (не поверите, целые!) опалесцирующую жидкость, явно алкогольного происхождения, и произнес:
    - когда мы закончим…
    - … то некому будет толковать! – вмешалась в беседу чародейка, которая вернулась, держа в руках тарелку сочного жаркого из фессилота. не слишком довольная тем фактом, что её место занял какой-то воин, отвлекающий внимание кэпа на себя, она положила блюдо на стол, низко наклонившись при этом – так, что в глубоком декольте взору открылись нежные полушария груди.
    - сгинь, мандри! – хлопнул девушку по круглому заду дельтрас, и опрокинул ранее налитую рюмку в рот. удерживая надменную мину, чародейка удалилась с гордым видом, оставив друзей в относительном одиночестве. гладиатор провел её взглядом – было на что посмотреть, честное слово! – а затем быстро и четко изложил легендарному командиру суть своего дела.
    - мдя. - посерьёзнел страж, пережевывая кусок мяса, - пойду-ка я завтра с докладом к командиру элизиума, и попрошу, чтобы разрешил исследовать эту твою…штуку. рей поморщился:
    - м-м… давай будем называть её разломом, как и те, в крепостях. то есть его. потому что «штука» - звучит, по моему, ужасно глупо.
    - не вопрос! – загоготал дельтрас, возвращая себе прежнее расслабленно-хмельное расположение духа, - хоть барышней назови! а я тебя после всего найду, небось, опять малышей будешь натаскивать, вождь наш несостоявшийся.
    последняя фраза друга заставила рейлинна залиться краской стыда. и правда, мотаясь по крепостям с новичками за спиной, он совсем забыл о прошении на создание легиона, мирно пылившемся на полке личного склада. обещая себе завтра же отнести бумаги в положенное место, гладиатор рассеянно помахал дельтрасу на прощание, и пошел прочь.

    глава 9
    «...до свиданья, друг мой, без руки, без слова,
    не грусти и не печаль бровей,-
    в этой жизни умирать не ново,
    но и жить, конечно, не новей.»
    с. есенин

    к счастью, мира застала уль го ррына в одиночестве и не особо занятым. судя по пылающей физиономии рядового разбойника, который выскочил из шатра перед самим носом у входящей жрицы, начальство еще и пар выпустило, отличные дела!
    - ирау, почтенный! – весело поприветствовала девушка главаря разбойников, - у меня сразу две хорошие новости: одна из них это то, что я нашла рани, и отправила её домой. правда, не скажу откуда отправила, потому как бедная детка потом на стул неделю не сядет.
    - на цепь посажу!… - хмуро произнес уль го ррын, и пояснил в ответ на недоуменный взгляд миры, - да не тебя! дочку. всю душу вымотала, егоза. а на кого сетовать? если вспомнить, что отец мой даже спал с ремнем, намотанным на кулак – таким я сам был разбойником.
    - видимо, ремень мало помог, учитывая то, что разбойником ты так и остался, – засмеялась жрица, прикидывая, где бы сесть. вокруг валялись кучи барахла: обломки стрел, детали оружия, части доспехов и рваные тряпки. по закону подлости или коварному замыслу хозяина всё это громоздилось на предназначенных для сидения местах, а единственным незахламленным участком оставался коврик у двери. туда девушка садиться не хотела и затосковала. главарь, заметив её смятение, смахнул со скамейки у стола изъеденные мютой ремни и рассохшиеся свитки, жестом показав размещаться. грациозно опускаясь на краешек лавочки, мира бодро отрапортовала:
    - значит так. вторая приятная новость – ходила я в логово оборотней на разведку. а там наши пушистые друзья уж портал приготовили, незнамо куда, но не на лужок цветущий, конечно. взорвала я все там, а потом еле ноги унесла: их главный, забыла как его, полдороги гнался следом, матерясь в спину.
    - не догнал? – иронично осведомился уль го ррын.
    - обижаешь! – шутливо надула губки жрица, - зато согрелся: красный был, что твой рапаноид.
    - молодец! – похвалил разбойник, и продолжил, - награду дам, булаву или посох – выберешь в оружейной.
    - ты мне сапоги лучше дай, – улыбнулась девушка, лукаво щурясь, - эти до дыр протерлись уже!
    - вы мне не начинайте вместе с рани модой страдать! сапоги кольчужные, сапоги тряпочные, кожаные… потом бахвалиться друг перед другом не успеваете! не дам. главарь сердито засопел, буравя миру проницательным взглядом из разряда «я вас раскусил». та только руками развела, мол, больше не буду. тут уль го ррын, припомнив что-то, серьёзно и немного озабоченно произнес:
    - послушай-ка, красавица. заходил ко мне намедни мастер жрецов. говорил, выросла ты у него учиться, надо в столицу отправлять.
    - что-о? – удивилась девушка и ехидно осведомилась, - не тот ли мастер мне недавно говорил, что я тупица и безмозглая блондинка?
    - это у него методы такие, кадры растить, – ухмыльнулся главарь, но сразу же отбросил шутливый тон, - пора, пора тебе становиться даэвом и улетать отсюда, навстречу новой жизни!
    - ну уж нет! – рассерженно фыркнула жрица, да еще и головой мотнула, не соглашаясь. но разбойник не унимался:
    - думаешь, я здесь просто так сижу, в глуши? я здесь, между прочим, посажен чтобы столицу воинами толковыми снабжать: война идет, дорогуша.
    - вот это поворот! – саркастически прокомментировала мира неожиданное откровение, - и много уже…послал?
    - в том-то и дело, что в последнее время затишье какое-то, – уль го ррын досадливо поморщился и продолжил, - раньше, случалось, толпами молодняк сбегал. а сейчас, смотрю: один сидит, в носу ковыряет, другому – лень с пенька подняться даже просто пройтись, посмотреть, как обстановка; а третий вообще, кроме мюты никого прихлопнуть не способен, излишне жалостлив, видите ли.
    - подозрительно, что я раньше ни о чем подобном не слышала! а, начальник?
    - так… ты же наше сокровище, все дела трудные помогла разрешить! – поддал в голос благодарственных и льстивых ноток ничуть не обескураженный разбойник, - и со спригами разобралась, и рани опекаешь, даже ребятам с перекрестка антрона подсобила с теми сокровищами мертвых и оборотнями седой гривы.
    - значит, пока я моталась по исхальгену, ты моей доблестной жреческой шкурой решил задобрить столичную власть?! – с обидой и нарастающим гневом воскликнула девушка. до сего момента она считала главаря добрым другом, и нелегко при этом было признавать очевидное: когда жрица отдавала благу деревни все силы и время, уль го ррын строил планы, как половчее распорядиться её умениями, и все ради цели выслужиться перед вышестоящим командованием!
    - да что ж такое! для твоего же блага, девка! – заорал разбойник, вконец выведенный из себя браксовым упрямством собеседницы. он искренне полагал, что поступает по совести – не дело толковой жрице копошиться в их айоном забытом месте. хоть и жаль отпускать первоклассного бойца, пригодилась бы еще не раз, да надо честь знать и о будущем её заботиться, пока молодая, ведь стать даэвом - это шанс подняться на заоблачную высоту в воинской карьере. только мира, не желая понимать истинных мотивов такого поведения, яростно сверкнула дымчатой сталью глаз:
    - я тебя просила, о моем благе печься? – на этой «лирической» ноте девушка пошла ва-банк и поступила, как обычно поступают женщины в минуты отчаяния: швырнула в главаря первую попавшуюся железку и выбежала прочь из шатра в сгущающиеся вечерние сумерки. вдогонку донеслось:
    - к мунину сходи, не то пожалеешь!
    благополучно и даже с неким злорадством пропустив напутствие мимо ушей, жрица понеслась на озеро тунапри, старательно взращивая в себе гнев: не хватает еще, чтобы ей швырялись, словно надоевшей игрушкой! не на ту напали! от бега перехватило дух, и мира перешла на шаг. в глубине души девушка понимала, что виной стычки с главарем был страх. только-только она обжилась, старательно устроилась и стала своей среди разбойников, как придется сорваться и начинать всё заново. расстаться с друзьями и близкими, оторваться от земли, которую чувствовала родной. и покинуть надежду хоть что-нибудь вспомнить из своего прошлого – если здесь не удалось, то в чужом краю тем более ничего не выйдет.
    подумала еще, сидя на причале и болтая ногами в прохладной воде, отражающей мириады светлячков. зажигались звезды над гладью спокойного и прекрасного озера. сонную тишину разрывали привычные ночные звуки: вот курлыкнул потревоженный чем-то хайк, на том берегу плеснула неугомонная рефисма, отправляясь под воду на ночную охоту. взошла круглая, словно холка бракса, луна…
    «пойду-ка я на перекрёсток антрона. с тех пор, как помогла ребятам с парой миссий, мы неплохо сдружились. авось и подскажут, что мне делать» - решила жрица, не осознавая, что уже поддалась зову будущего, какими бы страхами и тревогами оно не сопровождалось.

    * * *
    - не знаю, чего ты упираешься? если бы мне предложили такое, только ррын меня и видел бы! – хохотнул кроге, поддавая в костер ароматных рейдамовых веток.
    - мирочка, подумай, дорогая – что тебя здесь ждет? ни любви, ни будущего, ни, прости, прошлого… а даэвом станешь, так кто же запретит с нами видеться? я вот с удовольствием крылатую гостью буду принимать, – это миэя, как могла, увещевала строптивицу. та только вздохнула:
    - и вы туда же. а вот возьму, и уйду – будете плакать!
    сидя у костра и устремив взор на горящее красными языками пламя, за которыми – непроглядная темень, и не слышно даже, есть ли еще киллосы, повстанцы и другие опасные соседи, так приятно было покапризничать, тем более, в кругу друзей. так что мира не отказала себе в этой маленькой слабости.
    - я уже начинаю слёзы пускать! – кроге, веселый и добродушный ветеран разбойников, имел четкую жизненную позицию: никогда не унывать. даже в ответе на заявку жрицы прозвучало всё, кроме грусти – радость за неё, восторг от перспектив, которые откроются перед девушкой и готовность поддержать в минуту сомнения.
    - не слушай его, охальника! – строго цыкнула миэя в сторону напарника, опасаясь, что жрица примет веселый тон за издевку, - просто иди, и сделай то, что подсказывает тебе сердце!
    - сердце мне подсказывает, - снова вздохнула мира, поднимаясь и отряхивая кожаные штаны от налипших травинок, – что мунин ночь не спит – меня ждет. пойду, погляжу, как он там, сердешный.
    - в добрый путь! – нестройным хором проводили товарищи жрицу. миэя всплакнула даже, глядя на стройную фигурку девушки, ловко огибающую бродячих киллосов, чтобы те её не заметили. вот как бывает: уходить не хотела, а сама уже не здесь: что мыслями, что душой. как часто мы упорствуем, страшась перемен, не понимая сами, как сильно в них нуждаемся. самое главное ведь – сделать шаг, и этот шаг обязательно приведет навстречу судьбе.

    глава 10
    «каждый выбирает для себя
    женщину, религию, дорогу.
    дьяволу служить или пророку –
    каждый выбирает для себя.»
    ю. левитанский


    уж неделю элиос гудел, словно потревоженный улей. потрясающие новости передавались из уст в уста, обрастая подчас совсем фантастическими домыслами. новости передавались из уст в уста, обрастая подчас совсем уж фантастическими домыслами: дельтрас в очередном легендарном походе на засекреченные территории встретил там демонов, или не демонов, а балаурских прихвостней? нет, там были новые солдаты, искусственно выращенные драканами в лабораториях, чистейшая правда!
    рейлинн так ушел в работу по созданию нового легиона, что узнал обо всем уже когда в элизиуме последний шиго был в курсе очередной легенды. не слишком доверяя общественному мнению, он стал повсюду разыскивать стража (по тавернам, знамо!) но не нашел. попытки разузнать через высшее командование тоже не принесли результата. и только когда разум был готов поверить в любую чепуху, восторженно излагаемую прохожими друг другу, дельтрас объявился.
    дело было к вечеру, и гладиатор решил наведаться в храм знаний – библиотеку. много свитков и книг остались неизученными, сколько истин ждало своего часа, чтобы помочь умному человеку немного облегчить полную забот повседневную жизнь. рей любил читать, и это приносило ему пользу вместе с радостью – всегда приятно отвлечься от трудовых будней воина, проходящих если не в сражениях, то в схватках.
    получив от хранителя библиотеки трактат о тактическом превосходстве гладиатора в бою над остальными воинскими классами, рейлинн направился к читальным столам, и вдруг увидел за одним из них донельзя серьезного легендарного предводителя дельтраса, изучающего древние свитки. одетый в простые одежды, с повязкой, скрывающей пол-лица, - только близкий человек мог узнать в примерном с виду горожанине доблестного воина.
    - а я его по тавернам ищу! знал бы, что вместо злачных предпочтешь приличные заведения, встретились бы раньше, - весело поприветствовал гладиатор друга, усаживаясь за стол напротив него.
    дельтрас оторвался от чтения и улыбнулся с ехидцей:
    - ты меня, дорогой, лишаешь от свидания с забавной дамочкой, написавшей сей странный трактат о служителях бездны. то ли она записала свои сладкие сны, то ли нашептал кто, но таких бредней нарочно не придумаешь!
    - значит, мне не будет стыдно, что оторвал тебя от увлекательного чтива, - рей был почти счастлив, что наконец смог встретиться с дельтрасом, увидеть его целым и невредимым. заметил, что он непривычно грустен, да это несвойственно шумному балагуру и добряку, каким всегда был страж, пройдет!
    - поздравляю гордого легата не менее гордого легиона возрождения, - тем временем произнес дельтрас, и непонятно было, то ли насмехается, то ли рад – скорее всего, и то и другое, - вчера видел воинов с твоими флагами на спинах, странная эмблема: серые глаза на красном фоне; где нос и губы потерял? не говоря уже об остальных, не менее важных частях тела?
    рей никому не рассказывал о своей жизни до катаклизма, даже верному другу, каким был страж. да и тот не допытывался, зная цену тайнам, сопутствующим судьбе даэва. если объяснить выбор эмблемы легиона, то придется открыть правду о той истории любви, которая случилась с гладиатором, можно сказать, в другой жизни. ведь серые глаза символизировали любимую, а красное – лес маннигел, который видел счастливых возлюбленных вместе. смутившись, рейлинн не нашел ничего лучше, как перевести разговор в другое русло:
    - это долгая история. ты мне лучше расскажи, о чем город гудит? фантазии, слышу, цветут пышным цветом, только не пойму – верить слухам, или нет?
    - фу-у… - скорчил презрительную гримасу страж, - воины не верят слухам, воины – порождают их! и отвечу твоими же словами: это долгая история.
    - дружище, так я никуда не спешу, - упорствовал рей, не только потому, что желал немедленно узнать правду их первых уст. со свойственной ему чуткостью, гладиатор заметил, что дельтраса гложет непонятная тревога, и ничего лучше нет в таких случаях, чем выговориться при искреннем дружеском участии, которое всегда был готов оказать рей.
    легендарный командир на миг задумался, и затем решительно поднялся:
    - пойдем куда-нибудь в тихое место, пива выпьем да потолкуем. айон с ними, свитками, дамочками, служителями и прочими. мне просто необходимо сейчас выговориться и поделиться мыслями об одном странном случае, который произошел неделю назад.
    - о том, что на слуху? – полюбопытствовал гладиатор, готовый следовать за другом. дельтрас кивнул служителю читальни, чтобы тот забрал фолианты на полку, расплатился за нехитрую услугу парой монет, и только когда лишние уши оказались вне пределов слышимости, ответил невпопад:
    - да, об этом и о том… забавно, как твоя «штука» изменила мир. и меня тоже: потому что первым туда вошел. жаль даэвов, говорят и приговаривают, только правды никогда им не узнать: официальный вариант властей, одобренный примут, как миленькие. понимаешь?
    - нет, конечно!
    - ну, я расскажу, пошли.

    * * *
    в тихой таверне, за уютным столом, скрытым ширмой от глаз других посетителей, сидели даэвы, негромко беседуя о чем-то да попивая свежее пиво из ферилла.
    - не было в наших помыслах зла, до сих пор нет. если бы не вмешательство богов, то сегодня элиос праздновал бы воссоединение атреи, а не новую войну! – с горячностью произнес страж, начиная рассказ о последнем легендарном походе.
    рей слышал и раньше, что существует полная загадок и тайн территория под названием бездна, или абисс. странные светящиеся разломы, которые появились в крепостях элиоса, насторожили и обеспокоили даэвов. за грань отправился не один отряд, прежде чем хоть кто-то начал возвращаться: и легионеры дельтраса были первыми, кто вернулся с открытиями, а не сгинул в бездне без следа. они принесли вести о развалинах замков, неизвестно кем построенных, но покинутых обитателями, об умирающем красном солнце, жутким на вид и невероятно опасным. еще в абиссе видели балауров, правда, издали, но сомнения в том быть не могло: драканы не сгинули во время катаклизма, они осваивали просторы бездны, возможно, что и значительно опередив в этом даэвов.
    когда гладиатор известил про найденный новичками странный разлом в лесах интердики, дельтрасу как раз была поручена миссия по исследованию этих необычных пространственных врат. в отличие от тех, которые вели в бездну, постоянных и незыблемых, разбросанные по всему элиосу воронки пурпурного цвета то появлялись, то исчезали в строго определённых местах. памятуя об исчезновениях даэвов в абиссе, командующие не спешили направлять воинов на разведку внутрь, ограничиваясь внешними исследованиями. и только когда невозможно стало держать эти явления в секрете от народа – слишком много даэвов стали «находить» разломы и докладывать о них – решено было отправить в поход за грань легионерам бури под предводительством дельтраса.
    страж не признался рею тогда, что ему отдан приказ о разведке, как нельзя лучше совпадающий с находкой друга, ведь миссия эта была и оставалась совершенно секретной. что же побудило дельтраса разоткровенничаться сейчас? возможно, крайнее смятение чувств и даже некоторое отчаяние. то, с чем столкнулись даэвы в походе, было слишком тяжелой ношей, и гораздо важнее любых приказов, ограничивающих элийцев в знании.
    - мы вышли с разлома в пустыне – холодной, бескрайней, и, как показалось вначале, абсолютно безжизненной, - когда командир отряда бури рассказывал это, голос его срывался от волнения, такого неожиданного из уст обычно уверенного в себе всезнайки, что рей почувствовал, как по коже бегут мурашки.
    пройдя некоторое расстояние, отряд вдруг наткнулся на группу воинов. внешне похожие на людей, по мере приближения стало заметно, что те обладают длинными седыми гривами и острыми когтями. а что более всего поразило элийцев, глаза встреченных воинов пылали красным огнём, словно у демонов! послушные жесту дельтраса, означающему приказ вести себя дружелюбно, но оставаться готовыми к бою, легионеры бури вступили в мирные переговоры. седогривые оказались людьми, выжившими после катаклизма на другой половине планеты, которая считалась мёртвой. но поскольку обителью сей части человечества оказались бесплодные, истощенные земли с северным климатом, вечные холода и лишения способствовали тому, что сама природа изменила их облик, приспособив к выживанию. они также сообщили, что становлению их страны под названием асмодея покровительствовали пятеро владык: джикел, румиэль, маркутан, триниэль и лорд их, могущественный асфель. в ответ элийцы вкратце поведали о процветании своей земли, несмотря на все беды и разрушения. и вознесли благодарение светлой владычице ариэль, вместе с серафимами неджаканом, кайсинель, юстиэль и байзелом, без поддержки которых людям не удалось бы продержаться в темные века, пришедшие после катаклизма. вспомнив о небожителях, ни те, ни другие не ожидали увидеть их наяву, ведь после всемирной катастрофы служители вечности покинули мир людей и перешли в иные планы бытия, став досягаемыми не взором, а лишь молитвой. тем ошеломительней стало для всех появление из воронки песчаного смерча могучего воина в черных доспехах:
    - джикел!...владыка разрушения, славим титул твой…приветствуем тебя, бесстрашный! – по возгласам асмодиан, дельтрасу и его спутникам стало ясно: перед ними, высокомерно вскинув голову, стоит великий гладиатор, что по легендам считался правой рукой самого асфеля.
    прервав взмахом руки перебивающих друг друга седогривых, он громогласно произнес, обращаясь к элийцам:
    - доблестных даэвов хотел бы увидеть перед собой, но нет доблести в служении негодным богам! сей же час, призываю, отриньте предателей, стоя на этой земле, повергнутой в унылое существование по их милости!
    не успели легионеры бури осмыслить невероятно нахальное предложение джикела, как с легким хлопком перед ними появились покровители ариэль и неджакан, одежды которых сияли лучами света:
    - всё так же исходишь злобой, братец? – с издевкой промолвил владыка правосудия неджакан, обращаясь к гладиатору, считавшемуся когда-то его злейшим врагом.
    - мы рады видеть тебя невредимым, а людей твоих сильными, - добродушная ариэль попыталась смягчить грубость светлого стража, и протянула руки в мирном жесте, призывая к благоразумию.
    но вражда джикела и неджакана была настолько давней, что даже владычица света была не в силах предотвратить стычку. гладиатор уже шептал заклинания, вытащив устрашающего вида двуручный меч, по лезвию которого стекали в песок струйки тьмы, а страж вторил ему, оплетая себя несокрушимым щитом, как тут в игру вступила еще одна фигура: в темном плаще.
    небо почернело от сгустившихся грозовых туч, и на крыльях, которые казались продолжением бури, с небес спустился владыка тьмы: такой же, как на старинных фресках. асфель яростно сверкнул глазами из-под капюшона, и единым взглядом этим заставил драчунов застыть на месте, как ранее застыли даэвы, ставшие невольными свидетелями ссоры богов. он встал во главе асмодиан, оставив джикела по правую руку, и обратился к ариэль, тщательно скрывая в голосе гнев:
    - вижу, что пришли вы на наши земли торжествовать! славная ариэль и верный пес её, страж. я часто вспоминал, сестра, как ты рвалась поддержать азраэля с его глупой идеей мира, после чего атрея была разрушена. не по вине балауров, воспользовавшихся глупостью слуг вечности, а по вашей вине. пусть азраэль и сиэль жестоко поплатился, чего мы никогда не желали, но ты ведь осталась! я говорил тогда и повторю сейчас: это твои слабость и невежество привели к тому, что половина нашей благодатной планеты чуть не погибла, выжив только благодаря шедимам и мне, владыке тьмы.
    - не смей оскорблять меня, брат! – вспылила обычно очень спокойная ариэль, так сильно задели её эти слова.
    - оскорблять? – саркастически усмехнулся асфель, - после всего ты еще смеешь опекать свое несуществующее достоинство? вспомни, как ушла на юг во время катаклизма, прикрываясь заботой о людях, потому что боялась сгинуть на темной и опасной северной стороне! ты предала тех, кто тысячу лет воевал бок о бок с нами против проклятых балауров, дважды: когда допустила, что с врагами можно договориться, и когда бросилась спасать наименее поврежденные катастрофой земли. и после всего говорить о чести? много чести! за все века, которые прошли после раскола планеты, ни ты, ни твои серафимы не удосужились поинтересоваться, что же стало с северной половиной? что стало с нами, которые назывались служителями так же, как и вы, - голос его, вздымаясь почти до крика, звенел от напряжения.
    ариэль покраснела от обвинений, справедливых или нет – то нам не ведомо, но в любом случае неприятных, и оглянулась на неджакана, исконно женским жестом моля взглядом о поддержке. как бы не боялся страж могущественного владыку тьмы, слабость женщины придала ему мужества возразить:
    - мы считали, что все погибли, поскольку солнце не касалось лучами вашей стороны башни. а что, - вдруг сообразил он, как перейти из глухой обороны в наступление, - если бы наша судьба оказалась такой же плачевной? твои шедимы тоже не спешили нам на помощь, асфель!
    - дерзкий предатель, - взорвался темный владыка, - осмеливаешься бросать мне в лицо мои же слова?!
    молчавший дотоле джикел вдруг произнес:
    - они даже помыслить не могут, что люди здесь в асмодее жили не так, как они в теплом мирке, а выживали любой ценой и каждую минуту. так провалитесь же в бездну! – с последними словами он воздел меч, целясь в незащищенную латами шею неджакана. тот вскинул щит, прикрывая себя и ариэль, когда владычица света прошептала:
    - уходим отсюда. пусть злобствуют, лелея свои глупые мысли, пока мы трудимся во славу элиоса. проклинаю этих демонов, заставивших отвернуться от нас могучих шедимов…
    казалось, светлые покровители забыли о своих людях, изумленно слушающих беседу небожителей, и исчезли в магическом портале, сотворенном ариэль. асфель, наблюдая за спешным бегством серафима и его владычицы, расхохотался:
    - трусы! смотрите, доблестные даэвы, как они удирают, покинув вас на растерзание, - обратился он к легионерам бури, и добавил зловещим шепотом: - но я не стану защитником предателей, никогда.
    укрыв верного джикела полой, казалось бы, нескончаемого плаща, владыка тьмы приказал асмодианам, перед тем как исчезнуть в вихре туч: - убить! в назидание и во имя войны, которая отныне между вами!
    дельтрас вместе со своими опытными спутниками успели приготовиться к бою за миг до того, как седогривые, пылая глазами, напали на них. но те оказались слишком сильны, или силы их подпитывало заступничество асфеля? как бы то ни было, элийцы не выстояли: укрывшись снегом крыльев, полегли все.

    - возродившись на кибелиске, я скрылся от всех, - монотонно повествовал легендарный командир, заново переживая свое поражение, - легионеры… да, доложили о походе. выложили такую правду, от которой наши центурионы чуть со стульев не попадали. сейчас как наяву вижу, что сидят и советуются со жрецами владык, как лучше преподнести элийцам эту «забавную» историю. но асмодиан успели уже признать злейшими врагами, которых следует решительно и безжалостно истреблять.
    понимаешь, здесь сыграло роль еще одно открытие: на той стороне ведь находится другая половина разрушенной башни вечности. и она вытягивает из нашего пространства эфир, угрожая будущему элиоса. подозреваю, что у асмодиан такая же ситуация с нашей половиной. но вместо того, чтобы объединиться во имя прошлого, связывающего некогда единые земли атреи, мы бросаемся в непримиримую войну на уничтожение. вот так!
    - у меня голова кругом идет от твоих рассказов, - признался рей тихо, - но что теперь?
    дельтрас отхлебнул пива, помолчал, перекатывая его на языке, и задумчиво произнес:
    - ведь они такие же люди, как и мы. достойные не только уважения, хотя бы за то, что смогли выжить в ужасных условиях, но и понимания. если бы не ссора богов, я обязательно постарался бы наладить отношения с асмодеей, не посредством меча, но слова. даже готов был до хрипоты спорить со всеми несогласными, включая собственных командиров… но потом подумал: это не их воля, это воля светлых владык, начать войну, - последние слова страж почти выплюнул со странной интонацией, натолкнувшей рея на вопрос:
    - ведь асфель не причинил вам зла, так может ариэль предусмотрела это, покидая легион бури в окружении враждебных сил? схватка же была честной?
    - да причем здесь это, - с досадой произнес дельтрас, - вот слова темного о прошлом запали мне в душу настолько, что я вычитываю древние свитки о служителях вечности и катаклизме, стараясь понять, правду ли поведал асфель про наших богов.
    - дела… - протянул гладиатор, вспоминая решительного и строгого слугу вечности, посвятившего его в даэвы. какие тайны скрывает теперь низко надвинутый капюшон тёмного плаща? – и что вычитал, друг мой? – добавил он вслух.
    - не пойму я в том ничего, но свой выбор сделал!
    - а подробней? – вскинул внимательные глаза рейлинн. дельтрас расправил спину, словно скидывая оттуда незримую тяжесть, и произнес:
    - тебе первому скажу. нам с легионом бури сейчас воспоют славу и придумают очередную легенду, которая направит даэвов по «правильному» пути: политика, чтоб её! как бы ни хотел оставаться собой и вести себя по чести, всегда вмешивается так званое «благо народа». прикрываясь им, тебя заведут в такие дебри демагогии, что сам не поймешь, как начнешь плясать под нужную дудку и ради её выгоды. я устал. быть легендой, замешанной на полуправде. слыть примером, подчиняясь чужой воле. а еще, не могу сражаться против наших братьев, которых по вине судьбы забросило в ад. и воевать во славу богов, предавших нас – неважно, единожды или дважды. знаю, что ты сейчас скажешь…
    - что ты слишком спешишь в суждениях и рубишь с плеча, не разобравшись как следует, - невозмутимо высказал свое мнение рей.
    - ну, приблизительно такого ответа я и ждал, - усмехнулся страж, - не о тебе ведь сказки слагают. балаур бы их побрал!
    подавив неожиданную вспышку гнева, дельтрас продолжил:
    - мы с легионом пережили столько опасностей и сражений ради чистой веры в богов, и нас поддерживала в этом уверенность, что боремся за правое дело. теперь же, поглядев владыкам в лицо, я увидел слабость и малодушие. нет, не потому, что покинули нас на потеху противнику – мы же бессмертные, прощаем! но то, что целый народ мог кануть в небытие, оставленный на произвол судьбы, потому что боги захотели легкой жизни… я говорю об асмодианах, которым очень повезло, что их владыки остались с ними в час, когда они были унижены и брошены на колени. и самое важное здесь то, что я не уверен, как поступили бы наши серафимы , окажись мі в преисподней: так же убежали бы, как это они сделали при нашей встрече?
    вопрос застыл в воздухе. легендарный командир и не ждал ответа – для себя он принял решение, которое считал единственно правильным. а рей, внимательно слушающий, сопереживающий и понимающий, сделает свои выводы: быть может, иные, но…они уважали друг друга настолько, чтобы признать за каждым право вершить жизнь на свое усмотрение. помолчав, дельтрас завершил рассказ горькими словами:
    - после всего, что пришлось пережить, я утратил чувство гордости, называя себя элийцем. в нас столько гордыни, не замечал раньше. а теперь, думая об асмодеанах, которые не знали ни минуты покоя, выживая в бесплотных песках, я понял – нам достался рай! да, у нас есть пустыня эйрона, опасные джунгли интердики, лишенные растительности склоны вулканов керок в элтенене, да и добрую половину интердики захватили неупокоенные после катаклизма, но у нас нет проблем с продовольствием, и солнце освещает наш путь каждый день, а не пару месяцев в год. построив свою солнечную страну в этом раю, мы допускаем мысль, что те, иные, должны умирать ради того, чтобы нам было позволено жить. так подсказали боги! может быть, я неправ и рублю с плеча. но легион бури вместе со своим командиром уходит навсегда. завтра на рассвете мы покинем элиос, чтобы вступить на свой собственный путь, отвергая волю богов, кем бы они ни были. пусть последней легендой о нас останется история о великом поражении: во имя того, что мы всего лишь слепые орудия в чужих руках, что мы – не боги, а простые даэвы. пусть потомки помнят об этом, да и ты не забывай.

    * * *
    в тяжкие раздумья повергло рея откровение дельтраса. болея душой за друга и его терзания, гладиатор не мог согласиться со всем, во что свято уверился легендарный командир. итак, недальновидность, глупость или случай привели к такой ситуации, что другая сторона планеты, сейчас названная асмодеей, забыта была богами. рейлинн признавал, что каждый может сделать неверный шаг – будь ты человек, даэв или владыка. последние могущественны в своих знаниях и силе, но, к сожалению, не всемогущи. горько только то, что любая ошибка владык – это искореженные судьбы людей.
    вспоминал он о милосердии ариэль, защищавшей элийцев от первых опасностей нового мира, выстроившей прекрасную столицу. о неджакане, справедливом и честном владыке правосудия. о юстиэль, которую обожали все: за добрый нрав, за дружелюбность и готовность помочь каждому. даже суровый и скрытный кайсинель прислушивался к её суждениям. они все, включая озорного, но, несомненно, мудрого байзела, опекали элиос и направляли даэвов по пути света: к благополучию, миру и процветанию. кто виноват, раз законы природы настолько суровы, что если желаешь мира, то приходится воевать? народ не зря поклялся в верности своим владыкам, ведь несмотря на происки врагов и трудности, перед которыми, бывало, опускались руки, элийцы стали сильны и обрели могущество – заботой своих покровителей.
    «кто мы и что нам ведомо, - рассуждал рей, - чтобы осмелиться судить богов? а с другой стороны, - противоречил он сам себе, - мнению дельтраса можно доверять, как своему собственному, если уж он признал правоту слов асфеля, то…»
    рейлинн познакомился с легендарным стражем, когда еще сам был новичком, с трудом осваивая тяжелую науку владения копьем. дельтрас оценил упорство и выносливость юноши, и предложил ему вступить в легион бури. рей, хоть и весьма польщенный, вынужден был отказаться, так как его мечтой было создание своего легиона. с тех пор и родилась эта дружба, замешанная на уважении и понимании друг друга. они делились трудными мыслями, удачами и поражениями, и всегда были единогласны в своих суждениях. всегда, но не теперь. слишком высоко ценил рей свои верность и честь, однажды без сомнений подаренную элиосу, слишком неоднозначными были слова дельтраса.
    в голове юноши присутствовали и иные размышления, на которые его натолкнул рассказ стража: если точно известно, что на другой половине атреи выжили люди, то почему бы не выжить и прекрасной, пепельноволосой девушке, судьба которой была так важна для гладиатора. «нет, нельзя верить, ведь будет вдвойне больней, если всё не так, - увещевал себя рейлинн, - а даже если и так, отныне мы враги, непримиримые враги». но, несмотря ни на что, в душе затеплилась искорка той надежды, которая, казалось, давно погасла под ветрами запредельной тоски.

    глава 11
    «я – даэв, гордо крылья расправлю свои,
    и на сладостный миг оторвусь от земли.
    о нелегкой судьбе не посмею роптать:
    ведь не ангел я, просто умею летать…»
    от автора

    нерадостно было мунину терпеть одиночество заточения в тюрьму. магический кристалл, который был его узилищем, немилосердно сверкал на фоне окружающего унылого пейзажа. соседи-призраки нещадно шумели, звенели цепями, наплевав на то, что заключенный пытается уснуть. даже будущие даэвы, единственное развлечение отшельника, и те куда-то запропастились, хотя у него было припасено для них нечто новое и донельзя интересное.
    сей даэв-предсказатель был сослан разгневанным асфелем на окраину исхальгена за дело: предсказания его имели неосторожность сбываться, порой самым причудливым образом. например, тот случай со странным мором, выкосившим почти половину поселенцев брустхонина. мунин прорек, что другой половине будет дарована вечная жизни. и кто бы мог подумать, что те попросту станут живыми мертвяками? провидец получил свой первый нагоняй от бога, но не угомонился. следующим пророчеством об асмодее он надеялся оправдаться, и предсказал вечно мерзнущим жителям деревни иральсига тепло и множество эфира, дабы жизнь их облегчилась. стоя перед асфелем с повинной головой во второй раз, мунин клялся и призывал всех шедимов себе в свидетели, что непричастен к лавовым бедствиям морхейма от возродившегося вдруг вулкана мусфель, который извергся и превратил добрую часть земель в огненный ад. а ведь эфира-то там и вправду оказалось много! но сей писк не помог, и третьего раза владыка тьмы мудро дожидаться не стал, просто заточил незадачливого прорицателя в магическую клетку и поместил её на отшибе исхальгена. притом, бог зачаровал волшебную тюрьму так, что с любым намерением мунина предсказать что-либо, она переносила прорицателя подальше от асмодеи, в иные измерения.
    вестимо, не в духе храброго даэва было смириться без боя, он попробовал кристалл на прочность, несколько раз прорицая, но ему не понравилось – там, куда отправляла мунина магическая ловушка, он ощущал все предсказания на собственной шкуре. едва не потеряв эту шкуру вместе с гривой, мунин прекратил трепыхаться, и, дабы не умереть со скуки, вымолил себе роль наставника для людей, возжелавших стать даэвами.
    так, как основной задачей наставника было предсказание даэвам судьбы, асфель долго хохотал, представив, какого будущего нагадает новичкам сей мастер роковых ошибок, но согласие дал: если что, кристалл сработает как нужно. по крайней мере, асмодея будет цела, и мунин – при деле, рассудил он.

    итак, в тот миг, когда мира решилась покориться воле уль го ррына и обрести крылья вместе с непростой судьбой даэва, мунин никак не мог уснуть. он сетовал на яркость темницы, шум, скуку, не отдавая себе отчета в том, что виной бессонницы послужило далеко не это.
    не так давно тюрьму прорицателя посетили посланцы видара, акана-капитана столицы, с тем, чтобы сообщить новости. у асмодеан появился новый враг, и по распоряжению асфеля начинается война с белокрылыми элийцами, бывшими соплеменниками и предателями, захватившими лакомый кусочек – солнечную сторону расколотой ныне атреи. растолковав ошеломленному узнику, что его задачей будет насаждать в душах асмодианских воинов чувство ненависти к врагам, визитёры ушли так же стремительно, как и пришли, оставив мунина размышлять над новыми стратегиями воспитания даэвов. что-что, а времени на это у него было с избытком!
    когда на холм, который венчал магический кристалл-узилище, взобралась хорошенькая девушка, даэв-изгнанник уже отчаялся уснуть и подсчитывал, под каким углом падают лунные лучи на лоснящиеся панцири мердионов: это ничуть не труднее, чем предсказывать!
    - ирау, - тихо произнесла жрица, заметив, что мунин наблюдает за ней, - не разбудила?
    - нет-нет, подходи, - радушно пригласил даэв, внутренне ликуя – вот и первый претендент на тот сюрприз, который прорицатель придумывал для будущих даэвов на протяжении трех бессонных ночей, - ты, наверное, хочешь обрести крылья?
    - не стану спрашивать, как вы об этом догадались, - рассмеялась девушка, обнажив жемчужные зубки, и подмигнула.
    - что ж, - важно произнес мунин, - для того, чтобы я открыл тебе путь к вечности необходимо хорошенько постараться!
    - так я готова, хоть сейчас. а что нужно делать?
    - принеси мне три карты – от урд, рукодельницы из альдера, вернарди – гадалки с леса маннигел, и скульд, даэва-девочки, обитанием которой стало побережье антрона.
    мира заинтересовалась:
    - скульд? это та малышка, которая была посвящена в даэвы ребенком и прожила уже много веков в таком облике?
    - ты сюда зачем пришла? – недоуменно воззрился на неё предсказатель, - сплетничать или в даэвы вступать?
    девушка красноречиво посмотрела на него и вздохнула:
    - уж ни слова не скажи лишнего. мне бегом бежать на выполнение задания, или можно прогуляться? – в лукавых глазах затаилась усмешка. обычно такой словоохотливый, мунин вдруг заторопился куда-то, хотя мире не хотелось покидать исхальген так спешно. ведь после того, как карты будут в руках даэва-отшельника, ей придется отправиться в столицу, на церемонию принятия в даэвы. только бы всё получилось, как нужно! она не знала, что предсказатель задумал нечто необыкновенное вместо привычной процедуры посвящения, поэтому ему не терпится попробовать, а что из этого выйдет?
    - иди как хочешь, но чтобы завтра здесь была! – скомандовал даэв, и жрица послушно направилась в альдер, махнув рукой на прощание. она не слышала последних слов мунина, произнесенных шепотом:
    - вот тебе асфель! будет ответ на все мои злоключения.
    прорицатель, с помощью карт настоящего, прошлого и будущего, полученных от своих старых подруг, задумал обойти ловушку кристалла, и по-настоящему предсказать этой неопытной жрице судьбу – ту, которой суждено сбываться в реальности, а не в иных мирах.

    * * *
    утро было по-особенному прекрасным, и мира откровенно наслаждалась созерцанием красоты вокруг. лес маннигел сверкал багрянцем листвы, лучи солнца ложились озёрцами света на тропинку, ведущую мимо кустов с диковинными цветами. из-под ног разбегались вездесущие муто – мелкие грызуны, неподалёку жужжали спарки, почувствовав приближение человека, скрылись за кустами сердитые тару. пели птицы в вышине неба, скрытого густыми ветвями.
    откровенно говоря, радость жрицы вызывал не столько окружающий пейзаж, сколько предвкушение: по напутствию мунина, она шла к вернарди, гадалке, за тем, чтобы узнать свое прошлое. это желание – вспомнить всё не угасало в сердце девушки с того самого момента, когда она очнулась от глубокого сна на вершине горы альдер.
    жрица была мельком знакома со старушкой, обитающей в лесу: всё благодаря рани, умудрившейся то ли нагрубить, то ли насолить чем-то колдунье. вернарди, хоть и славилась верностью уль го ррыну, не стерпела обиды и превратила девочку в дебра, после чего только мире удалось уговорить её вернуть хулиганке человеческий облик. тогда девушка лишь поблагодарила старушку, и спешно умчалась на перекресток антрона – больно много дел ждали внимания. а сейчас шла к ней с просьбой для себя, очень надеясь, что тогдашний стремительный уход не обидел колдунью, ибо становиться дебром в планы не входило.
    - ирау, - мило поздоровалась мира через ограду, заметив, что вернарди стоит во дворе, - какой чудесный лес служит вам обителью – жила бы здесь и жила!
    - и тебе не хворать, - ухмыльнулась колдунья, - а жить здесь, не обессудь, ты уже запоздала!
    - м-м-м, - девушка с недоумением воззрилась на вернарди, не зная, как понимать странный ответ: «скорее всего, это намек на скорое расставание с исхальгеном, - подумала она, - значит, я скоро стану-таки даэвом. но отчего в словах старушки чудятся грусть и тоска?».
    отложив дальнейшие размышления на более удобное время, мира вошла во двор и сразу же изложила колдунье свою просьбу, не забыв упомянуть о мунине, с позволения которого всё вершилось.
    - что ж, давно я наблюдаю за тобой, - произнесла старушка задумчиво, - хоть милая да славная, а воинская честь тебе всего милее стала. подходи смелей – открою прошлое тебе, как сумею.
    девушка подошла ближе, и вернарди дотронулась до её висков скрюченными старческими пальцами. глядя в бездонные черные глаза колдуньи, жрица почувствовала, как сознание стремительно покидает тело, уносясь в мир воспоминаний.
    очнувшись, девушка на несколько мгновений застыла. это было похоже на пробуждение после яркого сна: знаешь, что многое тебе открылось, слышны еще отголоски чувств и эмоций, но не можешь понять, остались ли в памяти те события, которые переживала заново, или опять скрылись в тумане неведения.
    остались:
    - матушка, - вскричала линн…но нет, не она, а мира, асмодианская жрица, и заключила вернарди в крепкие объятия. та только крякнула:
    - силушку-то побереги для других! и сколько раз проходила мимо, даже столкнуться пришлось – не признала старуху. собственно, как я и предполагала, - последнее было произнесено с удовлетворением, тем более, что девушка ослабила хватку и колдунье стало легче дышать.
    - почему же вы раньше не сказали? – укоряющее посетовала мира, - как подумаю, что пыталась хоть что-то вспомнить о себе, терзалась догадками… но ощущала, что моя земля это, что здесь я жила.
    - не призналась – значит, так надо было, - строго произнесла вернарди, увлекая жрицу за собой на ту самую лавочку, где они когда-то сидели, распивая душистый отвар, перед долгим расставанием: будто вчера было.
    - зелье то, которое выпила, соединило судьбу твою с народом. ибо открылось мне тогда будущее, что асмодеане выживут и стяжат себе славу в веках. но памяти твоей не осталось при этом: во имя того, чтобы жизнь начать, как начал новый мир, с чистого листа.
    - спасибо, - с благодарностью и нежностью посмотрела мира в бездонные чёрные глаза старухи, - если бы не ваши любовь и забота, то...
    - то осталась бы возле меня, хныча да страдая, до сих пор сидеть! – ворчливым тоном ответила вернарди, - как видишь, не тронула беда нашу землю, хвала небесам. только островом отделила исхальген.
    - почему страдая? – запротестовала девушка, радостно улыбаясь от тепла воспоминаний, - мы с вами, помнится, неплохо ладили. даже осталось знание, что прежде от матушки жди подковырки, а потом уж согреет и позаботится.
    - но-но, - смутилась старуха, - я-то не сахар, да и ты далёко не нектар! а целительницу мне в тебе удалось вырастить, - продолжала она довольным тоном, - гляди, без памяти даже, а тот же путь выбрала.
    - это потому, что, спускаясь в деревню с гор, я столько однолетника увидела нетронутого, аж сердце зашлось, - расхохоталась девушка, но тут же посерьёзнела, и нервно сцепила пальцы, задавая следующий вопрос:
    - матушка... скажи мне, любила ли я? не открылось ничего, чтобы точно знать, но... почувствовала я утрату и сладкую боль, которая только любви спутницей бывает.
    колдунья вдруг отстранилась, пристраивая поудобней клюку. заметно было, что не спешит отвечать, от чего девушка еще больше уверилась в своих догадках. к сожалению, прозвучавшие после паузы слова старушки ни на чуть не приоткрыли полог тайны:
    - мир велик и славен милостью владык наших, покровителей асмодеи. знаешь теперь, что каждый даэв вступает на путь ежедневной, ежечасной борьбы с силами зла. и первыми врагами ноне есть белокрылые – увидишь потом. эллийцами прозваны, по земле их. всю душу следует положить на эту борьбу, и вряд ли хватит души еще и на любовь. а ежели достаточно будет – люби, девочка, живи полной жизнью, ибо прошлое осталось в прошлом, а ты принадлежишь будущему.
    - как всегда, в ваших речах ничего не понятно, - задумчиво сказала мира. единственное, в чем точно уверилась девушка после такого ответа – была любовь, непонятно только, взаимная ли. а может, друг сердечный умер раньше еще? или сгинул уже с катаклизмом, а матушка оберегает от тяжелой правды? рассудив, что подумает об этом позже, жрица с отчаянной решимостью произнесла:
    - я непременно разгадаю эту загадку, чего бы мне это не стоило!
    - ишь, засверкала глазищами! – буркнула вернарди, - моя линн посмирней была. но то быльем поросло, - заключила она со вздохом, - а боевой задор не теряй – пригодится еще. об ответе не взыщи, что можно и нужно знать, то открыла, а что лишнее – на то время потом придет. а может, и не придет.
    - не могу я на вас обижаться, матушка, - воскликнула девушка сердечно, и лукаво улыбнулась, припомнив былое, - еще в дебра превратите, как же мне тогда даэвом стать?
    - даэвом, - многозначительно протянула колдунья, - теперь это значит много больше, чем когда-то. и трудная судьба бессмертных, да что поделаешь, коль другой нету?
    - мне непросто было решиться на этот путь, - призналась мира, - даже с уль го ррыном поругались вначале, всё не хотела уходить с альдера. словно чувствовала, что родная душа здесь живет, и правдой оказалось: ведь здесь вы, матушка!
    - не робей, милая, - посоветовала старушка, отваживая взмахом клюки любопытного дебра, норовившего залезть на крыльцо, - разве не видишь, что сама судьба тебя ведет туда, где звенят клинки и добывают славу? хотя нет, не научишь видеть, сколько бы я не пыталась раньше...
    помолчали немного, каждая о своем, как вдруг жрица спохватилась:
    - опять только обо мне говорим. как же вам здесь живется, матушка? знаю, что в деревне ни слова плохого, ни взгляда дурного не смеют послать: не то, что раньше, - произнесла девушка, вспоминая, как ненавидели колдунью прежде. и негодование прозвучало в её голосе – ушла безвозвратно тихая и покорная линн, безропотно принимающая удары. уверенность в своих силах, стремление защитить себя и других заставляли миру бросать вызов каждому, кто посмеет посягать на честное дело или добрых людей.
    - знаю, что уважают, - важно ответила вернарди, оживляясь. видимо, тема была ей приятна, - от того я добрая такая стала. главарь советов испрашивает, даже предсказываю ему иногда: и по общественному делу, и по личному. вслед за ним – разбойники почтение высказывают. но милей всего, конечно, что каждую неделю мне от деревни дар несут: ножки тару, да зажаренные до хруста. как же такую заботу вредностью оскорблять? - она мечтательно прикрыла глаза и протянула, - м-м-м, ножки тару это особый аргумент, я считаю.
    девушка улыбнулась, ощущая блаженство от того, что слышит памятную речь старушки, сидит с ней рядом и говорят они обо всем на свете, такие близкие и родные. но вспомнила с сожалением, что время течет слишком быстро, а прорицатель всё ждет будущего даэва, тоскуя в магическом кристалле.
    - пора мне, матушка. как ни печально с вами расставаться, мунин приказал сегодня же карты времени принести. часть настоящего от урд, у вас карту прошлого возьму, а по дороге в резервацию еще к скульд наведаюсь за частицей будущего.
    вернарди покровительственно хмыкнула:
    - дружочек наш, гадальщик еще тот. небось, сидит и радуется, как ему тебя удается по всему исхальгену погонять. с каких это пор ему какие-то карты нужны? раньше, помнится, он и без них прекрасно обходился, негодник!
    - непременно передам ваше возмущение, - рассмеялась мира, и с нежной осторожностью обняла старушку, опасаясь, что та не оправилась еще от предыдущих объятий. такой же острой на язык осталась её матушка, и как приятно было сознавать, что среди изменчивых волн судьбы остаются несмотря ни на что незыблемые и постоянные вещи.
    - хоть жалко мне, да иди уже, - вернарди протянула девушке кусок пергамента с начертанными линиями, - вот тебе карта, прячь в сумку. и что же за бедствие с этими даэвами, - пробормотала под нос, но так, чтобы жрица услышала, - вечно спешат, а у меня дом не прибран и живность голодная, скоро меня съест… ну да ладно.
    девушка, которая уже поднялась с лавки, намереваясь уходить, озабоченно нахмурилась:
    - боюсь, не успею я – солнце к закату клонится. может, прислать вам рани на помощь? ей как раз смирению надо поучиться, а это лучше всего приходит с метлой в руках.
    - ты мне лучше шило пониже спины привяжи, - воскликнула вернарди в ответ, протестуя, - а эту егозу оставь батюшке её: еще не совсем седой, ему не привыкать!
    жрица только руками развела, пряча улыбку: в глубине души она разделяла мнение колдуньи о маленькой непоседе, как бы ни любила последнюю.
    тем временем старушка проковыляла до ворот, с удобством оперлась на ограду – так, чтобы долго еще смотреть на дорогу, по которой уйдет её новая линн в свою новую жизнь. рассчитывая на присутствие миры, она с недоумением обернулась, не увидев девушку рядом:
    - ведь спешила, так куда делась?
    - сейчас, матушка, - донеслось из глубины дома, - приберусь быстренько!
    - ну, я здесь жду, - крикнула вернарди в ответ, довольная. но, подумав, что в спешке жрица уберет кое-как, добавила: - гляди ж, хорошо мети!
    спустя некоторое время, девушка вышла во двор, запыхавшаяся, раскрасневшаяся. ловко покормив дебров, она, под ожидающим взглядом колдуньи, направилась к воротам.
    - трудно вновь уходить, - пожаловалась, поравнявшись с вернарди, и поцеловала ту в морщинистую щеку, - матушка, ведь вы дождетесь меня? непременно буду наведываться в свободные деньки, надеюсь, они у даэвов есть.
    - ох-хо, - вздохнула колдунья, осеняя жрицу на дорожку знамением айона, - если я тебя века ждала, отчего бы еще не подождать? прямо сейчас и начну, а ты захаживай, милая, коль удастся.
    - обязательно, - улыбнулась мира, ступая на тропу, ведущую свое начало от самых ворот двора вернарди, - частица моего сердца всегда с вами будет.
    - доброе оно у тебя, - колдунья даже всплакнула от избытка чувств, - иди же, и пусть владыки благосклонны будут к этой судьбе. но гляди, - крикнула вслед удаляющейся девушки, - не растеряй в боях да схватках милости души своей!


    глоссарий (части 1 -3)
     
    Last edited by a moderator: Jun 24, 2014
    Rikowet! likes this.
  2. Fantasy

    Fantasy User

    Joined:
    18.12.09
    Messages:
    941
    Likes Received:
    977
    возлюби врага своего (хроники атреи)
    часть 2



    глава 12
    хоть мы грустим и радуемся розно,
    твое лицо, средь всех прекрасных лиц,
    могу узнать по этой пыли звездной,
    оставшейся на кончиках ресниц...
    в. набоков
    - ну что, принесла? – с показным равнодушием спросил мунин, исподтишка бросая цепкий взгляд на жрицу. она стояла, улыбалась солнечно, такая умиротворенная и спокойная, что прорицатель на миг засомневался, стоит ли бросать это прекрасное создание в омут неизвестности. но слишком многое значило для его гордости то, что должно было свершиться. и миг раздумий прошел, оставив после себя железную уверенность в своей правоте.
    - принесла, - кротко ответила мира, протягивая ему части карт, полученные от урд, вернарди и скульд.
    - что ж, - прорицатель произнес эти слова с удовлетворением, - добро пожаловать в будущее!
    девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног, и через миг уже стояла на широком каменном плато, обдуваемом ветрами. остров, бугрившийся под ногами застывшей лавой, казалось, завис в воздухе. словно прыщ, середину его венчала огненная скала, в то время как жрица и даэв стояли на относительно ровном краю. а за краем простиралось небо: поражающее вековечным мраком, испещренное странными вихрями, подернутое багрово-красной дымкой. хоть в вышине было черным-черно, света оказалось достаточно, чтобы видеть так, как ясным днем где-нибудь в исхальгене.
    - где мы? – поразилась мира, разглядев окружающий пейзаж. мунин, который стоял рядом с изумлённой жрицей, скрестив руки на груди, невозмутимо произнес:
    - бездна… мир опасностей, пристанище балауров, место, где воздух наполнен тьмой и эфиром. где так же, как и мы, без стеснения появляются враги-элийцы.
    - понятно, - спокойно сказала мира, отчаянно блефуя и скрывая за лаконичностью фразы, безмятежным внешним видом волнение, от которого сердце колотилось в груди в два раза чаще обычного, - что же дальше?
    мунин задумался, на мгновение выходя из образа «крутого парня», что дало жрице возможность заметить, что он, похоже, волнуется не меньше её самой. с чего бы это, раз процедура воспитания даэвов должна была спустя века повторений приесться предсказателю до зевоты? вдруг, прерывая течение мыслей, спокойно и расслабленно стоящие асмодиане заметили краем глаза нечто необычное. «опасность!» - сверкнуло росчерком молнии в сознании. неизвестно откуда, хлопая белоснежными крыльями, на них спикировали воины в сверкающих доспехах, без лишних слов и предупреждений навязывая бой.
    - мира! – испуганно сжался мунин, - лечи меня! и дерись, заклинаю темным плащом асфеля! девушка развернулась спиной к горе-наставнику и приняла безжалостные удары сразу четырех мечей. белокрылые широко ухмылялись, рассчитывая, что юная жрица в латаной кольчуге вместе с её безоружным спутником станут легкой добычей. издав отчаянный крик, девушка окунулась в горячку боя, такую привычную, но... мощь элийцев намного превосходила силу такого же количества противников, которых ей удавалось встречать прежде. согнувшись от ран, жрица трясущимися руками попыталась создать заклинание исцеления. чудом, ей это удалось, и, полная жизненных сил, мира принялась наносить удары булавой. на периферии зрения мелькнуло какое-то движение, это мунин взмахом руки создал атакующее заклятье, поразившее четырех врагов непонятной слабостью. после того девушке без особых трудностей удалось их добить. весь бой занял не более десяти минут.
    - уф-ф, - красноречиво смахнула мира со лба несуществующий пот, - полагаю, мы справились на ура и мне можно становиться даэвом без проблем, да?
    - н-нет, - побледневший мунин прислушивался к чему-то, делая странные пассы руками, - дар провидения говорит мне, что главное еще впереди. подойди-ка! – нервно вскричал он. девушка послушно подошла ближе, после чего с недоумением выслушала сбивчивую скороговорку предсказателя, по которой стало ясно, что ей предложено немедленно выбрать воинский класс. для жрицы следующими ступенями мастерства были целительские умения или сила чародея.
    - мне нужно подумать, - произнесла мира с лёгким холодком в голосе, дуясь на наставника. странно ведет себя, заметно нервничает, он как-будто задумал что-то нехорошее. «не собираюсь облегчать ему жизнь смирением» - промелькнула мысль. мунин же прищурился и гневно произнес:
    - если ты немедленно не сделаешь выбор, можешь попрощаться с мечтой стать даэвом!
    - ах вот как!
    - потому, что нас здесь попросту уничтожат! я даэв, детка, и не боюсь, а для тебя это означает вечную смерть. жрица безоговорочно поверила ему, грубоватая откровенность не могла означать ничего, кроме правды. девушка, не колеблясь ни мгновения, повинуясь тому, что подсказывали память и сердце, гордо произнесла:
    - я выбираю путь целителя!
    - да хранит тебя маркутан, - провидец торопливо завершил обряд и опасливо поглядывая в бездонное небо, добавил, - а сейчас лети на крыльях, что темнее ночи, лети навстречу своему будущему. пусть благосклонны будут к нему владыки тьмы и да откроют взору время грядущее!
    мира оторопело взглянула на него, но приказала себе ничему больше не удивляться, и направилась к дороге, огибающей по краю остров со скалой. она увидела, что тропа заканчивается плоским камнем, словно площадкой, зависшей над бездной. слева и справа от нее стояли воины, которые дружественно поприветствовали жрицу... нет-нет, конечно, целительницу! она уже была готова сорваться с места и убежать к своему своему ненадёжному, но такому знакомому наставнику, как услышала приветствие, в котором не прозвучало ни малейшей угрозы, и поняла, что это асмодиане.
    - принеси нам победу, мира!
    - отправляйся, и обрети славу!
    девушка не заметила, как ноги сами пронесли её мимо воинов. на миг застыв на краю плоского камня, она, повинуясь необьяснимому чувству, что пришло как-будто извне, раскрыла крылья и взлетела. ничто не сравнится с чувством полета: свободой, пьянящим воздухом и восторгом, охватывающим разум. лететь, позабыв о печалях, обидах и растерянности. ощущать силу крыльев, ловкость движений, вкупе с радостью от собственного совершенства.
    лавовый остров, мунин, асмодиане остались позади, а впереди – там шел бой. сотни крыльев кружились в воздухе, слетались в яростной схватке и разлетались вновь: даэвы, слишком увлеченные дракой, чтобы обращать внимание на пролетевшую мимо целительницу. черные перья, белые перья: словно ночь и звезды, будто тьма и свет. они вели бой жестоко и беспощадно, потому что сказано было богами: "выживут только одни из вас..."
    мира собиралась помочь ослабевшему асмодианину, на которого насело сразу двое элийцев, рычащих в предвкушении победы, но с ужасом поняла, что крылья не повинуются ей, несут дальше. туда, где застывшей громадой гранита высится еще один остров.
    «нарзас – вход в цитадель врага» - прошелестело едва слышно на самой грани сознания.
    целительница оторопела, но вдруг поняла, чей это голос. «негодяй, куда ты меня отправил на крыльях, которые не слушаются приказов? что мне теперь делать?» предсказатель, как правильно определила мира, связываясь ментально с её сразумом, ответил прерывающимся голосом, тихо, словно сквозь толщу воды:
    «не знаю, действуй по обстоятельствам. и помни – там скрывается твое будущее»
    девушка прямо зашлась от негодования, отчаянно споря с голосом в сознании: «ты отправил меня сюда, а сам остался в безопасности? разве наставнику можно хоть на шаг отходить от будущего даэва, проводя посвящение?»
    голос на миг замешкался, но ответил: «а ты откуда знаешь?» тут-то мира поняла, что догадкой, выданной с истинной женской уверенностью в своей правоте, попала в цель. тем временем, после небольшой паузы, мунин продолжил:
    «хоть это всего лишь эксперимент, у тебя есть уникальный шанс увидеть свое будущее. смотри, не умри там ненароком, чтобы оно все-таки сбылось однажды. а если будет слишком горячо, попробую выдернуть тебя оттуда»
    «вот спасибо!» - не нашла целительница лучшего ответа, добавив к словам изрядную дозу язвительности. но громада острова приближалась, и она прекратила разговоры, наблюдая за своим принужденным полетом. взгляд словно раздваивался, открывая происходящее то ясно, то как-будто со стороны.
    «сгинь из моей головы!» - осознала природу этого необычного явления мира, правильно определив, что прорицатель пытается смотреть на окружающее её глазами.
    «ладно» - донеслось затихающим эхом, прежде чем невидимая сила заставила крылья сложиться и девушка покатилась кубарем по пустынной каменистой равнине. поднялась, отряхнула кольчугу от лавовой пыли. затем она поправила оружие и не забыла пригрозить крепким кулачком невидимому собеседнику с надеждой, что этот жест не укроется от его любопытного магического взгляда.
    несмотря на страх, волной поднимающийся из глубин естества, мира была готова ко всему, что изготовлено судьбой и кознями хитрого прорицателя (непонятно только, зачем ему всё это?). она осознавала, что каким бы ни было будущее, его очень важно знать, тем более в мире, где все меньше доверия ощущала к ближнему. последнее, конечно, исключительно из-за ближайшего соратника, который преподал хороший урок, избавляющий от наивности.
    «главное, выжить» - успела подумать девушка.
    и судьба не замедлила сделать ход: на крыльях белее снега, ярких до боли в прищуренных глазах, с небес спускался элийский воин. девушка не стала дожидаться, пока он заметит на застывшей лаве её стройную фигурку, и стремительно взмыла навстречу. с удовлетворением отметив, что крылья снова стали послушными, мира приготовилась ударить первой.
    смазанный росчерк копья остановил неказистую булаву на безопасном расстоянии: воин оказался много опытней новоиспеченной целительницы. она не сдавалась, атакуя еще яростней, вложив в этот бой все силы без остатка. удар, искры волшебства, крылья вдруг не выдерживают напора врага, переворачивая легкое тело в воздухе, словно смятую тряпку. но – нет, выстояла, и снова бешеная пульсация в висках, радость удачного попадания, неистовое желание победить.
    внезапно элиец рванулся вверх, чтобы поразить асмодианку особым умением: это выглядело яркой вспышкой света, откинувшей девушку на значительное расстояние. мира почувствовала, что с каждым вздохом уходят силы, и повалилась навзничь на едва тёплые камни острова, так неожиданно оказавшиеся за спиной. мысли туманились, и взгляд никак не хотел фокусироваться на смазанной фигуре врага.
    «добей, вель ты же победил» - чуть не взмолилась девушка, когда наконец смогла отчетливо разглядеть противника, зависшего в полете в нескольких метрах над ней. красивое лицо с прямым носом и упрямо сжатыми губами. волевой гладко выбритый подбородок, глаза... светлые, отливающие бирюзовой зеленью, волнующие и напоминающие о чем-то давно забытом, безвозвратно утраченном. за краткий миг мира успела разглядеть в них огонёк узнавания, изумление и надежду, по очереди сменившие друг друга.
    вдруг небо завертелось в странном танце, и девушка почувствовала, что проваливается в черноту. последним, что она увидела, было движение элийца, рванувшегося к ней неистовым порывом, протягивая руки, в которых уже не было оружия. сознание померкло, чтобы тут же проясниться. целительница стояла перед мунином, живая и невредимая. ощупав её внимательным взглядом, тот молча взял девушку за руку и спросил больше из желания узнать подробности, чем от необходимости:
    - все в порядке?
    - не знаю, - ответила мира, пряча глаза. слишком много событий, слишком много необъяснимого, - мне надо подумать.
    - иэ-ех! – с шумом выдохнул прорицатель, вдохновленный удачным исходом своего не совсем честного поступка. девушка выглядит испуганной, подавленной и усталой. надо будет помочь ей еще раз, искупая вину за тревожные причины такого состояния.
    - что по плану дальше? – прервала целительница сии покаянные мысли, - драка вдвоем против десяти? десант на вражескую цитадель? покорение бездны? предсказатель взглянул на нее с восхищением: держится молодцом для новичка, да еще и способна шутить при этом! все же не удержался от поддразнивания:
    - а сможешь? - я все смогу, - с высокомерным превосходством ответила мира, и хохот мунина заглушил даже свист в ушах от стремительного перемещения в пространстве. раз, и вокруг – исхальген, в котором каждый камушек знаком. привычный звон, издаваемый призраками резервации, сияние магического кристалла, скрывшего фигуру прорицателя.
    - поздравляю, ты справилась на отлично и можешь отправляться на церемонию посвящения в даэвы.

    глава 13
    «двадцать первое. ночь. понедельник.
    очертанья столицы во мгле.
    сочинил же какой-то бездельник,
    что бывает любовь на земле…»
    а. ахматова
    - привет! – симпатичная черноволосая девушка зарделась, принимая от рея подаренный букет цветов. искренняя радость оживила блеском карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, улыбка обозначила очаровательные ямочки на круглых щечках.
    - привет, гвен, - произнес рей с нежностью, заключая целительницу в дружеские объятия. поймав себя на мысли, что хорошо бы поцеловать девушку совсем не по-дружески, гладиатор нехотя отстранился и увлек её вперед, взяв за руку.
    - как успехи нашего легиона? какие известия от командования элиоса? – спросила гвен, мило улыбаясь в пристально глядящие зелёные глаза. длинные юбки её тканых одежд шуршали при каждом шаге по аллее, вымощенной белым камнем.
    - может, ну их, эти дела? – произнес гладиатор с сомнением. неспешная прогулка по элизиуму под руку с гвендолен: боевой подругой и адъютантом легиона возрождения, была запланирована давно. но только спустя долгое время забот он смог позволить себе такую роскошь, как полдня безделья. от того и не хотелось тратить драгоценные минуты покоя на деловые беседы. с тех пор, как рейлинн создал легион, его жизнь целиком и полностью захватили новые обязанности, он щедро отдавал своему детищу всё время и силы. со временем судьба свела его с отличными ребятами, которые стали опорой и поддержкой легату, а также вошли в его отряд. первым, с кем рей познакомился еще в незапамятные времена, был страж лакстри. много боев, невзгод и драк прошли они, прежде чем к отряду присоединились волшебник, ассасин и целительница, а совсем недавно и лучница.
    - если не хочешь говорить об этом, не будем, - легко согласилась девушка, поняв друга правильно. именно она без устали твердила всем, а особенно самому рею, что нельзя взваливать на себя все трудности по работе с легионом: есть же центурионы, и они, адъютанты. а легату просто необходимо отдыхать, хоть изредка, а не мчаться ежесекундно - то на склад за припасами, то в дебри интердики с новичками, то в бездну или еще в сотню мест, где требовались зоркий глаз и твердая рука командира. в последнее время гладиатор все больше прислушивался к словам гвен. особенно потому, что наконец заметил, как выросли его друзья-адъютанты, которые брали на себя все большую ответственность, поддерживая командира во всех начинаниях. он мог поручить ребятам любое дело, и быть абсолютно уверенным в том, что всё будет сделано не хуже, чем сделал бы сам рей. хотя старые привычки, отвечать за все самому, не так просто было изжить. погрузившись в раздумья, он не замечал ничего вокруг, и даже вздрогнул, когда удивленная затянувшимся молчанием целительница спросила:
    - ты хмуришься от того, что мучительно вспоминаешь, какие еще есть темы для разговора, кроме деловых?
    рея позабавила эта фраза, произнесенная с многозначительным намеком. и вправду, он замечал за собой некую холодность и отчужденность, которые чем дальше, тем больше разрастались в душе. хорошо, что был легион, ребята, которые нуждались в его ежеминутном внимании, друзья, поддерживающие и ободряющие. иначе кто знает, ради чего было бы жить храброму, но несчастному гладиатору. он широко улыбнулся, прежде чем остановиться и поцеловать гвендолен в висок. разумеется, исключительно по-дружески.
    - ты как всегда права. а думал я о том, как же хорошо, что послушался совета и пригласил на свидание очаровательную девушку.
    - судя по источнику совета, то вместо «пригласил» следует понимать «напросилась», - проворковала гвен, донельзя довольная таким проявлением чувств. неужели ей наконец-то удалось растопить лед, незримым барьером отгораживающий рея от женщин?
    - ничего подобного, - запротестовал гладиатор, приходя в прекрасное расположение духа. простая прогулка, миг отвлеченности от будничных дел, и он готов был прыгать от радости, каким наполненным стало бытие,
    - ты настолько замечательная, что я бы приглашал тебя на свидания каждый день, будь у меня немного больше свободного времени!
    - смущаюсь, но рада, – улыбнулась гвендолен, - элийские женщины так любят комплименты.
    - не больше, чем мужчины, - ответил рей со смешком и взял девушку за руку, продолжая неспешно шагать по дорожке, – кстати, о мужчинах, падких на лесть. меня беспокоит наш бравый страж, гроза асмодиан, офицер пятого ранга бездны…
    - лакстри? – обеспокоенно спросила гвен, с тревогой заглядывая гладиатору в глаза, - что случилось?
    рей нехотя отвел глаза от карминовых пухлых губ девушки и продолжил:
    - именно он. ты же помнишь, что на сегодня была назначена важная встреча? так вот страж обещал мне присутствовать, как моя правая рука и адъютант возрождения.
    - не пришел?
    - не пришел, - саркастическим тоном произнес гладиатор и продолжил уже спокойней, - ни письмеца, ни строчки не прислал, шельмец.
    - ничего себе! – изумилась гвендолен, - он же так ратовал за наше участие в совете легионов! самый яростный приверженец этой идеи, умолял взять его на встречу – и на тебе.
    - все верно, малышка, - задумчиво произнес рейлинн, машинально поглаживая пальчики девушки, которые крепко, но нежно стискивала его рука, - нужно будет не забыть поинтересоваться о причинах такого поведения, ведь не в привычках нашего бойкого стража включать задний ход.
    - странно, он такой ответственный. может, случилось что-то? - предположила целительница, - поговорить с ним?
    - нет-нет, я сам выясню, - ответил рей. помедлив немного, он вдруг вспомнил, о чем собирался попросить подругу и произнес, - собери наш отряд в штабе легиона сегодня вечером, пожалуйста. новости совета легионов расскажу.
    - слушаюсь, командир! – шутливо отсалютовала гвен, купаясь в лучах внимания легата. какие заботы тронут сердце, если человек, которому так стараешься понравиться, идет рядом и смотрит так многозначительно? держит за руку, улыбается ласково. девушка чувствовала, что горы способна свернуть, лишь бы он улыбался только ей одной, не то, что выполнить несложное задание.
    - а сейчас – мы прекращаем унылые разговоры и отправляемся на романтическую прогулку на летающем корабле! – скомандовал гладиатор, и, подхватив подругу на руки, словно ребенка, помчался быстрее ветра под её визг и просьбы отпустить.
    оба понимали, что это только игра, но желали насладиться ей до конца.

    * * *

    штаб легиона возрождения располагался на тихой улочке столицы, вдали от оживленной и шумной центральной площади. двухэтажное кирпичное здание жемчужно-серого цвета с обязательной эмблемой легиона на входе выглядело по-военному строго, хотя это впечатление смягчали серебрянолистые деревья, высаженные под окнами и небольшая, но очень милая клумба с цветущими растениями.
    внутреннее убранство дома не отличалось излишней пышностью, как и его фасад, хотя коридоры были украшены многочисленными статуями, картинами и прочими трофеями, заработанными легионерами в многочисленных походах. повсюду: на ставнях, стенах, обоях, в отделке мебели - то угадывалось контурами, то выделялось яркими красками изображение серых глаз на красном фоне.
    первый этаж служил для нужд легиона, там располагался большой зал собраний, убранный стягами, оружейная комната и склад. на втором этаже находились личные покои легата, в том числе его рабочий кабинет и церемониальный зал, который отличался от большого не только гораздо меньшими размерами, но и некоей уютностью: камин с весело пылающим магическим огнем, круглый стол, за которым обычно собирались адъютанты. неизменно притягивал уставших воинов мягкий диван у стены. личные трофеи и доспехи легата здесь были расположены умелой рукой так, чтобы служить усладой для глаз. неизменная эмблема легиона, глядящая с почти каждого квадратного сантиметра пространства первого этажа, здесь была ненавязчиво представлена фресками на камине и скромным полотнищем, висящим на стене.
    когда рей и гвендолен вошли в церемониальный зал, отряд легата уже находился там, в полном составе.
    страж лакстри, высокий широкоплечий воин в дымчатых латах с удобством расположился на диване в горизонтальном положении, и задумчиво вертел перед глазами какой-то свиток.
    даймон: худой, даже изможденный волшебник в неизменной мантии, сидел за столом, придирчиво разглядывая новый орб – подарок легата в последнем походе на зачистку лаборатории теобомоса. угрюмый скептик, он подвержен был слабости критиковать всех и вся, что чудесным образом не распространялось на рейлинна, авторитет которого для мага было абсолютно бесспорным. гладиатор же, со своей стороны, искренне уважал мастерство волшебника, способного с равной успешностью усыпить противника или призвать на головы врагов силы стихий.
    за столом, рядом с увлеченным оружием волшебником расположились также убийца херт и лучница марли. они находились в состоянии стойкой влюбленности и были настолько поглощены друг другом, что казались отсутствующими. ассасин привел подругу в легион не так давно, положением адъютанта она была обязана возлюбленному, но рей высоко оценил мастерство девушки в обращении с луком, становившимся в хрупких руках поистине страшным оружием, способным за считанные минуты сразить целый отряд врагов, при поддержке опытного целителя, разумеется. кроме того, в силу романтических чувств или других талантов, лучница с убийцей вели себя в бою настолько сыгранно, что друзья только диву давались: им самим пришлось потратить намного больше времени, чтобы научиться предугадывать движения друг друга за доли секунды. тихая марли не могла вызвать ничего, кроме симпатии не только благодаря их тесной дружбе с хертом, а и застенчивым манерам, вежливости, а также неизменному согласию на советах с более опытным в делах легиона убийцей. гладиатор любил шутить, что по вине лучницы херт получает дополнительный голос в вопросах, выносимых на рассмотрение адъютантами, но и сам часто прислушивался к мнению ассасина.
    жгучий красавец и гроза всех дам в округе, херт заметно поостыл к подружкам с тех пор, как повстречал марли. рей знал убийцу давно, как-никак тот был в отряде легендарного дельтраса, хоть и не последовал за командиром в добровольное изгнание. выучка и опыт позволили ассасину завоевать славу несокрушимого в бою противника, а знание секретов и тайн, которыми кишели просторы бездны, не раз выручало гладиатора, если тому приходилось отправляться в абисс. может показаться странным, что при его способностях, херт выбрал для себя легион возрождения, а не самый влиятельный легион юнайтов[sup]1[/sup], к примеру. хотя его выбор был сделан, не единожды конкуренты пытались переманить первоклассного убийцу, ведь такие воины ценились очень высоко. но для рея не возникало сомнений в преданности ассасина, ведь они с хертом не только крепко сдружились, а и хранили общие воспоминания о канувшем в неизвестность легендарном страже: эти нити не так-то просто было разорвать.
    - привет, храбрые даэвы! – весело окликнул товарищей легат, направляясь к любимому креслу у камина, чтобы с блаженным вздохом опуститься в него. проводив глазами исчезающую в столовой гвен, он дождался ответных приветствий и продолжил, - как успехи? отдыхаем и расслабляемся?
    - вот расслабляться я сейчас особенно не советую! – ухмыльнулся лакстри, резким движением поднимаясь с удобного местечка, чтобы занять кресло справа от рея.
    массивный, одетый в тяжелую броню, двигался страж ловко и стремительно, словно киллос. он по праву считался правой рукой легата, и не только потому, что стоял у истоков становления легиона, в то время, как остальные адъютанты пришли в возрождение позже. вспыльчивый, бесцеремонный и требовательный к каждому, включая себя, лакстри отдавал своим обязанностям силы, время и душу. не было человека, более преданного интересам легиона, чем он, если не считать, конечно же, самого легата. ребята были талантливыми исполнителями, а эти двое неизменно фонтанировали идеями, полны были замыслов и планов, работающих на благо возрождения. именно поэтому странное поведение стража настолько удивило рея, что он даже поделился своей тревогой с гвен во время их чудесной прогулки.
    - мы хоть сейчас готовы к бою, не то, что наши голубки, - кивнул даймон на ассасина и лучницу, нежно воркующих в объятиях друг друга. волшебник отличался известным скепсисом по отношению к любому проявлению романтических чувств, то ли по причине печального опыта, толи из-за вредности характера. у мага не было постоянной подруги, а вид счастливой парочки неизменно вызывал у него раздражение. увидев, что никто и ухом не повел на его тираду, даймон перешел к более действенным способам издевки: громко хлопнув в ладоши, он саркастически произнес:
    - хватит обжиматься, начинаем совещаться! рей и лакстри расхохотались. гвендолен, которая как раз вошла в комнату с подносом, уставленным коктейлями на любой вкус, чуть не уронила свою ношу, прыснув в ворот платья. совершенно пунцовая, марли поспешно отодвинулась от херта. не привыкшая еще к мрачному юмору волшебника, его шуткам, излагаемым без тени улыбки, она меньше всего хотела попасть магу на острый язык. пусть остальные ребята воспринимали насмешки даймона, порой даже обидные, как дружеские подначки, - хрупкая лучница не научилась еще подобной снисходительности и сей же час готова была провалиться сквозь землю со стыда.
    зато в беседу вступил херт, который невозмутимо скрестил руки на груди и произнес с ленцой:
    - личные проблемы, дайм? сейчас исправим.
    - хорош! – мгновенно отреагировал рей, прерывая готовую начаться дуэль. его не обманул спокойный тон убийцы, за которым крылась ледяная ярость. волшебник, у которого ответ уже вертелся на языке, все же промолчал, только с шумом выдохнул воздух. гладиатор выразительно посмотрел на него и продолжил:
    - думаю, даймону следует проследить за своим языком. только пререкаться и выяснять отношения будем позже, а пока что есть дела неотвратимой важности. гвен, ты скоро присоединишься к нам? – слова, обращенные к хлопочущей над закусками целительнице, рейлинн произнес на порядок теплее, чем предыдущие слова, что заставило лакстри рассмеяться снова:
    - я смотрю, наша шестерка имеет тенденцию разбиваться на пары. даймон, мы с тобой вдвоем остались, задумайся!
    - предпочитаю девочек погрудастей, чем ты, - буркнул волшебник, ожидающе уставившись на легата.
    - я здесь, - под доброжелательным взглядом рея, целительница плюхнулась в кресло слева от него и приняла внимательный вид, наряду с остальными.
    - как известно, - начал гладиатор, - сегодня утром состоялась встреча легатов самых крупных и влиятельных легионов элиоса, числом пяти.
    - лестно, что мы в пятерке! – ввернул лакстри, но тут же умолк под взглядами друзей, в которых читалось отнюдь не одобрение. всем было интересно послушать, что расскажет рей.

    ...нужно сказать, с той поры, как легендарный страж дельтрас принес известия о выживших на другой половине планеты людях, жизнь обеих рас кардинально изменилась. отвоевав у злобных монстров элиоса и асмодеи право на существование в укрепленных городах, закалённые схватками даэвы как светлой, так и темной стороны, нескончаемым потоком хлынули в бездну.
    неисследованное загадочное пространство под названием абисс, расположившееся в пустоте между расколотыми половинками планеты, скрывало многие тайны. самой первой находкой стал эфир – эта магическая субстанция, без которой жизнь, даже бессмертных, была обречена на полное забвение. именно эфир наполнял до края просторы бездны, щедро отдавая свои запасы трудолюбивым, а главное – непугливым даэвам-исследователям первой волны.
    командование элиоса, с поддержкой мудрых владык, выстроило в абиссе несокрушимый оплот – цитадель тэминона, памятуя о том, сколько воинов пропало здесь, не имея кибелиска для спасения души от полного развоплощения. путешествия в таинственное пространство стали более безопасны, а главное, значительно упростилась первостепенная задача – добыча эфира в бездне, ведь запасы магической субстанции в солнечной стране истощились настолько, что будущее элиоса оказалось под угрозой.
    обретя форпост, белокрылое воинство значительно осмелело, и вслед за одиночками-исследователями, второй волной в бездну хлынули отряды опытных воинов, целью которых было разгадать другие тайны загадочного пространства. разведчики могли беспрепятственно перемещаться по всему абиссу, ведь магия эфира надёжно поддерживала их крылья.
    тогда было сделано еще одно открытие, не уступающее по важности первому, которое полностью изменило судьбу народа. бездну населяли балауры, которые за века затишья, прошедшие после катаклизма, не только не канули в вечность, но и значительно укрепили силы, воспользовавшись могуществом магических ресурсов абисса. драканы выстроили свои цитадели по всей территории загадочного пространства. так называемые крепости бездны, каждая из которых имела свое имя, объединяла почти несокрушимая крепость святости, расположенная в самом сердце абисса. новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. после долгих размышлений, многочисленных десантов и диверсий, элийцы научились отвоевывать крепости у балауров, без поддержки владык драканы оказались вполне побеждаемы, хоть и очень опасны.
    однажды испробовав свои силы и захватив крепость древнего города ру, белокрылые даэвы узнали и то, что обладание укрепленными замками сулит немалые выгоды, хотя удержать крепость под своими флагами весьма непросто, ведь приходилось отражать при этом натиск как со стороны балауров, так и соперников-асмодиан.
    да, так же, как и элийцы, на арену боя вышли чернокрылые даэвы с горящими глазами. по иронии судьбы, или согласно скрытым замыслам владык, асмодианская крепость фримума расположилась на диаметрально противоположной от элийской цитадели стороне бездны, и оказалась такой же стойкой перед любыми атаками, защищаемая силой темных владык. асмодиане устремились в абисс по той же причине, что и белокрылые даэвы: за эфиром. хотя жителей сумрачной асмодеи истощила ежедневная борьба за выживание, воины, которые не сломались на столь трудном пути, стали вдвое выносливее и сильнее. ненависть, обоюдная и страстная, наконец, обрела арену для сражений. каждая из рас хорошо помнила, чем грозит половина башни вечности, расположенная на противоположной стороне планеты, и нещадно истребляла врагов, стоило только столкнуться с ними на просторах абисса. хотя асмодиане, более закалённые в схватках своего чудовищного мира, имели, поэтому, существенный перевес в опыте над элийцами. но и последние тоже прошли непростой путь, очищая солнечный элиос от полчищ монстров, расплодившихся после вселенского взрыва, так что обладали не меньшей воинской доблестью, чем противники.
    казалось, то воля владык, провозглашенная ранее, вела обе расы к вечному противостоянию. но только с освоением бездны вражда обрела поистине непримиримый характер. борьба за право обладания крепостями только подлила масла в этот вечный огонь, разделяющий стеной некогда единые народы. испытание могуществом и властью дали свои плоды: призрачная идея мира, провозглашенная когда-то дельтрасом, утонула в хоре амбиций, жажде доминирования и, конечно же, ненависти, подогреваемой сотнями смертей с обеих сторон.
    именно тогда значительно возросла роль легионов, объединяющих даэвов ради войны и для нее. задачи по сплочению и координации сил народа, которые до тех пор решались приказами акан-капитанов, направляемых владыками, все чаще выполняли легаты, все больше увлекающиеся участием в сражениях. уверовав в способность бессмертных самих вершить свою судьбу, владыки в мудрости своей посчитали нужным отойти в тень. повторялась история тысячелетней войны, в которой, если припомнить[sup]2[/sup], так же поступили служители вечности. только на сей раз врагами выступали не только балауры, но и крылатые даэвы.
    не было сомнений в правоте противостояния, ведь настолько отличающиеся обликом друг от друга, они давно стерли из памяти воспоминание об общем прошлом до катаклизма. именно в это смутное время, когда на пути ненависти для двух рас все только начиналось, на политическую арену вышел легион возрождения под предводительством бесстрашного гладиатора рейлинна.

    - итак, - продолжал легат, не обращая внимания на комментарий стража, обрадованного высотой их положения, - новость номер один: командование элиоса вкупе со жрецами владык передало руководство войной против асмодиан и балауров лидерам элийцев, а именно, легатам «большой пятерки». по предварительным подсчетам, мы в игре наравне со всеми, но дальнейшее участие будет зависеть от количества воинов, которых мы сможем выставить на захват и защиту крепостей бездны.
    - что? неужто старые пер… в смысле, наши горячо любимые командиры пошли на это? – переспросил даймон, исполнившись изумления, - не ослышался ли я?
    - не знаю, что у тебя с ушами, а язык укоротить точно не помешает, - процедил херт, красноречиво поигрывая рукояткой кинжала. под его тяжелым взглядом волшебник осекся, не иначе, как вынашивая планы мести.
    - я же просил прекратить пререкания, совет не закрыт. решаем дела легиона и только потом – личные, оке? - рей опасно сузил глаза, еще не рассерженный, но уже близок к этому. и впрямь, ребята были какие-то взвинченные сегодня, все без исключения.
    - так их! что за неуважение к легату? – как всегда, в шутливом тоне, поддержал друга лакстри, после чего все четверо мужчин вдруг громогласно расхохотались. марли вздрогнула и уставилась на них с недоумением. гвен ободряюще похлопала сидящую рядом лучницу по руке и шепотом пояснила на правах бывалой: - они так дурачатся постоянно. то серьезно, то хохочут ни с того, ни с сего. ну, просто мальчишки!
    - а рей разве не обижается? – не повышая голоса, произнесла лучница, удивляясь до глубины души. в тех легионах, в которых она пребывала раньше, легаты очень трепетно относились к чувству собственной важности[sup]3[/sup].
    - у нас потрясающий командир и очень демократичная атмосфера в легионе, - ответила целительница, - к тому же, мы все – друзья, и только потом легионеры возрождения.
    - в общем, - снова взял речь рей, отсмеявшись к тому времени, - теперь будем воевать с врагом на просторах абисса коллективно и на добровольных началах. приказов свыше не будет, но советы легатов должны собираться с какой-то регулярностью, чтобы определять стратегию, принимать решения: то, да се… контроля поменьше, зато ответственность немалая.
    - чувствую, бардак нам обеспечен и даже гарантирован. война – это не повод для грызни между легионами… - произнес лакстри и добавил примирительно, - ну все, умолкаю.
    рей обвел присутствующих взглядом, сделал паузу, давая возможность высказаться еще, будь у кого такое желание, но ответом было молчание, и он продолжил без тени веселья:
    - то, что мы попали в пятерку лидеров, стоило мне долгих переговоров, потому что желающих, сами понимаете, хватает. я знаю, - повысил он голос на пару тонов, - что мы справимся с любыми условиями совета, ради того, чтобы иметь возможность вершить политику, а не следовать бездумно чужой указке.
    - конечно, мы сделаем все, что от нас требуется, - с убежденностью произнесла гвен и робко улыбнулась легату. он кивнул с благодарностью за такую безоговорочную преданность, высказанную целительницей, и обратился к остальным:
    - работы предстоит много, так что нужно из кожи вон вылезть, лишь бы удержаться на вершине.
    - грудью лягу, но ворвемся в совет, - пообещал лакстри и взмахнул рукой в нетерпеливом жесте, - а какие условия они поставили?
    - чтобы обойти на этой дистанции легион жевал, а также аристократов, претендующих на участие в пятерке, которые достаточно сильны, мы должны захватить крепость бездны, а именно – отвоевать у асмодиан серное дерево[sup]4[/sup]. без чьей-либо помощи, только собственными силами, так потребовал совет, - ответил рейлинн.
    - это же… - обескуражено начал херт, но тут его фразу подхватил страж, который с легкой растерянностью произнес:
    - безумие! мы не можем тягаться с другими, тем более что сами не подготовили еще более-менее сносные силы для осад крепостей.
    гладиатор и раньше считал, что еще не пора, не накопили достаточно сил и умений для того, чтобы вести непрерывную войну, позабыв о других, не менее важных вещах, но гордость за ребят пересилила неуверенность: послушав их доводы, отправился-таки на совет легионов. после участия в нем, рей понял самое главное – если упустить эту возможность, не факт, что она подвернется снова. слишком важно было отреагировать на глобальные изменения и схватить свою удачу за хвост, пока многие и многие будут только пытаться догнать тебя. поэтому, удивленный такой реакцией друзей на сногсшибательные, по его мнению, новости, он сказал с удивленными интонациями в голосе:
    - вы же должны представлять себе, что значит владеть крепостью? не говоря уже о членстве в большой пятерке, без которого замка нам в любом случае не видать.
    - власть и деньги! – хмыкнул волшебник.
    - средство для того, чтобы вооружить наших легионеров по высшему разряду и поднять уровень легиона, - строго поправил рейлинн, не выносивший цинизма в вопросах, касавшихся благополучия его детища.
    - бомбезные перспективы, - произнес херт немного отстраненным тоном, хотя его острый ум уже включился в обдумывание сложившейся ситуации, - поздравляю, господа офицеры!
    - рано поздравлять, - сказал лакстри, как отрезал. стража переполняла кипучая энергия, которая, казалось, вот-вот хлынет через край. он вдруг стремительно поднял с кресла свое тренированное тело и зашагал по комнате, продолжая, - даже если мы соберем на осаду крепости всех своих бойцов, из которых более-менее опытны всего половина, то не факт, что сможем сломить оборону асмодиан. тем более что серное сейчас в руках самого сильного легиона врагов – бене веленс[sup]5[/sup].
    рейлинн, которому странное поведение стража с самого утра успело стать костью в горле, ответил резко:
    - что за вечный пессимизм? мало того, что я великодушно не спрашиваю, где ты бродил в то время, пока я был на совете, так еще и каждая новость не годится.
    лакстри остановился так неожиданно, будто перед ним выросла невидимая стена, и уставился на легата. миг молчания был прерван даймоном, который размеренно похлопал в ладоши, имитируя аплодисменты:
    - браво, опрокинут на обе лопатки!
    - да заткнись ты, - отмахнулся страж беззлобно, - рей, я писал тебе письмо, что вынужден уйти…, - но гладиатор помахал головой, отрицая получение каких-либо посланий, и произнес:
    - просто странно получается, не находишь? сначала мы планируем участи в совете, причем наиболее активно лоббирует этот вопрос некий храбрый страж. но к моменту, когда я выторговал у совета нормальные условия для участия, лакстри, оказывается, чем-то недоволен. чем, позволь спросить?
    латник задумался, потом по-мальчишески улыбнулся, признавая:
    - ладно, я действительно увлекся, проехали. просто кое-что узнал сегодня, после чего волосы чуть ли не дыбом от раздражения.
    - лакстри, ты признал свою ошибку? – с изумленным смешком воскликнула гвен, чем несколько разрядила ситуацию.
    - нет, конечно, - ответил ей страж громким шепотом, снова принимаясь за свое шутовство, - но рею об этом лучше не знать!
    даймон, который скептически вскинул бровь на такие лирические отступы от темы разговора, все же удержался от комментариев. тем временем страж потянул к себе стул, ранее отброшенный к стене, и как ни в чем не бывало, продолжил объяснения:
    - меня дружок сегодня очень просил сходить с ними в дарк фоэту. там серьезные ребята пытались тахабату убить. так вот о чем толковали, пока зачистку делали, меня встревожило очень. жевалы, как оказывается, наши соперники по совету, проговорились, что найдут способ забрать любую крепость бездны под свои флаги, какой бы элийский легион не вызвался захватить её. я же не знал, что мы на серное планируем идти, это сейчас много мыслей нелестных на ум приходит.
    - любопытно… - заинтересовался легат.
    - больше подробностей не скажу, - вздохнул страж с огорчением, - они как заметили, что я прислушиваюсь, так умолкли. но осадочек остался. считаю, что нам пока что следует отказаться от всех притязаний на участие в совете.
    херт, который до сей поры лишь внимательно слушал, поигрывая кинжалом со сверкающим в нем божественным камнем, вдруг проговорил с изумлением, будто его осенила гениальная мысль:
    - а ведь это и вправду можно провернуть!
    - что ты имеешь в виду? – требовательно спросил рейлинн, в то время как глаза присутствующих устремились на ассасина.
    - все знают, что с последним вздохом лорда-защитника крепости, которого нужно убить, чтобы захватить её, душа лорда устремляется к захватчикам. тогда возрождается новый защитник, под флагом легионеров, сумевших победить предыдущего. если во время того, пока мы будем сражаться с гарнизоном, в сердце крепости тайно спустится какое-то количество элийцев, допустим, убийц или лучников, таящихся от чужих взглядов в маскировке, и сделают решающий удар – крепость останется под их флагом до следующего захвата.
    - асмодиане хвостатые тебя подери! – воскликнул в сердцах лакстри, - это что ж получается? жевалы собрались перехитрить всех и скрысятничать?
    - тогда плакали наши матримониальные планы с советом, - отозвался даймон, необычно лаконичный сегодня.
    ошеломленные, друзья многозначительно переглядывались. гвен задумчиво водила пальцем по краю стакана. невозможно было поверить в то, что предательства и вероломства следовало ждать не от врагов, что так привычно, а от товарищей, мимо которых сто раз проходишь по улице, приветливо улыбаясь, кому помогаешь в зачистке опасных территорий и делишься добычей… никогда еще, ни до катаклизма, ни сразу после него элийцы не выступали друг против друга. наверное, сами владыки покинули этот мир, раз в нем нельзя стало положиться на своих, а расчет и хитрость подменили собой понятие о чести.
    - мы не отступим от решения совета, - наконец прервал глубокомысленное молчание легат. не в характере рейлинна было отступать перед трудностями, тем более что он свято поверил в необходимость для легиона возрождения захватить крепость серного дерева,
    - за те три дня, которые остались до осады, нужно будет собрать под наши флаги как можно больше толковых вояк. вербовкой, по возможности, будут заниматься все, но контроль над этим действием осуществит гвендолен. ты знаешь, что нужно делать, солнце? – обратился он к целительнице.
    - да, конечно, - ответила та тоном ученицы перед строгим наставником, - побеседовать, проверить экипировку, составить досье и выдать на руки копию устава.
    - правильно, - кивнул с одобрением рей, - а поможет тебе в этом даймон.
    - опять с новичками возиться! – возмутился волшебник, впрочем, довольно вяло.
    - ты оцени, старый хрыч, что командир тебе свое сокровище в напарники вручает, абсолютно безвозмездно, - засмеялся страж, но осекся под тяжелым взглядом гладиатора. договоришься когда-нибудь, будто предупреждал он.
    - херт, тебе придется поводить ребят в бездну на тактические учения. хочешь, собери сразу несколько альянсов, или множеством мелких отрядов, главное - до осады все должны ориентироваться там с закрытыми глазами и молниеносно реагировать на приказы.
    - не вопрос, рей, только… - начал убийца, но был прерван понимающей полуулыбкой легата:
    - так и быть, можешь выполнять вместе с марли.
    - вот теперь душа моя спокойна! – воскликнул ассасин, подмигивая очаровательной лучнице.
    рейлинн со вздохом потер рукой висок, мгновение подумал и произнес:
    - у нас с лакстри будет самое сложное задание. мы отправимся в асмодею, чтобы захватить пленника и выведать, какими силами располагают асмодиане в абиссе, сколько воинов охраняют серное дерево и какие секреты таят в рукаве его хозяева бени веленс. только потом присоединимся к вам в работе с легионом.
    - я без гвен не пойду к асмодианам, - раскапризничался лакстри для виду, но глаза его довольно сверкнули: мощный латник с неисчерпаемым запасом жизненных сил, страж воспринимал с восторгом каждую вылазку в стан врага, где мог налево и направо крушить ненавистных ему чернокрылых, не испытывая ощутимого дискомфорта при их попытках обороняться. лакстри неустанно благодарил своего покровителя неджакана за дарованную владыками возможность проникать на северную сторону атреи через разломы, в чем хорошо поднаторел за годы тренировок.
    гладиатор, который прекрасно знал об этой особенности друга, только красноречиво хмыкнул. затем он хлопнул ладонями по столу и объявил:
    - на сегодня все. предлагаю ради развлечения пробежаться в лабораторию теобомоса, авось удастся чем-нибудь разжиться.
    - шутишь? мы в последние двадцать походов туда разжились в лучшем случае хламом! – обиженно проговорил даймон, и все расхохотались. не потому, что волшебник сказал что-то смешное, а от облегчения: тревога и недоумение от неожиданных новостей улеглись, ведь легат принял дело под свою ответственность. ребятам стало спокойно, они привыкли, что если уж рейлинн принял решение, значит, все будет хорошо.


    прим. автора:

    [sup]1[/sup]юнайты – от «einheit», здесь и далее собственные имена, во избежание обвинений в плагиате, будут значительно видоизменяться, но так, чтобы было понятно, о ком речь.
    [sup]2[/sup]подробнее смотрите главу 3. [sup]
    3[/sup]всем известное чсв. на правах шутки. [sup]
    4[/sup]крепость серного дерева – расположена на одноименном архипелаге, нижний уровень бездны.
    [sup]5[/sup]бене веленс – прототипом послужил легендарный асмо-легион «benny lava».

    глава 14
    «...годы спустя я случайно увидел картину:
    мальчик все так же выкладывал вечность из льдинок
    и восседала на мраморном троне, что слева,
    девочка, ставшая ради него королевой»
    саша бесt
    - как вы могли! опять! – с возмущением проговорила целительница перед тем, как начала шептать воскрешающее заклинание.
    - подними же мне веки, - донесся потусторонний шепот, и уже через мгновение живые, но охающие от последствий смерти соратники обступили миру. нетерпеливый страж (именно он требовал от девушки поторопиться) распрямил до хруста широкие плечи, но тут же согнулся вновь, крякнув от досады: какой бы прекрасной не казалась участь бессмертного даэва, в такие моменты, как сейчас, им бы не позавидовал никто.
    - еще раз полезете в толпу калькельмов, и я за себя не отвечаю! – предупредила лекарка, не забывая проливать на друзей потоки жизненных сил, используя заклинание исцеляющий ветер[sup]1[/sup]. в подкрепление слов, она раздраженно тряхнула копной густых пепельных волос, но строгое впечатление несколько смягчалось искренней тревогой, скользившей во взгляде. еще одна нотка неуверенности, упреков самой себе, что не смогла, не сберегла, не отвоевала у смерти. значит, неумелая она целительница, или, как величали в народе, хилка.
    - мы больше не будем. лично я клятвенно обещаю не использовать засаду: это умение хоть и полезное, телепортирует к спине жертвы, но привлекает внимание лишних тварей, - миролюбиво ответил ассасин, симпатичный долговязый парень с причудливой прической, черной повязкой, закрывающей один глаз и мечтательным выражением широко открытого второго.
    - зачем мы только потащились в святилище огня вчетвером? сюда полным отрядом ходят, и то трудно приходится, - совсем жалобно произнесла мира, усаживаясь на теплые камни: так быстрее восстанавливалась драгоценная мана, без которой не произнесешь ни одного заклинания.
    - что ты такое говоришь? – оживился страж. он уже оклемался после воскрешения и энергично разминался перед боем, - мы без лишней конкуренции должны хорошенько пошарить в сундуках у старушки кромед, чтобы найти там… хм, золотой двуручник, - последние слова были сказаны таким мечтательным тоном, что девушка весело улыбнулась, мысленно желая этим грезам исполниться. но вслух она произнесла совсем другое:
    - ну вот… я воскрешай, лечи, а как насчет нашарить мне за это щит?
    - для тебя, дорогая, все, что угодно! – воин галантно приложил руку к груди, обжигая красотку жарким взглядом. мира только кокетливо вскинула бровь, но не успела ответить на любезность, прерванная чародеем в изрядно износившейся кольчуге:
    - звезды мне подсказали, - произнес он многозначительно, - что кромед приготовила сегодня великолепный сверкающий посох, как раз для меня!
    - это те звезды, которые посыпались у тебя из глаз во время недавней атаки монстров? – невинно осведомился убийца, пряча лукавую усмешку. все рассмеялись, но вскоре посерьёзнели и принялись готовиться к продолжению похода.
    в неровных бликах света, испускаемого огненными элементалями, их лица казались торжественными масками. пещера, в недрах которой скрывались разнообразные чудища, нависала над головами черным, словно бездна камнем.
    здесь находилось царство полубезумной убийцы по имени кромед, прекрасной ликом женщины, бывшей талантливой безмолвной исполнительницы пандемониума на протяжении нескольких веков. украв многочисленные сокровища, некогда принадлежавшие вездесущим шиго из гильдии «темное облако», она скрылась от меча правосудия. за воровкой не стали гоняться по одной единственной причине – никак не могли разыскать бывшую судью, а ныне преступницу кромед ни в асмодее, ни на просторах бездны.
    несколько десятилетий никто не слышал о ловкой ассасинке ни слова, пока один незадачливый даэв, решивший исследовать воздушный храм арканис, не наткнулся на странную пещеру. внутри каменной твердыни он встретил полчища чудищ, и кто знает, как удалось искателю приключений добраться до самого сердца пещеры – большого зала, который охраняли чудовищные каменные девы и идолы. на возвышении в самой дальней от входа стороне даэв увидел странную женщину: прекрасная ликом, он никогда не встречал таких красавиц. но глаза её были безумны, а странное зеркало, в которое они глядели, с поверхностью, будто скрытой туманом, наводило ужас своей инакостью.
    не заметив, что в покои пожаловал гость, женщина (это была именно кромед), звонко расхохоталась и заговорила торопливым шепотом:
    - все, все против меня. но я им еще покажу, как может отомстить безмолвный исполнитель! агнита, ты поверила мне, впустила сюда – и поплатилась. не будет пощады никому, это говорю я, властительница мороков... много еще сказала кромед, прежде чем незадачливый даэв успел попасться ей на глаза и сгинуть под натиском мерзких тварей, натравленных прекрасной рукой.
    возродившись на кибелиске, он рассказал миру о проклятой всеми убийце кромед, которая спряталась от правосудия в святилище огня – некогда чудесной пещере, где раньше жила агнита, даэв пламени. обманув добрую отшельницу, кромед заточила её душу и плоть в странном артефакте, принесенном с собой – покрытой гравировкой золотой чаше, и присоединила к своей легендарной сокровищнице, поставив на страже её хранителя денлабиса. кто знает, была ли кромед безумна до того, как поселилась в каменной твердыне? может, виной помрачения ума стало то странное зеркало, или пришествие в пещеру из нижних пластов бытия могущественных мороков, обладающих своей магией. так или иначе, по свидетельствам очевидцев, из весьма одаренной воровки она окончательно превратилась в чудовище, способное к возрождению не хуже любого бессмертного.
    еще одной находкой святилища огня, как по-прежнему называли пещеру кромед, стали несметные богатства, хранящиеся там. один за другим потянулись даэвы, чтобы самолично убедиться в леденящих душу опасностях и в одночасье стать богатым. молва доносила, что кромед хранит в своих покоях баснословное золотое оружие, и очень многие желали примерить его на руку: в мире, где велась непрерывная война, это было самой ценной добычей. наши друзья, понадеявшись на удачу, тоже решили найти себе на гриву приключений, отправившись в святилище огня.

    * * *
    - ну что, вперед? – пытливо вгляделся в лица друзей страж эксклейм[sup]2[/sup] и вскочил, не дожидаясь ответа, - вижу, пора продолжить наш эпохальный поход. боди[sup]3[/sup], пой свои чудодейственные мантры, остальные - не расслабляемся!
    чародей послушно исполнил просьбу, добавив к способностям друзей значительную долю чудодейственности. тем временем мира с ассасином, который, к слову сказать, обладал прелестным именем – дон фьюри[sup]4[/sup] – последовали примеру товарищей, поднимаясь и готовясь к бою.
    спустя несколько мгновений отряд снова был в гуще схватки. в глубине длинного извилистого коридора, оккупированного калькеймами и каменными идолами, уже показалась довольно большая, круглая пещера с хранителем её, неприступным сифусом, выглядевшим как каменный обломок. следовало обогнуть этого жуткого монстра, способного наносить сокрушающие удары издали, и зачистить от тварей еще один коридор, за которым находился зал падшей кромед. ребятам осталось пройти всего половину пути к вожделенному богатству.
    вопреки обычной тактике, бесстрашный страж нападал не на отдельных монстров, охраняющих дорогу к хозяйке пещеры, а норовил зацепить как можно больше чудовищных порождений тьмы. он рвался вперед, свято веруя в целительские способности миры, которой к тому же помогал чародей. учитывая такой подход, только совместные усилия лекарей спасали компанию от немедленной смерти, потому что атаки многочисленных тварей поражали мощью и силой. почувствовав, что пальцы дрожат от перенапряжения, а запасы маны стремительно утекают, девушка взмолилась:
    - экс, потише там. я не волшебница, а лекарка, - в довершение, получив по рукам ловким клювом каменного идола, девушка зашипела от боли и промазала сиянием регенерации мимо стража.
    - настоящая волшебница! – прокричал довольный фьюри, который чуть не умер под свалившейся на каменный пол тушей, но вовремя был спасен мгновенным заклинанием мерцание восстановления, сорвавшимся с пальцев миры, несмотря на мучения.
    - нет, ну куда ты втыкаешь? куда втыкаешь? сколько можно повторять – в спину втыкай свои зубочистки! – не выдержал эксклейм очередного, по его мнению, надругательства над тактикой боя, которое допустил увлекшийся убийца. зачарованные кинжалы ассасина имели наиболее сокрушительную силу именно тогда, когда наносили удары со спины. это служило поводом для усмешек другим воинам, особенно стражам, вынужденным принимать атаки противника в лоб и уметь выстоять под ними. дон фьюри, которому было адресовано данное возмущение, обиженно засопел, но за него вступилась целительница:
    - он же пообещал не использовать свою засаду!
    - не ругайтесь, - миролюбиво произнес боди, вовсю размахивая потертым посохом. в руках у чародея это было страшное оружие, но именно сей экземпляр не поражал размерами, равно как и боевой мощью. впрочем, остальные члены отряда тоже не могли похвастаться ни хорошими доспехами, ни стоящим оружием: за тем и стремились подобраться к несметным богатствам кромед, чтобы улучшить свою экипировку.
    на миг остановившись, боди отменил мантру на бег, спев другую, добавляющую силу физической атаки, и спросил:
    - скажите, что мне лучше забрать от старушки, дай айон к ней добраться, булаву или посох?
    - никаких посохов, я меч хочу, - ответил ассасин, добивая метким ударом особенно живучего калькейма. целительница улыбнулась и присоединилась к пожеланиям:
    - а я – щит.
    - а я – бабу хочу. вот, - произнес вдруг страж задушевным голосом, и хохотнул в ответ на веселый смех друзей, довольный тем, что шутка имела успех. на самом деле отличный парень, он просто обожал шокировать окружающих двусмысленными, а иногда и прямыми намеками на вещи, о которых обычно вслух не говорят.
    спустя некоторое время, ринувшись в гущу схватки, страж обнаружил, что жизненная сила стремительно тает под градом ударов, не поддерживаемая совместными усилиями лекарей. донельзя испугавшись, эксклейм завопил:
    - эй, вы чего? хватит радоваться, лечите меня!
    - боди, страхуй! – спохватилась целительница.
    - уф-ф, вытащили, - с удовлетворением произнес чародей через минуту, подмигнув мире. та приняла горделивую позу, подбоченясь, и почти промурлыкала своим прелестным голоском:
    - еще бы, мы ведь лучшие спасатели горящих зад… простите, спин могучих стражей всея атреи.
    - поговорите мне еще в строю! – деланно нахмурился эксклейм, но тут же расплылся в улыбке, - правда, ребята, с целителем в бой идти – совсем не то, что без целителя? как хорошо, мирочка, что ты нам попалась!
    - короче говоря, ты попала, - засмеялся дон фьюри, покрывая кинжалы ядом перед очередной атакой.
    - я попала? – переспросила девушка, не забывая одаривать друзей исцеляющими заклинаниями, - но ведь в хорошие руки!
    - несомненно, - заверил чародей, - хотя посох, будь он только у кромед, я тебе все-равно не отдам!
    - ты его найди сначала, мечтатель, - успела воскликнуть мира перед тем, как отряд свернул из просторного зала, почти полностью отвоеванного у монстров, в тесный коридор, кишащий каменными идолами. здесь стало не до разговоров и ребята удвоили натиск, чувствуя, что желанная цель совсем рядом.

    * * *

    с тех пор, как сероглазая целительница стала даэвом, жизнь её круто переменилась. переправленная мунином в пандемониум, испуганным птенчиком шла тогда к верховному жрецу темных владык бальдру, чтобы закончить церемонию посвящения в даэвы. получив крылья, подарок от мастера-наставника в виде нового посоха и нескольких книг, обучающих неизвестным ранее заклинаниям, мира, согласно приказу, отправилась в ледяную крепость альтгард.
    акан-капитан крепости суэрон оказался довольно добрым, хотя и несколько суровым с виду. в конце концов, девушка очаровала его кротким поведением и милой улыбкой, так что пользовалась всяческой поддержкой со стороны командира в борьбе против повстанцев ривара, оборотней черного когтя и прочих врагов, оккупировавших территории альтгарда.
    постигнув основные премудрости бытия крылатого воина, включая тот факт, что проблема экипировки и добычи основных ресурсов, так необходимых воину, лежит на её плечах, к слову говоря, это совсем не обрадовал девушку, целительница блестяще справилась со всеми заданиями акана-капитана альтгарда. иногда она до глубины души поражалась, как-то было при встрече с дружественными оборотнями, которые пришли к суэрону с предложением союза. неужели, подобные волкам, эти двуногие способны стать союзниками людей? иногда терялась, кстати говоря, впервые это случилось, когда она увидела муглов, оказавшихся вполне достойными противниками, хотя каждый раз при драке с ними девушка жалела, что приходится воевать против потешных коротконогих хомячков, которых хотелось погладить и прижать к себе, словно ласкового питомца. но, как бы то ни было, девушка обрела опыт и знания, так необходимые воину. именно тогда, почувствовав, что готова идти дальше, попросила коменданта альтгарда о повышении.
    спустя некоторое время, получив от командира необходимые рекомендации, она уже знакомилась с морхеймом. дивные территории его поражали разнообразием ландшафтов: то бесконечные, запорошенные снегом льдины окрест крепости, то вдруг буйная и порой опасно-зубатая растительность чащи фатамора. холодные пески соляной пустыни на севере и раскаленная лава земель близ вулкана мусфель в центре. юг морхейма был оккупирован оборотнями туманной гривы и повстанцами ривара, так что храбрые даэвы вели непрерывные бои в попытках отвоевать захваченные приспешниками балауров земли.
    поступив в распоряжение коменданта крепости айгира, мира, или как её теперь величали согласно официальным хроникам – мирабель, окунулась в суету войны. как же отличалась обстановка здесь от полусонного альтгарда! воины всех мастей и уровней мастерства непрерывно сновали по крепости, собираясь в походы, устраивая тренировочные бои друг с другом, торгуя всякой всячиной или просто прогуливаясь до ближайшей таверны. здесь девушка с удивлением узнала, что в любой вылазке за пределы укрепленного поселения рискует встретить элийцев, проникающих на территорию морхейма сквозь пространственные разломы. предупредив об этом целительницу, акан-капитан поручил ей несколько миссий, скорчив презрительную мину при виде замешательства на юном личике: «ох уж эти новички!», будто думал он.
    проведя некоторое время в окрестностях крепости, и выполнив несколько несложных заданий, убегая под защиту патруля при любом неизвестном писке из кустов, мира поняла, что высокомерный айгир это совсем не то, что прямодушный, но доброжелательный суэрон. тот хоть и суровый с виду, относился к девушке со всей душой, помогая и поддерживая, собирая компанию из таких же, как она, неопытных даэвов, чтобы научить их правильно вести себя в боях. осев в морхейме, мира стала одиночкой, лишь изредка приглашаемая отрядами в походы, и затосковала.
    вспомнив о близких, она решила посетить деревню альдер, что незамедлительно сделала, наплевав на приказ айгира срочно разобраться с душами призрачных воинов в соляной пустыне. друзья, а особенно любимая «матушка» вернарди встретили девушку тепло и радостно, здесь она немного оттаяла душой, но глядя на ту, когда-то такую привычную жизнь, поняла – её место теперь не здесь. а где? этого девушка не знала.
    мунин, которому мира принесла его любимые лакомства из недосягаемого для прорицателя пандемониума, напомнил о видениях будущего, показанного целительнице перед посвящением в даэвы. он долго ругался, услышав, что она еще не пыталась попасть в бездну, и строго напутствовал немедленно отправиться в абисс. «если только там твое будущее, то ты так и застрянешь в прошлом, не увидев его» - сказал провидец напоследок, когда пристыженная мира наконец собралась обратно в морхейм.
    запланировав перед возвращением прогуляться улочками сумрачно-великолепного пандемониума, девушка с удивлением наткнулась на храм знаний. не то, чтобы она считала, что асмодиане не читают книг, просто юную целительницу неизменно поражало каждое открытие в такой новой, но уже привычной жизни даэва. данная находка была сюрпризом приятным, и мира с восторгом вошла в библиотеку, чтобы пропасть там на несколько деньков. книги, свитки, сказания и былины: она перечитала все. некоторые произведения – по диагонали, но, конечно, это не касалось рассказов о великих женщинах атреи и исторических хроник, вкупе с информацией об устройстве мира. тщательно изучила также все имеющиеся в свободном доступе свитки про бездну. девушка старательно пыталась проникнуть в тайны загадочного пространства, но вопросов оказалось больше, чем ответов, и следующим храбрым решением стало отправиться в абисс.
    не так-то просто было это сделать, как казалось. достигнув определенного уровня умений, целительница узнала, что кроме устного экзамена на пропуск в бездну ей придется сдать еще и практические полетные курсы. но когда появилась цель, жизнь обрела ранее утраченный смысл, и мира взялась за дело со всем энтузиазмом, на который была способна.
    одним прекрасным утром, довольная и подтянувшаяся в теории целительница блестяще сдала устные экзамены по теории бездны и получила у мастера-наставника практическое задание на полет, которое должно было проходить в морхейме, в самой крепости. «всего-то несколько висящих в воздухе колец пролететь. ну и пусть в определенном порядке, на время… я справлюсь играючи!» - подумала мира, вздымаясь в воздух. дождавшись команды, она хотела ловко и стремительно приблизиться к первому кольцу, зависшему над городом, но поняла, что прекрасные черные крылья слушаются кое-как, так и норовят вильнуть в сторону, подозрительно подрагивая. барьер в виде первого кольца был покорен с неимоверными усилиями, но время, выделенное на прохождение, закончилось слишком быстро. успешно провалив задание, девушка вернулась к наставнику и шумно приземлилась перед ним, скрывая растерянность за надменной гримаской. тот только усмехнулся, отметив про себя, как изменилось то восторженно-самоуверенное настроение, с которым целительница приступила к полету, на недоуменное смущение. после небольшой передышки, мастер отправил её на второй круг.
    нужно сказать, что ни вторая, ни третья, ни десятая попытки не увенчались успехом. к концу дня возле мастера собралась толпа зевак, улюлюкающих и подбадривающих девушку в таком нелегком для неё испытании. снова и снова пыталась она пролететь сквозь чертовы кольца, но раз за разом, то путалась в очередности, то не успевала по времени. тут можно было бы сказать, что не было счастья, да несчастье помогло: по дорожке, вымощенной серым камнем, в сторону миры, уже повесившей нос в унынии, стремительно прошел высокий ассасин в изящных кожаных доспехах и стильных очках с красными стеклами:
    - что, неудачница? не получается? – произнес он с долей сочувствия в насмешливом голосе.
    - как видишь, - отрезала она, гордо отвернувшись: не так от нежелания вести беседу, как для того, чтобы скрыть выступившие на глазах слёзы.
    - меня зовут крей[sup]5[/sup]. просто офицер пятого ранга крей, - спохватился он.
    - мира, - ответила девушка неохотно, все же с любопытством поглядывая на убийцу. офицеры пятого ранга, судя по рассказам и прочитанным книгам, творили в абиссе такие чудеса! они могли превращаться в чудовищных лордов, превосходящих обычного воина по силе и мощи раз так в десять, и в этом состоянии повергать целые отряды белокрылых врагов. личности с точки зрения начинающих даэвов поистине легендарные.
    - ладно, мира, слушай сюда, - настойчиво произнес ассасин, нетерпеливо похлопывая рукой, затянутой в тонкую кожаную перчатку, по рукояти меча, - лететь я тебя научу: сначала вверх, потом резко вниз и направо. следующее движение – налево и вверх, потом увидишь, пятое кольцо будет совсем рядом. последний виток сделаешь, забирай вверх - там будет финал. усекла?
    - добрый какой, - фыркнула целительница, возмущенная нахальством нового знакомого, и без предупреждения взмыла ввысь. дождавшись знака наставника, полетела, разумно рассудив, что к советам убийцы, каким бы наглецом он не оказался, все же следует прислушаться – и, о чудо! ей наконец-то удалось выполнить чертовски утомительное задание на ура!
    с гордостью получив от мастера-наставника зачет вкупе с разрешением отправляться в бездну когда только заблагорассудится, мира заверила его, что непременно поспешит увидеть своими глазами то, ради чего так мучилась, и уже круто развернулась, собираясь уйти, но вдруг наткнулась взглядом на недавнего советчика, который наблюдал за ней с загадочной ухмылкой.
    - спасибо за подсказки, я ведь так и не поблагодарила, - вежливо обратилась девушка к ассасину, - ты мне очень помог, правда.
    - да мелочи, - отмахнулся убийца. затем он аккуратно взял целительницу под локоток и потащил прочь от толпы даэвов, окружившей мастера-наставника и соседствующего с ним телепорта, объясняя на ходу удивленной таким поведением целительнице, - есть конфиденциальный разговор.
    завернув за угол близлежащей таверны, крей удостоверился, что в закутке не наблюдается никого, и остановился, повернувшись к девушке:
    - у нас в легионе ребята есть, такие же смельчаки и «умельцы», как ты. очень, говорят, трудно без лекаря в отряде жить да быть. пошла бы к ним?
    мира обескуражено посмотрела на него. нет, манеру убийцы сразу брать бракса за рога она уже наблюдала, но чтобы вот так, с бухты-барахты предлагать исполнение заветной мечты? тем более что показала она себя полной неумехой, причем на весь морхейм. легион… с тех пор, как бездна стала открытой для всех даэвов, желающих отправиться на поиски приключений, значение легиона в жизни каждого чернокрылого стремительно возросло. участие в войне против заклятых врагов требовало не только душевной компании, но и грамотного руководства, распределения обязанностей в бою, заботы о надлежащей экипировке и много чего еще, что обеспечивалось сплоченностью даэвов под флагом легиона.
    - с удовольствием! – воскликнула целительница под ожидающим взглядом ассасина, - а какой у вас легион?
    - самый лучший, - посмеиваясь, ответил крей, - империя теней[sup]6[/sup].
    - ух ты! – не удержалась девушка от восхищенного возгласа, - я слышала, что у вас строгие порядки, но так даже лучше, потому что сила – в дисциплине.
    убийца подмигнул ей, такой серьезной, словно на вступительных экзаменах, и сказал, по привычке, полушутя:
    - нормальная у нас шайка, не хуже других. ты вот что, - перевел он разговор на более насущные темы, - возьми монетку, найдешь в панде наш штаб, познакомишься с легатом и скажешь, что это я тебя пригласил вступить – он царь и бог, без вариантов.
    мира послушно приняла жестяную монету с гравировкой, по-видимому, повторяющей эмблему империи теней – на фоне пылающего солнца выступали замысловато начертанные черным начальные буквы названия. повертев подарок в руках, она растерянно взглянула на крея, который уже развернулся, чтобы уйти, спеша по каким-то своим делам. убийца бросил на целительницу беглый взгляд и заметил, что та замерла вопросительным знаком. истолковав это по-своему, он произнес с лёгким раздражением:
    - панда – это пандемониум, если что. бывала там? – последние слова были сказаны с заметной ехидцей, ведь он прекрасно знал, что каждый даэв был вынужден посетить столицу асмодеи, по крайней мере, при посвящении. но и потом без визитов не обошлось бы, ведь каждому воину требовалось обучение у мастера-наставника своего класса, а наставники обитали исключительно в пандемониуме.
    - бывала, конечно, - девушка вышла из ступора, и, решив не обижаться на бесцеремонность нового знакомого, продолжила вполне миролюбиво - я просто… к легату подойти, и он меня примет? – ей не верилось в обрушившееся вдруг счастье, хотелось еще раз убедиться, что это не сон.
    - я же сказал, что примет, - нахмурил черные брови ассасин, - все, мне пора бежать на захват дерадикона. до встречи в штабе, «легионерка», - сказал напоследок, и растворился в упавших сумерках, словно тень.
    мира осталась в смешанных чувствах. не зная, радоваться выпавшему шансу или злиться на нахальство и самоуверенность новоиспеченного знакомого, она задумчиво повертела перед глазами жестянку: все же, нужно непременно наведаться в штаб империи теней, а хоть даже и завтра!

    * * *
    вступив в легион, целительница почувствовала, будто обрела семью. когда бы ни зашла в штаб: высокое каменное здание, которое украшали флаги и полотнища с эмблемой легиона, там толпились даэвы всевозможных классов и уровней воинских умений. они делились опытом, обсуждали политику, шутили и смеялись. девушка не участвовала в разговорах, предпочитая молча слушать и перенимать знания, но потом вполне освоилась, хотя так ни с кем и не подружилась, оставаясь со всеми без исключения в ровных приятельских отношениях. юная целительница прекрасно понимала, что для тесной дружбы и совместных походов ей еще расти и расти, чтобы подняться до уровня этих великолепных бойцов в сверкающих доспехах, опытных и целеустремленных, таких недосягаемых для обычной начинающей лекарки.
    мира никак не могла избавиться от робости при виде легата – высокого широкоплечего мужчины в ниспадающей мантии, под которой угадывались очертания кольчуги. низко надвинутый капюшон с поблескивающими из-под него мудрыми глазами придавали аваддону[sup]7[/sup] сходство с асфелем, изображение которого девушка видела в какой-то книге. легат казался поистине доблестным воином и помимо этого, находил для каждого легионера время, где поддерживая, где помогая советом или делом. будучи целителем, он много чего подсказал девушке, когда она осмелела настолько, чтобы задать аваддону так интересующие её вопросы. особенно по использованию стигм – магических приспособлений, с помощью которых каждый воин мог получить в свой арсенал более мощные магические заклятья, чем выученные из книг.
    самым приятным открытием оказалось то, что центурионы и даже сам легат часто помогали новичкам в особо опасных миссиях, без этой помощи мира не смогла бы справиться с трудными заданиями айгира, разгневавшегося, что девушка решила сбежать от его поручений в бездну, и завалившего её заданиями выше головы. целительница только расстраивалась от происходящего, но никак не могла ни минутки выкроить, чтобы познакомиться поближе с таким желанным абиссом. хорошо хоть, легионеры поддерживали, без этой помощи девушка застряла бы в морхейме на годы, учитывая, что одиночество так и оставалось её уделом.
    однажды, собираясь отправиться на встречу с булаганом: тому акан-капитан морхейма приказал помочь в спешном порядке, мира на минутку забежала в штаб, чтобы сдать налоги. пробегая мимо комнаты отдыха легионеров, она заметила там мужественного стража и чародея, увлеченно ему что-то рассказывающего. с этими ребятами девушка еще не знакомилась, так что, застеснявшись, она проскользнула по коридору, пытаясь остаться незамеченной, и направилась прямиком к складу.
    там стоял, широко улыбаясь, давний знакомый крей, которому целительница была обязана таким желанным статусом легионера. как обычно, он не терпел долгих церемоний, как и церемоний вообще, и фамильярно окликнул девушку:
    - эй, красотка! ты уже познакомилась с отрядом эксклейма? они искали целителя, помнишь, я говорил в день твоего «триумфального» полета.
    - ирау, господин центурион, - не могла не поддеть мира, не зная, как реагировать на ужасные манеры этого невыносимого, но очаровательного даэва, - я еще не успела раззнакомиться с ребятами, и вообще…
    ассасин недоуменно нахмурился, видимо, не понимая, что девушка просто постеснялась выспрашивать в легионе об интересующем её отряде «ровесников» по мастерству, но спустя несколько мгновений чело его разгладилось, а в словах, обращенных к целительнице, послышалось нечто, напоминающее ободрение:
    - деликатничаешь? не боись, я тебя мигом с ними познакомлю! за мной, шагом вперед, - скомандовал крей, устремляясь к выходу.
    - но… я не успела сдать налог! – крикнула мира уже в спину стремительно удаляющемуся убийце. тот обернулся, заметил, что девушки рядом нет, и сделал такие глаза, что целительница сочла необходимым срочно догнать крея, чтобы предотвратить неизбежный взрыв негодования.
    - вот так, салага, - удовлетворенно произнес он, хватая её за руку для верности, и потащил по коридору к приоткрытой двери комнаты отдыха. перед тем, как войти, бросил через плечо, - всему вас учить надо, новичков зелёных, - а следующие слова уже были обращены к стражу и его товарищу, которых мира заметила ранее:
    - ребята, привел вам хилку. чуть кривовато летает, но, надеюсь, исцеляет ровней. хватайте, а спасибо потом скажете.
    - здрас-сти, - успел проговорить страж прежде, чем ассасин покинул комнату так же стремительно, как и вошел, естественно без ненужных, по его мнению, церемоний. оказавшись под перекрестным взглядом двух пар любопытных взглядов, мира внутренне поёжилась, но взяла себя в руки и произнесла с самой милой из своих интонаций:
    - ирау, доблестные даэвы. меня зовут мирабель и мой девиз: хороший целитель – живой отряд.
    вдруг девушка увидела, как из-за спинки дивана, стоявшего почти вплотную к стене, показалась голова с любопытным глазом, второй же был прикрыт роскошной черной повязкой. поднявшись выше, даэв поправил съехавшие на бок кинжалы и с достоинством настоящего убийцы произнес:
    - друзья! вижу опасность в виде неугомонного центуриона, который чудом не заметил постороннего, то есть меня в штабе, миновала. и снова здравствуйте!
    - что, фьюри, ноги затекли? – сочувственно спросил чародей, отвлекаясь от разглядывания красотки, чтобы встретить утвердительный кивок ассасина. последний наконец полностью покинул свое укрытие и заинтересованно поглядывал на новую знакомую. заметив, что она удостоилась необычайно пристального внимания, девушка даже мельком окинула взглядом одежду – не порвалось ли что?
    страж, по-прежнему не сводя с целительницы взгляда, восхищенно пояснил:
    - очень, просто очень красивое декольте. если ты будешь носить эту кольчугу постоянно, я готов умирать, хоть каждый день!
    долговязый убийца хмыкнул, присел на подлокотник дивана, и укоризненно произнес:
    - эксклейм, ты совсем напугал девушку! – сказал он с теплотой в голосе, свидетельствующей о прекрасном отношении к другу, и продолжил, обращаясь к мире, - не переживай, мы совсем не такие невежливые, какими можем показаться на первый взгляд. просто страж у нас большой поклонник женских… э-э-э, - фразу ассасина, запнувшегося при взгляде на декольте целительницы, подхватил чародей:
    - глаз. поклонник больших женских глаз.
    - ну что ж, думаю, с глазами у меня все в порядке, - ничуть не обескуражено ответила девушка, и присоединилась к веселому хохоту ребят.
    страж, которого смех вывел наконец из ступора, обернулся на товарищей и с улыбкой произнес:
    - по-моему мы нашли потрясающего целителя, и потрясающий – это не только о формах!

    вот так началась эта дружба, которой суждено было продлиться очень долго. красотка-целительница, неумелость которой значительно умалялась её трогательно-заботливым отношением к друзьям. мечтательный ассасин, который мог прямо посреди боя забыть обо всем, чтобы записать очередной стих, внезапно пришедший на ум. чародей, обожающий розыгрыши и неизменно фонтанирующий идеями, как разбогатеть. под руководством стража, имеющего слабость не только к противоположному полу, но и к хорошей драке. они собрались вместе и стали отрядом в те времена, когда история ненависти двух рас даэвов только начиналась…

    прим. автора:
    [sup]1[/sup]здесь и далее с заглавноей буквы упоминаются заклинания, которыми обладают основные воинские классы даэвов. подробнее о заклинаниях см. глоссарий [sup]
    2[/sup]эксклейм – прототипом послужил мой добрый друг из самой первой консты, доблестный страж и просто хороший человек exhumed. ангельский голос и решительный агр – вот такой бравый страж.
    [sup]3[/sup]боди – прототипом послужил парень, который тоже из первой консты, отличный чародей, весельчак и позитиффчик, известный под ником nekd0. обладал особой любовью к розыгрышам – он даже носил в сумке белую пушку, которую линковал при просьбе, как собственную. а над нами сколько раз подшучивал, не счесть. [sup]
    4[/sup]дон фьюри (от англ. «fury» - ярость, яростный) – прототипом выступил господин злобский, и вы хорошо знаете этого даэва. чудесный ассасин, я очень рада, что мы успели вместе побегать, поучиться тактике прохождению данжей, похихикать и побеседовать обо всем на свете в первой нашей конст-пати.
    [sup]5[/sup]крей – оригинальный ник kreator, он и выступил прототипом героя. этот доблестный ассасин являлся тем, кто привел меня, начинающую целительницу, в легион империя теней.
    [sup]6[/sup]реальное название, да простят меня нынешние легионеры империи. с этим легионом, в котором провела половину игровой жизни, у меня связано много хороших, добрых и светлых воспоминаний. искренне рада, что ребята от самого обт и до сих пор – в 10-ке топа, виват империя теней!
    [sup]7[/sup]аваддон (ник оригинальный) – бессменный командир легиона на протяжении долгого времени. легенда империи теней, славный товарищ и прекрасный легат.

    глава 15
    «…украду, если кража тебе по душе, -
    зря ли я столько сил разбазарил?
    соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
    если терем с дворцом кто-то занял!»
    в. высоцкий
    - приветище, экс! ну что, удалось разжиться чем-нибудь стоящим в закромах у старушки кромед? – веселый окрик вилкоса[sup]1[/sup], симпатяги глада с внушительным копьем, вывел стража из мрачных раздумий.
    с появлением гладиатора комната стала наполняться все новыми и новыми легионерами, которые под конец дня возвращались с походов и выполнения важных заданий, чтобы пообщаться с друзьями, поделиться достижениями, сравнить добытые трофеи и просто узнать последние новости. разговоры, смех, бряцанье оружия вытеснили грустное молчание, в котором дотоле сидели, повесив нос, наши бравые друзья. дон фьюри уже не прятался за полюбившейся спинкой дивана, ведь после памятной встречи с целительницей ребята наконец уговорили стеснительного ассасина вступить в ряды империи теней, но выглядел он, как и остальные, весьма удрученно.
    эксклейм вздохнул, приветствуя вошедших взмахом руки, и ответил притормозившему перед ним гладиатору:
    - жадина эта кромед. ничего стоящего не добыли, кроме новой кольчужки для миры. да и та не годится, закрытая совсем, без намека на декольте. сплошное разочарование, как видишь.
    вилкос сочувственно цокнул языком и последовал дальше, к собравшейся невдалеке веселой компании, оживленно слущающей забавный рассказ светловолосой лекарки по имени хевен[sup]2[/sup], возлюбленной гладиатора.
    веселый бардак, воцарившийся в комнате, когда все вокруг создавали много шума и сновали туда-сюда без какой-либо определенной цели, вдруг прервал дружелюбный, но строгий окрик мощного латника с отлично заточенным двуручным мечом за спиной, центуриона империи теней, стража верджи[sup]3[/sup]:
    - прекращаем болтовню и внимательно слушаем легата. важная информация!
    аваддон, который вошел в штаб вслед за стражем, откинул на спину запыленный капюшон плаща и тепло поздоровался с притихшими легионерами. пройдя в глубь комнаты, он устало опустился в кресло, расположенное так, чтобы иметь возможность окинуть взглядом каждый уголок комнаты, и начал говорить:
    - дорогие мои бойцы. сегодня весьма знаменательный день для империи теней. я рад поделиться с вами хорошей новостью – мы вступили в ряды коалиции асмодианских сил: обьединения самых крупных и, не побоюсь этого слова, сильных легионов, целью которых служит участие в войне и борьба против ненавистных элийцев.
    - как складно говорит, - шепнул эксклейм на ушко внимательно слушающей легата мире, - потрясающий человек, уважаю.
    тем временем аваддон сделала паузу для того, чтобы дать легионерам возможность выразить свое восхищение новостью. когда возгласы ликования утихли, он продолжил:
    - отныне каждый легионер, прошедший обучение и получивший доступ к перемещению в бездну, обязан незамедлительно явиться в крепость фримума по приказу ответственного центуриона для участия в захвате вражеских замков или защите крепостей, принадлежащих расе асмодиан. сбор будет оглашаться загодя, чтобы вы успели свернуть все дела, но отказ от участия не принимается и будет караться по всей строгости. вопросами организации займется док[sup]4[/sup], - кивнул легат в сторону печального волшебника, стоявшего рядом, который по праву считался не только могучим мастером стихий, но и талантливым организатором, - а сейчас, пока вы не начали с упоением обсуждать эти новости...
    в голосе аваддона прозвучали грозные нотки, от чего легионеры встревоженно зашумели:
    - что? что?
    - пива налейте, что ли! в горле пересохло от этих долгих речей, - продолжил легат, лукаво улыбаясь. разыграл!
    как нетрудно догадаться, ребята просто обожали своего предводителя. и пока одна половина легионеров хихикала над шуткой, другая – спешила поднести аваддону кружечку любимого им темного асмодианского[sup]5[/sup].

    * * *
    - бр-р-р, холодина какая! и что ж я под латы шерстяные портки не одел?
    - тихо ты, - цыкнул рей замерзшему стражу, нос которого заметно покраснел, а брови покрылись инеем. гладиатор и сам ощущал ледяные щупальцы мороза, заставлявшие тело понемногу застывать, но ощущение опасности грело не хуже горячего вина, - пойдем дальше, только куресов берегись – у этих тварей такой хук справа, что...
    - знаю я, не вчерашний, - ответил лакстри, следуя в направлении, заданном гладиатором, который перебегал от куста к кусту, пытаясь казаться незаметным. нужно сказать, что ребятам это удавалось: рею помогали прирожденная ловкость и белые латы, которые отлично сливались со снегами белуслана. страж, одетый в дымчато-серые доспехи, успешно маскировался в тени скал.
    убежище снежного хвоста, как и разлом, сквозь который элийцы проникли на территорию асмодеи, остались позади. сейчас они пытались подобраться ближе к селению красной гривы: самому крупному поселению асмодиан на юге белуслана, чтобы, следуя изначальным планам, выловить для приватной беседы одного из чернокрылых. выбор места был сделан неслучайно, ведь несмотря на ужасные погодные условия, асмодиане, следуя приказам командиров, часто бегали к лаборатории альквимии, где обосновались повстанцы ривара, чтобы разведать секреты таинственной организации. а дорога туда вела всего одна – та, на которой расположились в засаде двое элийцев.
    рей тщательно продумал и рассказал лакстри план действия еще в элиосе, но сейчас решил еще раз повторить свой коварный замысел. скрываясь за огромным камнем и жестом приглашая стража присоединиться к засаде, он произнес:
    - прячемся здесь. когда мимо будут пробегать асмодиане, пропускаем всех, кроме последнего даэва. его хватаем, желательно так, чтобы никто не услышал, и тащим в горы мимо поселения спригантов к нашей нике.
    - оке, - легко согласился лакстри, уже знакомый с этим планом, - хорошо бы худосочного какого-нибудь поймать, или дамочку. нести ведь мне придется!
    - бедняжка, смотри не надорвись, - сказал рей с иронией и друзья приглушенно засмеялись, закрывшись ладонями, чтобы меньше шуметь. даже если пленник окажется тяжелым латником, могучему воину не будет стоить больших усилий, чтобы перетащить его хоть в сам элиос, благодаря особой выносливости, дарованной всем стражам.
    на пустынной дороге только ветер гулял, да вдали мелькал патруль гарнизона селения красной гривы: этих асмодиан даже наши опытные диверсанты боялись трогать, уж больно тренированных воинов выпускали в дозор чернокрылые. вот пробежал резвый курес, почуяв вдали цокот пугливого тару: судя по всему хищник собирался успокоить травоядного навсегда. раздался рык снежного киллоса, чья белая шкура служила отличной маскировкой в подобных условиях. ничего примечательного. пейзаж, раскинувшийся перед глазами состоял из снега, снега и редких разбросанных по белому покрову камней, да скал, высившихся в отдалении темной громадой. но друзья не успели ни замерзнуть, ни заскучать.
    по укрытому вековечными снегами пути пробежали две девушки. несмотря на холод, они были одеты в открытые доспехи: одна – в короткой юбочке и изрядно декольтированной кольчуге, другая – в тканые одежды, кторые смело можно было назвать тремя тряпочками, еле прикрывающими «прелести». за ними спешили угнаться значительно отстающие чародей с сияющим посохом и латник, судя по всему, страж, так как за спиной болтался двуручный меч, а не излюбленное гладиаторами копье.
    - не догоните! не догоните! – раздался мелодичным перезвоном девичий смех. чародей пропел короткий напев и стал бежать заметно быстрее, выкрикивая на ходу:
    - это я-то не догоню? с мантрой на бег – запросто!
    лакстри, вынужденный молчать – в засаде ведь! – все же не удержался от едва слышного комментария:
    - тоже мне, простите владыки, гриву отрастили а прикрыть срам не озадачились.
    рей со вздохом закатил глаза, представляя, что он сделает с другом, если асмодиане засекут их, таящихся в укрытии. но вражеский страж, который заметно отстал от товарищей, только обиженно пробормотал:
    - догонялки устроили, а про то, что разломы открыты и не вспомнили. вот встретят элийцев, обратно побегут, если не к кибелиску без пересадок! не ведая, что за ним внимательно следят две пары глаз, воин замедлил шаг и принялся шарить в сумке, приговаривая:
    - свитки взял, еду тоже, камни печати, банки исце...
    но закончить фразу ему не дали. рейлинн и страж метнулись стремительными росчерками, обычный даэв вряд ли заметил бы эти молниеносные движения, но асмодианин обладал нешуточными боевыми рефлексами, раз встретил спаренную атаку в боевой стойке, и даже зацепил одного из нападающих меткой подсечкой.
    - у-е, - согнулся лакстри, но тут же взял себя в руки, подстегиваемый приказами гладиатора:
    - быстро, вяжи руки и не забудь кляп, чтобы не орал на всю округу. сам как, нормально? понеслись!
    справившись за доли секунды элийцы побежали в горы, не забыв прихватить пленника, которого в виду ранения друга, тащил перекинув через плечо рей. не сказать, что самое приятное занятие: сначала асмодианин неутомимо бодал гладиатора головой по спине, и как только выдержала удары о броню, небось, чугунная! затем прекратил, но принялся извиваться так, что чуть не свалился в снег. разозлившись от такого вредительства, рей еле выдержал путь до места назначения, и едва добежали, свалил непокорную ношу на замерзшую землю с высоты своего немаленького роста, намереваясь хорошенько приложить мерзкого асмодианина, а то и оглушить на время. судя по неподвижности последнего, гладиатору это удалось. рядом тяжело сопел лакстри.
    - опасная рана? давай помогу! – обеспокоенно спросил рей у друга, на что тот только головой мотнул, мол, все в порядке, и приложил к ране исцеляющую повязку, не забывая при этом ворчать:
    - надо же, зацепил, стервец! ничего, гвен мне собрала с собой все необходимое. до чего хорошая девушка! рад, что ты наконец внял моим доводам и обратил на нее внимание...
    рей насмешливо вскинул бровь. да, по-видимому, что серьезно ранено, так это гордость стража. а вот привычка лакстри выплескивать на окружающих все, что на уме, частенько действовала на нервы. присев на корточки перед пленником, гладиатор как раз заканчивал связывать того по рукам и ногам припасенной заранее веревкой, так что напряженный тон, с которым была произнесена следующая фраза, можно было объяснить неудобным положением:
    - самое время обсудить мою личную жизнь, не находишь? страж закончил обрабатывать рану и подошел ближе, ничуть не обескураженный ответом. он провел рядом с гладиатором довольно много времени, чтобы хорошо узнать, какая добрая душа скрывается за напускной суровостью. лакстри всегда было безумно интересно, почему рей старательно избегает близких отношений с женщинами, тем более, что те, не на шутку увлекаясь зеленоглазым красавцем, часто прохода ему не давали. для каждой у гладиатора находилась парочка приятных комплиментов, дружеское расположение, и больше ничего. страж, который успел за время знакомства с ним сменить несколько подружек, попросту поражался такой стойкости. только гвендолен, вошедшая в их тесную компанию, казалось, удостоилась наконец чести стать избранницей легата. неизменно готовая броситься в любую схватку, лишь бы находиться рядом с рейлинном, ласковая и милая, она была довольно привлекательной внешне и задалась явной целью влюбить в себя гладиатора. он вроде бы не имел ничего против, только лакстри, ощущая себя на стороне гвен, тревожился исходу этого амурного дела: как бы помочь им, незаметно, но верно?
    пока доблестный воин витал мыслями где-то далеко, рей успел привести пленника в чувство и теперь готовился вынуть кляп, не без тайного злорадства наблюдая за бешеным вращением глаз асмодианина, пребывающего в крайней степени гнева. ловким движением гладиатор снял повязку со рта спеленутого врага и поморщился от неслыханных ранее ругательств, потоком извергнувшихся из уст пленника.
    - один момент: а как ты собираешься с ним беседовать? – обеспокоился лакстри, с превеликой аккуратностью, чтобы уберечь раненый бок, опускаясь на камень у изголовья лежащего навзничь даэва, - мало того, что паренек донельзя расстроен, так еще и лопочет не по нашему. честно говоря, я ни слова не понял из этой белиберды, кроме красноречивой интонации.
    рей взглянул на друга и в словах, обращенных к другу, промелькнула тень превосходства:
    - пока некоторые упражнялись в количестве выпитых коктейлей, я протирал скамью в библиотеке элизиума, изучая асмодианский. сейчас посмотрим, насколько мне это удалось, - он перевел глаза на пленника и властно произнес на чужом языке:
    - здравствуй, достойный враг. мы не причиним тебе вреда, если честно ответишь на несколько вопросов.
    асмодианин с ненавистью поглядел на него и прохрипел:
    - да чтобы эксклейм, страж империи теней, прослыл предателем? не будет этого! - после чего отвернулся, утратив, казалось любой интерес к происходящему.
    - что он сказал? – забеспокоился лакстри, любопытство которого не позволяло упускать ни мгновения из происходящего.
    - империя теней, - ответил рей, переходя на элийский, - ты не в курсе, входит ли такой легион в недавно созданную коалицию асмодианских сил[sup]6[/sup], противовес нашему совету?
    - хм-м, - задумался страж, и спустя пару секунд выложил все, что пришло на ум, - если бы они участвовали в войнах абисса, мы бы слышали о нем раньше. наверное, не столь важный и многочисленный, но судя по гонору этого типчика...
    - я тоже склоняюсь к тому, что наш пленник принадлежит к легиону, вступившему в кас, - подытожил гладиатор, нахмурившись. затем он покосился на связанного асмодианина, который гордо отвернулся от элийцев, но все же дергался, пытаясь освободиться и внимательно прислушивался к речам врагов, - чем бы его зацепить?
    - блефуй, как асфель перед балаурами, - хохотнул лакстри, но тут же поморщился, ощупывая рану, - первый раз, что ли!
    рейлинн скорчил недовольную гримасу: как назло на ум не приходило ничего путного, что помогло бы разговорить пленника. обычно лазутчики на стороне врага предпочитали наблюдение, а не захват пленных с попытками выведать информацию, потому что не боявшиеся смерти даэвы могли со спокойной душой отвергать любые уговоры и не идти на контакт до последнего. оставалось только одно, что рей и сделал, обернувшись к асмодианину:
    - вы думаете, что кас всесилен? чернокрылые не смогут удержать бездну, если на каждого вашего воина выступит трое наших, отлично экипированных, сильных и опытных бойцов. а затем мы придем в асмодею, как видишь, сейчас в нашей власти ты, а потом – будут все. так что советую быть посговорчивей, пленник!
    гладиатор говорил всякую чепуху не для того, чтобы показать могущество элийцев или открыть ему тайные планы совета, целью его было разозлить связанного даэва настолько, чтобы тот даже нехотя, в порыве гнева, открыл, возможно, какую-то важную информацию. и это удалось на отлично, пленник, услышав произнесенную с высокомерием и превосходством тираду, сорвался чуть ли не на крик:
    - белокрылые мерзавцы! да мы каждую крепость будем охранять, ни одной осады не пропустим! только суньтесь в абисс, вмиг получите по носу!
    - ну? – требовательно спросил лакстри, ожидая перевода. рей торопливо истолковал слова асмодианина, рывком поднялся с корточек и несколько раз притопнул на месте, разминая затекшие ноги. закинув за спину копье черного металла, он скомандовал с привычной уверенностью:
    - сматываемся. большего от него не добиться.
    - но мы же ничего не узнали! – запротестовал страж, тоже поднимаясь, и обеспокоенно посмотрел на командира. рейлинн скептически посмотрел на него и поддел:
    - теряешь хватку, друг. мы узнали, что кас будет участвовать во всех осадах, тогда асмодианам придется распылить силы между всеми крепостями. а значит...
    - все, больше не говори. понял! – встрепенулся лакстри. он изготовился к отступлению и после мгновения молчания невинно осведомился у гладиатора, указывая на связанного врага: - этого развязывать не будем?
    рей улыбнулся самой опасной из своих улыбок, после чего отрицательно покачал головой:
    - такого подарка, как легкая смерть, мы ему не обещали. а за строптивость пусть полежит здесь какое-то время, надеюсь, долгое, учитывая отдаленность от дороги. должны же мы доказать свою жестокость и кровожадность!
    - гад ты ползучий, - восхитился лакстри и последовал примеру друга, который уже начал читать заклинание перемещения в элиос.
    - кто бы сомневался? – в ироничной манере ответил рей перед тем, как исчезнуть со световой вспышкой из-под туманного неба асмодеи.

    прим. автора:
    [sup]1[/sup]вилкос – прототипом послужил добрый товарищ, центурион империи теней и просто хороший парень, известный под ником форкас.
    [sup]2[/sup]хевен – известная в рядах империи теней целительница anysky послужила прототипом этого персонажа. в действительности возлюбленная форкаса, талантливая, симпатичная и очень приятная девушка.
    [sup]3[/sup]верджи – оргиинальный ник. к сожалению, фантазия автора не включилась, чтобы достойно изменить имя этого персонажа. думаю, этот опытный страж многим знаком, он в действительности был другом и соратником аваддона – легата империи теней. [sup]
    4[/sup]док – прототипом послужил талантливый волшебник, правая рука аваддона, известный как ddos. [sup]
    5[/sup]как нетрудно догадаться, это сорт пива.
    [sup]6[/sup]коалиция асмодианских сил или кас – обьединение легионов, созданное для борьбы асмодиан против элийцев и балауров в бездне.

    глава 16
    «вчера еще в глаза глядел,
    а нынче - все косится в сторону!
    вчера еще до птиц сидел, -
    все жаворонки нынче - вороны!
    я глупая, а ты умен,
    живой, а я остолбенелая.
    о вопль женщин всех времен:
    "мой милый, что тебе я сделала?!"…»
    м. цветаева


    лунный свет посеребрил цветущие деревья элизиума, парящие над улицами города, словно в невесомой дымке. волшебное сияние зашагало по пустынным ночным улицам, заглянуло в открытые окна, чтобы войти в каждый дом и разлечься прихотливыми бликами на полу, стенах и обстановке. вслед за ним, тем же путем, только по небу, выкатился пылающий бледным светом диск луны, и тьма затаилась перед ним, спряталась в самые кромешные уголки города.
    мужчина глубоко вздохнул, задул ненужную свечу и подошел к распахнутым ставням. происходящее казалось сном, в то время как недавний сон поражал реальностью. все перемешалось под волшебным, исполненным непонятной тоски сиянием ночи.
    тихий скрип половиц за спиной заставил настороженно оглянуться, больше по-привычке, чем от необходимости. невесомая женская фигура, закутанная в полупрозрачные одежды, остановилась рядом, храня молчание. только ощущение теплого дыхания на щеке заставляло поверить в происходящее. оно согревало, и сердце, измученное веками ожидания, позволило себе на миг откликнуться. но только на миг.
    зачарованно глядя на луну, стояли так довольно долго, прежде чем негромкий голос произнес с нежностью:
    - ты не задумывался, почему ночь считают временем для откровений и любви? может, это из-за лунного волшебства, открывающего взгляду ровно столько, сколько нужно открыть...
    - откровение часто пугает. что же до любви... какая же это непозволительная роскошь на войне, - горько улыбнулся рейлинн, ежась не столько от свежего ветерка, сколько от недавних воспоминаний.
    гвендолен повернулась к нему и провела ласковыми пальцами по мягким волосам на виске, задержав движение там, где слышалось биение пульса. пытливо заглянув в бездонные зеленые глаза, она произнесла с искренностью:
    - нет в мире того, что нельзя было бы объяснить. или понять без слов.
    подкупающая убежденность в голосе заставила разжаться тиски льда, сковывающие грудь, и мужчина начал говорить, выплескивая накопившиеся чувства: сначала робко и неуверенно, а потом все более горячно, заставляя верить, зажигая давно потухшие искры полузабытой страсти:
    - я любил когда-то, и не слишком ценил это, будучи юным глупцом. манящие вдаль дороги, жажда славы и свершений заставили покинуть любимую. никто не ведал, что это будет навсегда, что дальнейшая судьба её останется для меня неизвестной, а обещание не покидать – станет лишь пустым звуком.
    вспоминая эти глаза, казавшиеся каплями расплавленного серебра, которые смотрели с такой надеждой, не могу себе простить предательства. чего стоило в тот миг повернуть назад? ненужной гордости? мгновения стыда? я жестоко поплатился за то, что принял любовь как должное и не понимал, что это бесценный дар, без которого незачем жить.
    - ты винишь себя? но на всё, что случается с нами, воля владык! – слова лились бальзамом, только слишком огрубевшие шрамы остались на той старой ране.
    - о, владыки далеко не всесильны. никто не смог вернуть мне ее или просто открыть, что стало с линн. после того, как пришло понимание, что мольбы мои не услышаны богами, я решил искать сам. истоптал все тропы элиоса, сражаясь с жуткими тварями, которых после катаклизма появилось великое множество. но тщетно. и тогда самые жуткие твари поселились в сердце.
    девушка распахнула глаза в немом изумлении. сама она родилась после вселенской катастрофы, и до сих пор не знала, что рей является выходцем из той забытой эпохи, которую теперь величали историей. справившись с эмоциями, она тихо, но твердо произнесла:
    - время вылечит любую боль. нужно идти вперед, а не оглядываться каждый раз на то, чему не суждено было сбыться. ты чист перед своей совестью, ведь даже боги оказались бессильны перед катастрофой.
    - ошибаешься, - рей внезапно резко повернул голову, поднимая взгляд к небу, на котором сияла луна. диск её казался смазанным от непрошеных слёз, - я тоже ошибался, когда думал, что у нас получится. получилось только потерять все в одно мгновение.
    тяжелое молчание осело незримой пылью на две фигуры, освещаемые лишь призрачным лунным светом. гвен в отчаянии закусила губу, пытаясь понять, как пробиться сквозь броню тоски и железной уверенности в собственной вине, окружавших гладиатора самым несокрушимым в мире доспехом. робко касаясь его руки, она нашла слова:
    - мне так жаль, что тебе пришлось столько вынести. не понимаю, как жил все это время, терзаясь..., - сделав паузу, она все же решилась сказать о главном, - позволь мне утолить эту боль.
    последняя фраза повисла в воздухе, и гвендолен успела трижды пожалеть о том, что сказала её, прежде чем гладиатор обернулся к девушке и ласково произнес, сжав её руки своими твердыми, огрубевшими пальцами воина:
    - какая же ты храбрая и замечательная, малышка. а я – ничтожество, не способное ничем ответить на самое дорогое, что может быть подарено женщиной. еще вчера был бы рад растаять и сгореть вместе с тобой, по крайней мере, я бы очень сильно попытался это сделать, только сейчас... все изменилось, прости.
    - почему? – дрожащими губами прошептала она, внезапно ощущая, как леденеет сердце.
    рей резко разжал руки, позволив им упасть вдоль тела. глядя на гвен, такую сильную и в то же время слабую, он не мог признаться, что любил ее, только любил совсем не так, как нужно было девушке, не дружбы она ожидала от него. неспособный дать большего, чувствовал себя донельзя мерзко. внутренне корчась от необходимости быть жестоким и причинять боль, мужчина произнес:
    - я видел сон. видел линн, мою единственную любимую, прекрасную, как никогда, асмодианку. но даже грива и черные крылья не помешали бы мне её обнять, только... встреча, которая началась боем, не успела закончиться миром – она вдруг исчезла, словно по воле безумного кукловода. меня переполняет грусть от мысли, что может быть лучше смерть разлучила бы нас, чем вечная ненависть, но в то же время родилась необъяснимая надежда. сердце ничего не забыло, понимаешь?
    ответом на эти исполненные муки слова, терзающие обоих не хуже острого кинжала, стало тихое шуршание одежд, с которым гвендолен покинула комнату. двигаясь медленно, но решительно, под исполненным отчаяния взглядом мужчины. рей молча смотрел вслед, не желая оскорблять еще и жалостью, раз успел унизить отказом.
    на миг задержавшись у двери, она обернулась, и сказала с мудростью настоящей женщины:
    - мне очень жаль тебя...

    * * *
    селение оборотней туманной гривы занимало зеленые земли на юго-западе морхейма. это были песчаного цвета холмы и поросшие изумрудной травой долины, выглядевшие такими прекрасными, умиротворяющими, если не вспоминать об опасных монстрах, обитающих там. полные неожиданных ловушек, каменных мостиков, обрывов и, конечно же, полчищ тренированных оборотней, хорошо охраняемые территории заставляли забыть о всем внешнем великолепии, стоило лишь ступить на них.
    нужно сказать, что культура оборотней, хоть и чуждая людям, не была лишена некой привлекательности. куполообразные строения из выдубленных шкур, разрисованные странными письменами; тотемы и знамена, изображающие духов-покровителей племени; даже сами одежды оборотней, особенно шаманов, смотрелись очень живописно. но каждый путник, попадая в селение, мог наблюдать не только это, а и стройные отряды монстров, патрулирующие дороги, многократно повторяющиеся на случай нападения ворота и заставы, возле которых была выставлена нешуточная охрана, а также пестрые поля аделлы, обрабатываемые забавными с виду, но весьма воинственными муглами.
    чтобы пробиться сквозь воинство оборотней, группам даэвов приходилось немало попотеть, а то и умереть при этом, иногда по несколько раз. только снова и снова асмодиане пытались штурмовать логово оборотней, ведь творимые ими бесчинства требовалось прекратить.
    на краю деревушки муглов, примкнувшей к обрыву, горел костер. пламя было искусно скрыто от посторонних глаз за куполом жилища, и даже мугл-охранник из племени му-му, несший дозор у входа, не мог бы заметить приютившихся позади строения даэвов.
    маленький уголок покоя на каменной площадке у самого обрыва стал прибежищем храброго отряда эксклейма, отправленного в селение туманной гривы по очень важному заданию.
    не все оборотни были непримиримыми врагами людей. некоторые племена, исполнившись мудрости, приняли решение перейти на сторону асмодиан, и одним из них было племя серебряной гривы. устав от бессмысленного противостояния, дружественные оборотни сохраняли нейтралитет в борьбе даэвов против своих недружелюбных сородичей, будучи уверенными в том, что люди сдержат нерушимое слово союза и оставят в неприкосновенности их родные селения.
    к сожалению, слишком многие оборотни нерушимо следовали заветам покровителей-балауров, и со всей беспощадностью поддавали жестоким пыткам тех своих сородичей, которые предпочли мир войне. одним из последних в лапы оборотней туманной гривы попался кананта. сей миротворец возжелал проповедовать «неразумным братьям» все преимущества союза с людьми, и жестоко поплатился за это, попав в плен. его призыв о помощи передал союзникам верховный шаман серебряной гривы аната, вкупе с просьбой любой ценой освободить кананту. именно отряд эксклейма отправился в полный опасностей поход и сейчас пребывал в самом сердце логова тварей, дожидаясь рассвета, чтобы продолжить путь.
    - эх, хорошо, - потянулся страж, довольный, что есть возможность отдохнуть. ему немало досталось в недавнем прорыве через ворота, несмотря на все усилия двух лекарей, и обнаружив безопасное место для отдыха, он с удовольствием объявил привал до утра.
    - только посмотрите, какая луна, - мечтательно протянул дон фьюри, который не без труда вытянулся во весь рост на узкой площадке и лежал теперь, закинув руки за голову, наблюдая за россыпью звезд в ночном небе.
    целительница, сидевшая рядом у костра, поджав под себя ноги, вскинула взгляд и задумчиво произнесла:
    - матушка вернарди, у которой я жила еще до того, как люди разделились на две расы, всегда говорила, что луна - это пристанище для умерших душ. они смотрят на нас по ночам, избегая губительного дневного света, и только иногда спускаются на землю, чтобы невидимыми призраками скользить среди людей, насылая самым достойным – вещие сны...
    - враки, - засмеялся боди и подкинул еще несколько поленец из трофеев, захваченных у оборотней, в жаркое пламя.
    - а еще матушка говорила, что души неверующих никогда не вознесутся на небеса, - поддела мира чародея, ничуть не обескураженная ответом. она прекрасно знала, что боди признавал только то волшебство, которое способно поджарить, заморозить или испепелить врага, а чудеса и мистика для него всегда были сказками.
    страж улыбнулся, сорвал травинку и принялся жевать её, глядя, как пляшут крошечными огненными элементалями языки костра. фьюри поглядел на него искоса, и вдруг расхохотался:
    - мира, ты плохо кормишь эксклейма. гляди, он уже на траву перешел!
    - ничего подобного, - запротестовал воин, скрывая улыбку, так и просившуюся на уста. в глазах, обращенных к целительнице, плескалось веселье. но девушка не разделила восторженно-радостного настроения друзей, только пожала плечами и вздохнула, отвернув лицо.
    ассасин чутко уловил смену настроения целительницы. приподнявшись на локте, так, чтобы удобней было разговаривать, он произнес, внимательно глядя на нее:
    - неужели наша стойкая леди влюбилась? откуда столько меланхолии, обычно тебе не свойственной?
    - готов влюбиться в ответ. так сказать, с самыми приличными намерениями, - тут же встрял эксклейм, радостно потирая ладони для пущего эффекта. чародей, который глядя на этот энтузиазм, возмущенно фыркнул, не смог удержать комментария:
    - экс, ты готов влюбиться в добрую половину женского населения асмодеи, у кого верхний этаж превосходит размерами нижний. осторожней, мира, он опасен!
    - не пали контору, - шикнул на него страж, отчаянно балагуря в попытке развеселить целительницу. та и впрямь как-то приуныла, и причины этого друзьям были неизвестны. вроде ничего такого не сказали, чтобы лишним показалось, а вот-те на, грустит и печалится.
    - у вас нет ни единого шанса, - с показным превосходством глянул на ребят убийца и подмигнул девушке здоровым глазом со словами, - из всех я самый красивый, так что влюбляться надо в меня, правда, мирабелька?
    та только взглянула на них, замечая тревогу и дружеское расположение, от чего теплело на сердце, затем немного беспомощно, хотя и очаровательно улыбнулась:
    - вы самые замечательные даэвы, которых я когда-либо знала! но влюбиться, увы, не могу – ведь вы такие хорошие, каждый, что выбрать кого-то одного просто нереально.
    - и все же, почему грустишь? может, мы сможем чем-нибудь помочь? – не дал себя отвлечь хвалебными речами фьюри. весь его облик так и лучился любопытством: от кончиков причудливо заплетенных волос, до новых щегольских сапог с отворотами. мира снова вздохнула, не сдержав еще одного взгляда на луну, и решила открыть друзьям свои печали, терзающие одинокое сердце, - будь что будет:
    - когда я еще была простой смертной, - начала девушка негромкий рассказ, - матушка вернарди учила меня предсказывать будущее. сама будучи известной гадалкой, она видела многое, что недоступно обычному человеку или даэву, но даже под её наставничеством мне так и не удалось постичь эту премудрость. то ли искры таланта не хватило, то ли упорства. вот только сны вещие являлись всегда, и сейчас, глядя на луну, вспомнила о них.
    - как интересно, - загорелся фьюри, - о чем же они были, сны твои?
    откинув прядь волос, упавшую на лоб, девушка медленно, будто нехотя, ответила:
    - что раньше было, то забылось. когда мунин готовил меня к участи даэва, матушке пришлось открыть прошлое: я вспомнила все, кроме…любви, наверное. знаю, была она, когда-то сердце пело и плакало одновременно.
    - ох уж эти девушки, - вмешался в беседу чародей, который вглядывался в очертания скалы, нависающей темной громадой над дорогой вдали, - если не помнишь – ничего и не было, разве непонятно?
    - цыц, - шикнул ассасин, охочий до романтических историй, - а дальше что?
    - дальше… - мира задумчиво посмотрела на языки пламени, пляшущие странный танец, и продолжила, - когда прорицатель открыл мне будущее, не иллюзорное, как обычно, а всамделишнее, там я увидела белокрылого воина. он был прекрасен, несмотря на холодные, словно лед, глаза. мы дрались, но потом элиец остановился и не стал убивать меня. только застыл, будто привидение увидел.
    - начинается, - произнес страж довольно неодобрительно, впрочем, сделал это так тихо, что никто и не услышал.
    - а сейчас приходят сны о нем, снова и снова: вещие ли? то он мой возлюбленный и уходит куда-то, а я молю остаться, то снова жаркий бой, в котором белокрылый пощадил асмодианку. думаю, мы любили друг друга когда-то… или все же нет? невесело осознавать, что у этой истории может не оказаться хорошего конца, ведь каждая женщина мечтает о счастливой любви. только тянет меня к нему одному, и мысленно каждый раз возвращаюсь в те сны, что наградой или проклятием, но связали нить между нами.
    последние слова целительница произнесла безнадежно, но твердо. пытливо посмотрела на друзей: поймут ли? не осудят ли? влюбиться в элийца, извечного врага, достойного лишь ненависти, – что может быть хуже для асмодиан?
    ребята обескуражено переглядывались, не решаясь отвечать на неожиданное откровение. полная шуток и дурачества дружеская беседа у костра переросла в серьезный разговор, когда обнажаются души. неловкость и смущение, это только самое малое, что ощущали товарищи сейчас. наконец эксклейм шумно выдохнул воздух, хлопнул тыльной стороной ладоней по коленям и голосом, в котором вместе с легкой хрипотцой звучала тщательно скрываемая горечь, произнес:
    - дела невеселые. не могу себе представить, как это можно – влюбиться во врага? может, это просто испытание какое? на патриотизм и стойкость духа? ведь помните, меня недавно элийцы схватили, чуть ли не пытали, а я не сдался без боя и ничего им так и не сказал!
    - уже каждый прохожий в курсе этого происшествия, - заверил его чародей невинным голосом, - даже повстанцы ривара перешептываются, какой страж эксклейм молодец!
    но страж не принял шутливого тона, только покосился на боди, и с нажимом продолжил:
    - да, схватили и чуть не убили! заклятые враги, без стыда, совести и благородства! как же можно их любить? нельзя, просто нельзя, мира! понимаешь?
    девушка, к которой был обращен сей крик души, только пожала плечами. ей стало легче, что смогла выговориться, но и несоразмерно труднее выдерживать натиск не осуждения, чего в словах стража никак не могло быть, а правды. искренней правды, что сомнениями терзала и ее душу: неправильно было это все для асмодианки, отдавшей клятву верности темному владыке асфелю. она разрывалась между сладким томящим чувством, которому нет названия, и чувством вины, камнем упавшим на сердце.
    тут в беседу вмешался ассасин, который не испытывал к элийцам такого всепоглощающего чувства ненависти, как экс, несмотря на то, о чем поговаривали в легионе: что фьюри потерял свой глаз именно в элийском плену, где ему довелось побывать. еще судачили, что убийца встретил там белокрылую подругу, с которой часто встречается в укромных уголках абисса, но сам он эти сплетни никак не подтверждал, впрочем, и не опровергал тоже. фьюри внимательно посмотрел в прозрачные серые глаза целительницы и произнес:
    - ты вольна любить кого угодно: асмодианина, элийца или оборотня, - при этих словах боди откровенно хохотнул, а страж обиженно надулся, но ассасин невозмутимо продолжил, - помни только, что любить - не значит губить себя, свои честь и гордость… вот так.
    мира кивнула, будучи полностью согласна с мнением фьюри. кто знает, какие узы связывают её с этим белокрылым воином, являющимся в снах? и получится ли встретиться наяву? главное, она всегда должна помнить, что обладает черными крыльями и гордостью за свою расу. пусть даже перед лицом любви. в первый раз за этот вечер девушка улыбнулась без затаенной печали. все-таки как замечательно иметь друзей, которые поддержат в трудную минуту! вот и эксклейм, который обиженно засопел, потому что слова ассасина пришлись ему не по нраву, только буркнул:
    - пусть наших любит лучше… поддерживая отечественного производителя, так сказать. я, к примеру, чем не хорош?
    - самый лучший, - заверила его мира успокаивающим тоном, каким увещевают капризных детей, - запомню, что нужно чаще кормить и к траве близко не подпускать…
    дон фьюри не сдержал взрыва смеха, только чародей поддержал обескураженного стража, хлопнув того по плечу и подтвердив на немое вопрошание, застывшее в глазах экса, мол, да, этих женщин без фляги рейдамовой водки никак не понять!

    глава 17
    «сжала руки под тёмной вуалью...
    "отчего ты сегодня бледна?" -
    от того, что я терпкой печалью
    напоила его допьяна...»
    а. ахматова


    цитадель тэминона выглядела прекрасной, впрочем, как каждое строение элиоса, к созданию которого приобщилась светлая владычица ариэль. мощная крепость из светлого камня поражала своим величием. внешне почти не украшенная, кроме отделки рельефной лепниной у входа, очаровывала простотой линий. внутри раскинулись белоснежные балюстрады второго этажа, зазывали в свои лавки торговцы, отдавали приказы командиры и кипела жизнь, хранимая вечнозеленым кибелиском, расположившимся напротив храма владык.
    огромное цветущее дерево, раскинувшее ветви над замком, было братом-близнецом деревьев с тенистых улочек элизиума, если не считать того, что превосходило их размерами в десятки раз. белоснежные лепестки его ловили отблески пурпурного неба, превращаясь на мгновение в капельки крови, напоминая, что бездна – это в первую очередь место боли и смерти.
    в остальном обстановка крепости ничем не напоминала о том, что за её пределами бушует война. выстреливали разноцветьем линий телепорты, ведущие в элиос, расположенные на трех прилегающих к крепости площадях, новички испуганно жались к перилам мостиков, соединяющих их. всеобщая атмосфера оживленности и военной строгости царила под куполом, надежно охраняющим оплот элийцев от атак врага. старая легенда гласила, что эфирный щит был создан таинственной владычицей кайсинель и с тех пор, как укрыл он цитадель, ни один асмодианин не мог пересечь страшную магическую границу, сжигающую плоть и кости дотла.
    сегодня в тэминоне собралось несметное количество воинов. они стояли группками и поодиночке, беседовали, смеялись или устраивали показательные бои. кто-то бежал в замок прикупить недостающих припасов, самые предприимчивые продавали собственные товары, усевшись в торговые лавки. разведчики, по обычаю, уже отправились на западный осколок ратесерана (1), что делалось загодя, чтобы обозначить дислокацию сил асмодиан, остальные же в ожидании распоряжений командиров создавали оживленную и сумбурную атмосферу на каждой из трех площадей.
    сборище воинов, хоть на первый взгляд выглядело хаотичной массой народа, на второй – смотрелось внушительно: каждый даэв сиял и звенел при каждом движении добротными доспехами, многочисленное оружие было спрятано пока в ножны или за спины, но готово к использованию в любой момент. а самое главное – в глазах читались спокойствие и уверенность в своих силах, ведь никогда еще элийцы не собирали такую многочисленную армию, сильную и несокрушимую. когда за спиной сила, воевать становится немного легче, чем если ты стоишь среди горстки соратников и звереешь от сознания собственного бессилия перед многочисленными врагами.
    поводом для сбора сил элийцев был клич, брошенный советом легионов. эта воинственная коалиция, как только получила полную свободу действий, сразу же приступила к осуществлению грандиозного замысла: захвата всех крепостей бездны под флаги элиоса. некоторые задачи поручили легионам, желающим вступить в совет, как это было с возрождением под предводительством рейлинна, но основная миссия – верхний уровень абисса с его мощными цитаделями, которые требовалось отбить у жестоких асмодиан, должны были покорить объединенные силы элийцев: армия, для которой совет призвал воинов изо всех уголков солнечной половины атреи.

    рей с шиком приземлился на возвышении перед площадью, обозначенной местом сбора для его бойцов. оставаясь для них незамеченным, он неуловимым движением спрятал крылья и стал наблюдать за воинами, грудившимися внизу: стройные, отлично экипированные даэвы, щеголявшие красными плащами легиона возрождения выглядели спокойными и уверенными в своих силах. эта уверенность передалась и командиру: сегодняшняя битва должна увенчаться успехом! ведь на карту поставлено очень многое.
    как и подобает легату, все дни, предшествующие этому, рейлинн трудился не покладая рук. его стремительная фигура появлялась в бездне, где херт и марли вдалбливали в головы бойцов тонкое понимание тактики сражения за крепость и воздушных боев. гладиатор чутко следил за процессом обучения, ободряя и поддерживая каждого легионера.
    потом он отправлялся в элизиум, проверить как идут дела у гвендолен, которой в нелегком деле приема новых членов легиона помогал даймон. рей самолично присматривался к новичкам и отмечал самых толковых, опытных в военном деле даэвов, чтобы потом сформировать под их руководством боевые шестерки. новые отряды создавались и сразу же направлялись в бездну, от чего херт плевался и злился, но должен был бесконечное количество раз повторять обучение для каждой «порции» новоприбывших.
    даже когда свет дня вытесняли вечерние сумерки, легат не мог позволить себе отдохнуть: требовалось выслушать доклады лакстри и центурионов, которых страж подобрал в отряд разведки. рею пришлось два раза собирать совет адъютантов, чтобы на основании полученной информации поменять стратегию ведения предстоящей им битвы за крепость серного дерева. асмодиане не сидели на месте, и хоть планы элийского совета легионов держались в строжайшей тайне на всех уровнях, враги что-то явно затевали, то и дело сновая по абиссу с неведомой целью.
    в часы досуга гладиатор «отдыхал» в различных походах, помогая наименее подготовленным к войне легионерам добыть надлежащую экипировку. поначалу он попробовал привлечь к этому делу адъютантов, но те, утомленные дневными заботами, совсем выдыхались, даже неутомимый в вопросах хорошей драке лакстри. глядя на сонные лица друзей, рей решительно отправлял их спать, чтобы за ночь отдыха набраться сил. сам же гладиатор, казалось, не чувствовал усталости, в мозгу настойчиво звенел колокольчик, как-будто предвещая, что скоро наступит что-то очень важное и долгожданное, к чему необходимо быть готовым.
    рейлинн привык заниматься делами легиона, ведь много лет не имел другого смысла жизни. но сейчас, падая в постель под утро, чтобы забыться хотя бы на пару часов, он понимал, что взятый темп нельзя выдерживать долго. понимал, и продолжал выматывать себя, надеясь изгнать усталостью странные сны, которые, вместе с тем, втайне желал увидеть снова. он напоминал себе, что давно уже не тот храбрый юный следопыт, готовый идти за славой и доблестью хоть в само поднебесье, равно как и за любовью. жизнь научила его цинизму и скептическому отношению ко всему. но в то же время рей мог оставить мысли об искрах нежности и тепла, которые появлялись в душе от этих снов, героиней которых была потерянная когда-то любимая. что-то творилось в душе белокрылого командира, тревожное и опасное, но обнадеживающее, будто лёд, который тронулся по весне.
    сейчас же, наблюдая за своими легионерами, гладиатор отбросил все мысли, которые могли помешать войне. он остался доволен проделанной работой: адъютанты прекрасно справились с поставленными задачами и могли чувствовать заслуженную гордость за свои свершения. хотя окончательную оценку совместных трудов покажет результат битвы за серное дерево, рей еще вчера, на малом совете, раздал ребятам денежную премию вкупе с личным восхищением достижениями каждого. они это заслужили.

    запыхавшись, к легату подбежал лакстри. не без труда притормозил возле гладиатора – давала о себе знать инерция, усиленная тяжеленными доспехами, и громко, перекрикивая доносившийся снизу шум, спросил:
    - твое легатство, так твою рас так, разве основные альянсы положено вести не нам, адъютантам, а центурионам?!
    - да, - спокойно ответил рей, переводя на друга невозмутимый взгляд, - утром я передал это решение херту, он должен был сказать остальным. собственно, от чего такое удивление?
    - я-то покомандовать рассчитывал, разумеется! – выдал лакстри смешок, в котором было не столько обычного балагурства, сколько нервозности, и добавил уже более рассудительно, - ведь напортачат где-то, навыков и опыта у центурионов поменьше, чем у нас...
    гладиатор только хмыкнул и, возвращаясь к наблюдению за даэвами, копошащимися внизу, пояснил:
    - будем командовать командирами, разве не очевидно? ты же сам докладывал, что асмодиане стягивают в абисс все силы. нашему отряду необходимо быть крайне мобильным и быстро перемещаться в нужную точку битвы, чтобы исключить даже намек на поражение.
    - легат большой, ему видней, ага, - прокомментировал лакстри, - а жевал ты все-таки виртуозно нейтрализовал, я восхищен!
    рей улыбнулся приятным воспоминаниям и протянул:
    - да-а, когда на последнем совете легионов я проголосовал за то, чтобы их направили на захват астерии, глава жевал чуть со стула не упал. конечно же, они согласились – просто вцепились в эту задачу, надеясь получить море преимуществ от обладания крепостью верхнего абисса и обскакать соперника в моем лице. я рассудил, что нам сейчас это не выгодно, и спокойно уступил, но дон браун поразился до глубины души. он никак не способен понять: кроме желания проглотить кусок побольше есть еще и более-менее разумное планирование стратегии развития легиона... ладно, лирические моменты обсудим потом, пора спускаться и начинать воплощать план совета.
    страж последовал за стремительно спланировавшим вниз легатом, лелея надежду, что его худшие опасения не сбудутся и этот грандиозный по замыслу план все же не полетит вверх тормашками при столкновении с силами чернокрылых. он был уверен только в одном – легион возрождения во главе с легатом добьется владения крепость во что бы то ни стало, и предвкушал при этом отличную драку.

    рейлинн стоял перед легионерами, не без гордости поглядывая на крепких, подтянутых бойцов, которые при виде легата из расхлябанной массы даэвов за считанные секунды перегруппировались, превращаясь в настоящее воинство, стоящее ровными шеренгами согласно спискам. рядом с гладиатором материализовались неразлучные херт и марли, доложили, что капитанами альянсов назначены наиболее отличившиеся при тактических учениях в абиссе центурионы. впрочем, говорил, по-обыкновению ассасин, а лучница при этом помалкивала, только весь её вид лучился удовольствием от проделанной работы: им удалось совершить неимоверное, за неполных три дня научить неопытных даэвов бороздить просторы бездны так непринужденно, будто это улицы элизиума.
    откуда-то из задних шеренг к рею протолкалась гвендолен, одетая по случаю битвы в новые, сверкающие кольчужные доспехи. в руках она сжимала списки альянсов, и остановившись возле легата четко, по военному, доложила:
    - отряды сгруппированы согласно твоим рекомендациям, альянсы резерва идут отдельно от остальных. капитаны альянсов ждут приказов, разведчики отправились на западный осколок ратесерана, как ты приказал, это лучники и убийцы в маскировке. наш отряд в сборе, только даймон подойдет, сказал, что будет через минуту. принимай командование!
    хотя в её голосе, после событий вчерашней ночи, сквозил легкий холод, никто кроме рея его не почувствовал. сейчас мысли у всех были направленны только на бой, жаркий и непредсказуемый, который предстоит не только выдержать, но и выиграть, чтобы не посрамить честь легиона и всей элийской расы. гладиатор позволил себе только одну улыбку, адресовав её целительнице, прежде чем отбросить все ненужное и сосредоточиться на том, какие напутственные слова он произнесет перед своими воинами.

    * * *
    - ребята! подъем и стройсь, воевать идем! – донельзя довольный страж вихрем ворвался в штаб империи теней, где с самого утра засели его друзья.
    мира и фьюри лежали на диване, каждый в противоположном углу, и хотя целительница давно столкнула излишне длинные ноги парня наземь, чтобы не мешали, оставив лежать только лучшую половину ассасина, ему несмотря ни на что было весьма комфортно обыгрывать девушку в карты. немудреная игра под названием «пинг» (2) не зависела ни от чего, кроме удачливости игрока, с чем у миры было довольно туго: каждую новую победу вкупе с порцией кинар (играть на интерес не так забавно, поверьте!) убийца ознаменовывал восторженными воплями.
    боди расположился в некотором отдалении от них, где занимался усилением нового посоха с помощью волшебных камней. в зависимости от успеха или неудачи данного процесса, до ребят доносились то радостные возгласы, то грязные ругательства: усиление, или «заточка» оружия, как говорили простые обыватели, было весьма трудоемким и дорогостоящим делом, особенно если волшебные камни, несказанно дорогие, никак не хотели добавлять оружию дополнительные параметры в силе атаки и выносливости, а раз за разом исчезали с гнусным пшиком при попытке усиления.
    услышав призыв эксклейма, бравый отряд привычно бросил текущие занятия, спешно собираясь в поход. при этом ребята, конечно же, не забыли засыпать стража вопросами:
    - что за спешка?
    - а с кем воевать? я стигмы на исцеление не поменяла!
    - куда я пойду с таким посохом?
    страж, который опустился на стул, ответил:
    - момент, припасы проверю! – убедившись, что не забыл взять все необходимое, он вскочил, полный кипучей энергии, подбежал к доске объявлений легиона, начеркал там парочку строк и только после этого повернулся к друзьям, - разведчики донесли, что элийцы что-то замышляют в бездне. мы, конечно, не лыком шиты, и пойдем в абисс защищать нашу крепость серного дерева. по распоряжению аваддона туда созывают абсолютно всех, не знаю, по необходимости или на всякий случай, мы-то с вами не столь опытны еще против белокрылых. но легату виднее, будем стоять насмерть, если что! в общем, легионеры уже все там, только нас дожидаются.
    - бездна! – выдохнула мира, медленно опускаясь на диван, с которого только что поднялась, - мне... мне очень страшно туда идти.
    - брось, - утешил фьюри, - там так весело бывает, рассказывали, особенно на защите крепости: элийцы могут и не прилететь, а вечеринку в ожидании закатывают знатную: с пивом, картами и танцами!
    боди, пребывающий в самом мрачном расположении духа от неудачного усиления оружия только саркастически хмыкнул:
    - посмотрим, как вы станцуете, если белокрылые заявятся огромной армией, как они обычно любят: пятеро на одного.
    - отставить пессимизм! – отозвался эксклейм, набирая в походную флягу пива, - там такие воины в крепости, что нас в обиду не дадут, но танцы с плясками отставить, фигляры мы или бойцы?!
    - я тебе потом скажу, после осады, - буркнул чародей, начиная вслед за всеми читать заклинание перемещения.
    мира только вздохнула, сама не своя от внезапной вспышки тревоги, но усилием воли подавила непрошеную слабость и через мгновение перед глазами уже высилась грозная и несокрушимая крепость фримума.

    * * *
    стремительными росчерками виднелись на пылающем пурпуром небе белые крылья, словно снегопадом укрывая темные просторы. элийцы летели идеально выверенным строем, опускаясь на безопасные, тактически выверенные участки для перегруппировки, чтобы спустя всего несколько ударов сердца продолжить свой путь: цель была уже совсем близко.
    рей и его верная команда были на острие огромного клина: зорко смотрели вперед, следя, чтобы ни один воин не отстал от армады товарищей, а также осматриваясь, нету ли поблизости крупных отрядов асмодиан. легат проверил мыслесвязь: особое умение командующего, которое позволяло отдавать приказы всему воинству, не боясь остаться неуслышанным, и с удовлетворением отметил, как послушные распоряжению, первый и третий альянсы ловко захватили артефакт призрачный дождь*, где по плану должны были находиться ники для возрождения армии. гладиатор и сам вступил в жаркий, но скоротечный бой, чувствуя, как мышцы наливаются силой, а ум, трезвый и холодный, планирует дальнейшие действия.
    - внимание! – раздался громкий, усиленный магией голос предводителя, спустя мгновение после того, как последний воин оставил на нике легиона свой отпечаток души, - подлетаем к крепости на максимальном ускорении. первый и пятый альянс разбивают ворота. второй и третий вместе со мной и отрядом адъютантов атакуют гарнизон с воздуха. лучники третьего альянса, помните о маскировке, которая позволит приблизиться к асмодианам, но не усердствуйте: в толпе врагов ваши доспехи выдержат недолго. четвертый альянс в резерве, держите на прицеле путь от артефакта, где расположены ники, к крепости: наши ребята, которым придется возродиться, должны возвращаться в ряды атакующих под прикрытием. стражи, не забывайте защищать целителей: без них никому не выжить в рубке. волшебники, вашей приоритетной целью должны быть целители противника, и только потом все остальные. готовы? тогда вперед, белокрылые! с нами – сила!
    громкий рев воодушевления был ему ответом, только лакстри, в присущей ему манере, тихо съязвил под нос:
    - с нами – рейлинн, вот как молодчики несутся за ним, любо-дорого посмотреть!
    - рей, - подлетел к гладиатору запыхавшийся херт, которому приходилось кроме того, чтобы следовать за легионерами, еще и осуществлять постоянную связь с командованием объединенных сил совета легионов. они атаковали верхние крепости бездны, где в любой момент могло случиться непредвиденное, и понадобиться помощь союзников. сосредоточенный и серьезный, убийца доложил, - осада ра-мирена (3) началась, наши проседают под огромной армадой асмодиан. совет просил посодействовать.
    - хорошо, - ответил рейлинн, задумчиво хмурясь, - пятый альянс, отставить прежние распоряжения, летите на верхний уровень на подмогу товарищам. вступаете в союз к юнайтам. херт, - обратился он к ассасину, - ты нужен мне сейчас в полной боевой готовности. передай, что просьба совета удовлетворена и начинаем!

    * * *
    мира топала за друзьями по одному из островов архипелага серного дерева и с любопытством оглядывалась по сторонам. дымящиеся странными испарениями покровы, по которым твердо ступали асмодиане, не внушали доверия: пройтись по ним босиком целительница никогда бы не осмелилась. к тому же, разлитые повсюду лужи, полные бурлящей и фосфоресцирующей жидкости, друзья уже записали в «опасные штуки», когда ассасин случайно наступил в одну из них и девушке пришлось спешно лечить его от отравления, вызванного странной субстанцией. искривленные словно по прихоти безумного садовода деревья и полчища монстров – вот и все, чем могли похвастаться острова, не считая, конечно, великолепно укрепленной и стратегически важной крепости с одноименным названием – серное дерево.
    после того, как ребята прибыли в крепость, где легионеры устроили большой праздник по случаю защиты крепости, пиво эксклейма закончилось слишком быстро, а карты у фьюри отобрал невыносимый крей. отсутствие элийцев, которые, по донесениям, похоже все собрались на верхнем уровне бездны, не лучшим образом повлияло на имперцев. со скуки они всячески забавлялись, вовлекая во всеобщее веселье воинов гарнизона крепости, так что в серном дереве происходило не военное действо, а нечто среднее между армейским фарсом и дружеской пирушкой.
    девушку с первым вдохом воздуха абисса обуяло волнение. она страшилась не того, что все здесь казалось необычным и странным – от багряно-пурпурного неба до огромной пылающей громады солнца – больше всего мира тревожилась, вспоминая сны. и ту полуявь будущего, которая когда-то явилась ей по велению безумного прорицателя.
    целительница чувствовала себя сжатой перед ударом пружиной и совсем не разделяла беззаботности друзей, беспечно гуляющих по бездне, будто здесь совсем некого опасаться. в данный момент они, по просьбе долговязого ассасина, отправились на поиски некого древня (4), беседа с которым понадобилась фьюри по какой-то миссии, и успели уже довольно далеко отойти от надежной защиты стен крепости.
    - мы уже подходим к самому краю острова, а нужного деревца все нет! – веселился страж, ловко срезая двуручным мечом верхушки хищных цветов, попадающихся на пути.
    - оно применило маскировку, оберегая свой покой от одного излишне назойливого убийцы! – вторил эксу боди, широко улыбаясь. по дороге в крепость чародею таки удалось заточить посох, от чего настроение его заметно улучшилось.
    фьюри сосредоточенно разглядывал карту, конечно же, забывая при этом смотреть под ноги, и мира, следующая за ним по пятам еле успела опутать заклинанием оков монстра, которому ассасин ненароком наступил на хвост.
    - это должно быть где-то здесь. вот и артефакт виднеется! – воскликнул убийца, поднял голову на миг, оглядываясь, и тут же уткнулся снова в пыльный свиток, разыскивая координаты затерявшегося на ядовито-зеленых просторах древня.
    - вот же огромное дерево, похоже на то, что живет в чаще фатамора (5) и любит посылать незадачливых путников в дальние дали с разнми поручениями! – мира не удержалась от того, чтобы подняться на крыльях на пару метров над поверхностью, и сразу же углядела искомого древня.
    - я помчал, – обрадовался фьюри, слопал свиток ускорения, и помахал рукой друзьям, продолжающим неспешно шагать, со словами, - поболтаю и вернусь, чур, не подслушивать!
    друзья тактично остановились в некотором отдалении. страж с чародеем принялись выяснять какие-то очень важные теоретические моменты схватки с волшебником, а целительница с опаской взглянула на небо, испещренное пурпурными отблесками. её обуревали чувства чего-то близкого и неотвратимого, но очень притягательного: будто стоишь на краю обрыва, с которого очень хочется шагнуть вниз... напомнив себе, что теперь у нее есть крылья, и шагать в пропасть можно хоть каждый день, девушка сосредоточилась на разглядывании окружающей обстановки, рассудив, что увлеченные беседой товарищи могут пропустить неожиданное появление белокрылых врагов.
    экс вдруг подтолкнул чародея под бок и они побежали к ближайшему артефакту, на ходу крича – «кто первый, тот и выиграл!». небось опять поспорили на сотню свитков ускорения. мальчишки, таки мальчишки. мира немного расстроилась, что ребята оставили её одну, не думая о возможных последствиях. убийца вдалеке оживленно размахивал руками, разговаривая с живым деревом, могучая крона которого кивала в такт словам, а целительница со вздохом посмотрела в небо абисса: в сотый, наверное, раз.
    ни девушка, ни её спутники не подозревали, что пока они бродили по острову, крепость серного дерева была атакована врагами. четыре боевых альянса белокрылых спикировали на немногочисленных защитников, сея смерть и разрушения. воинство империи теней, вместе с гарнизоном, едва насчитывало полтора альянса бойцов, а помощи от союзников, отчаянно защищающих намного более значимые крепости верхней бездны, ждать не приходилось. аваддон успел призвать легионеров к порядку, выстроить в попытке обороны, но слишком много элийцев противостояло им, отлично вымуштрованные, ловкие и стремительные, они за считанные минуты захватили крепость и лорд-заступник пал…
    последним, что увидел легат империи, было ужасающее черное копье, занесенное над его головой спикировавшим сверху гладиатором в льдистых доспехах, а спустя мгновение – душу уже терзал кибелиск. проклиная всем, на чем свет стоит, коллег из каса, утверждавших, что элийцы вряд ли почтят присутствием нижний уровень бездны, аваддон понял, что шестое чувство не подвело его, заставило организовать на защиту крепости всех доступных бойцов. жаль, что их оказалось слишком мало, чтобы противостоять намного превосходящему числом противнику.

    постояв немного в одиночестве, целительница окликнула ребят, чтобы возвращались. страж, занятый тем, что отсчитывал выигравшему чародею необходимое количество свитков, только рукой махнул, мол, сейчас. девушка со вздохом решила подняться на крыльях, чтобы осмотреться, и эти приготовления оказались как нельзя кстати: вдруг со стороны крепости показался отряд белокрылых воинов, которые, естественно, заметили одинокую фигурку и стали стремительно приближаться.
    - ой…
    как часто бывает в минуты опасности, мира впала в ступор, не пытаясь даже убежать, или просто двинуться с места. даже крылья не сложила, и те размеренно помахивали в разреженном воздухе, удерживая целительницу на некотором расстоянии от поверхности острова. краем глаза она видела, как эксклейм и боди с побелевшими от ужаса лицами, несутся ей на помощь. сорвался с места и фьюри, прямо на ходу смазывая кинжалы ядом и входя в боевой транс. но они безнадежно опаздывали: над головой, отбрасывая причудливую тень, уже завис элиец, который значительно обогнал своих товарищей.
    сполохи огненного солнца играли кровавыми бликами на его сверкающих латах, уже занесено было для удара копье, казавшееся сотканным из мрака. мира едва сплела непослушными пальцами заклинание щита, и гордо вскинула голову навстречу опасности, чтобы умереть достойно, глядя противнику в лицо. но посмотрела, и обмерла: перед ней завис на белых крыльях тот самый незнакомец, являвшийся в снах, внимательные зеленые глаза которого с таким же изумлением уставились на нее.
    гладиатор, отряд которого проверял окрестности захваченной крепости, не был готов к этому. он перестал дышать, когда понял, кто эта стройная, пепельноволосая асмодианка, смотревшая на него гордо, но при этом невыразимо печально. глаза, словно прозрачные кристаллы, не отрывались от его лица, и рей сгорал, таял в лучах этих прекрасных, таких знакомых глаз.
    - линн… - произнес он хриплым голосом, в котором сквозили поднимающая крылья надежда и проникновенная нежность, - малышка, неужели это не сон?... назад! не трогать, это приказ! – вскричал вдруг, переходя на элийский, заметив, что верные спутники совсем рядом и готовы броситься на беззащитную фигурку девушки. те послушно застыли, но к этому времени подоспели чернокрылые друзья целительницы: разъяренные, готовые к любому, пусть и неравному бою. впереди всех несся эксклейм, изготовив для удара двуручный меч и рассыпая проклятия.
    - ба, кого я вижу, - негромко сказал лакстри, - недавний пленник двух диверсантов.
    - уходите, - почти взмолился рейлинн, не в силах отвести глаз от возлюбленной, которая воскресла для него из мертвых.
    фьюри успел добежать первым, и ловко атаковал гвендолен. целительница была единственной из товарищей гладиатора, кто хоть немножко понимал, что происходит, и во все глаза смотрела на застывшую в паре метров над землей парочку, не замечая ничего вокруг. лакстри не мог допустить измывательства над подругой, и тоже вступил в драку, впрочем, щадя неопытного убийцу и нанося повреждения не столь серьезные, чтобы убить. но враз на него и элийку налетели чародей со стражем, отчаянно защищая друга.
    - нет! прекратите, пожалуйста! вам никто не хотел причинить зла! – воскликнула мира одновременно с хертом, терпение которого лопнуло и он, не вмешиваясь пока в стычку, все же попытался образумить рея:
    - очнись, командир! наших бьют! – ассасин стремительно подался на белых крыльях к чародею, угрожающе выставив перед тем сочащиеся заклинаниями и ядом мечи.
    асмодиане не могли оценить благородства противников, которые, послушные приказу рейлинна, не столько атаковали, сколько оборонялись и отбрасывали неловкие атаки чернокрылых. но все же, защитные свойства брони чернокрылых воинов оставляли желать лучшего, спустя всего пару мгновений эксклейм был вынужден прервать остервенелые попытки отправить к кибелиску ненавистных ему элийцев и скомандовать отступление на артефакт, под прикрытие мощных воинов гарнизона.
    бой занял так мало времени, что гладиатор успел только обернуться, заметив спешно удаляющихся чернокрылых и застывших подле него друзей, которых гвендолен уже подлечила от несерьезных ран одним взмахом руки. глаза гладиатора опасно сузились:
    - я приказал вам убираться прочь, а не драться с тройкой вчерашних новичков!
    - уже уходим, - проговорил лакстри, увлекая за собой задумчивую целительницу, не сводившую заинтересованного взгляда с пепельноволосой девушки. страж кивнул херту с неотступно следовавшей за ним марли, - в крепость, ребята, даймон там, небось, упивается ролью единоличного командира.
    рей перевел взгляд на асмодианку, испуганной птичкой спланировавшую наземь, скрывая черноту крыльев. негнущиеся ноги её чуть не подкосились, почувствовав земную твердь, но страх перед неизвестностью оказался сильнее, и она отступила на несколько шагов назад, не отрывая настороженного взгляда от грозной фигуры белокрылого воина.
    гладиатор тоже опустился за ней, путаясь в водовороте чувств, бурливших внутри. он никогда не думал, что застывшее под ледяной коркой сердце способно на такую нежность:
    - линн, милая! я думал, что никогда больше тебя не увижу. какое счастье, что ты выжила после катастрофы, пусть даже на темной стороне планеты. главное, что дышишь, и от этого становится теплей…
    - кто ты? я ничего не понимаю, - ответила мира, ощутив вдруг возле врага странную защищенность. он находился на расстоянии вытянутой руки, хотя медленно, но неумолимо сокращал это расстояние.
    - меня зовут рей… неужели забыла? – мука в голосе была настолько неподдельной, что девушка тотчас устыдилась своей прохудившейся памяти, не допуская, однако, того, что незнакомец мог ошибиться. это был именно он – её герой из будущего, вызывающий в груди томление и необъяснимую жажду.
    - забыла, - мелодично произнесла она, знакомым жестом откидывая со лба прядь серебристых волос, от чего у гладиатора зашлось сердце, и вдруг вскричала, - что вы делаете?!
    [font=&amp]доблестные друзья целительницы, во главе с замеченным в элиофобии эксклеймом, недолго продержались под прикрытием защитников артефакта. они вынуждены были подлечиться, прежде чем сделать новую попытку нападения. к тому же, страж в горячности рвался в бой и еле утерпел те несколько минут, потраченные боди на целительство. к тому времени, когда соратники элийца убрались восвояси, отряд помчался спасать миру от реальной в их глазах опасности. пусть элиец стоит, спрятав грозное оружие, но ему веры нет, это же – враг! [/font]
    с воинственными воплями накинулись они на гладиатора, яростно атакуя с трех сторон, намереваясь сомнуть броню и всякие попытки оборониться. рей мог убить этих самонадеянных глупцов одним круговым движением копья, но не стал этого делать в надежде, что любимая попросит цепных псов убраться. гладиатор позволял тренированному телу только уклоняться и парировать атаки, что, впрочем действовало отлично: больше половины ударов проходили мимо, да и те, что попадали в цель, пока что останавливали защищенные магией латы. имея нешуточный опыт в схватках, он знал, что рано или поздно яростный натиск сомнет все попытки обороны, и молча молил свою линн прекратить зверство. взгляд рейлинна был красноречивей любых слов, от чего целительница зашлась в криках:
    - остановитесь! он не причинит мне зла! дайте нам просто поговорить! просто поговорить...
    только напрасно она заламывала руки, не замечая, что по запыленным дыханием бездны щекам текут прозрачные ручейки слёз. такой гордый, такой смелый и великодушный, гладиатор стоял под градом ударов, не сводя с девушки глаз, и ничто, даже нелепые попытки убить его, не могли принизить несомненного достоинства воина: словно грозного льва среди стаи волков.
    - прошу вас, прошу, не надо!
    - не вмешивайся, - процедил страж сквозь зубы, запыхавшийся в попытках пробить мощный нагрудник элийца особым умением, - предательница!
    мира увидела, как несгибаемый белокрылый воин падает на колени, как жизненные силы его тают под безжалостными ударами, тело поддается множеству ран, все ниже опускаясь на землю. до последнего рей смотрел на любимую, впитывая глазами каждую черточку такого знакомого лица, черты которого сейчас были искажены болью и страхом... за него? а спустя мгновение, элиец погиб, взметнув белую пену крыльев, только прошептал напоследок разбитыми в кровь губами:
    - я люблю тебя!
    девушка захлебнулась рыданиями, падая на колени перед холмиком белых перьев, стремительно тающим под пурпуром безумного неба. даже этой короткой встречи не оставили ей друзья, и вспышка ярости внезапно высушила град слёз:
    - ненавижу вас!!! ненавижу!
    друзья молча стояли перед ней, все так же уверенные в своей правоте. только эксклейм отвернулся, скрывая бушевавшую в нем ярость. во взглядах убийцы и чародея было больше жалости, чем обиды на целительницу, но никто из них не считал, что ошибся. к сожалению или к счастью, этот мир был сотворен безумными богами в вечном противостоянии и вечной ненависти двух таких разных и таких похожих рас. а что может быть сильнее ненависти, если она стремится к цели?

    прим. автора:
    1 западный осколок ратесерана - расположенные в бездне напротив друг друга телепорты, охраняемые элийцами и асмодианами, которые связывают верхний и нижний уровни абисса.
    2 "крик души" автора, когда все вокруг "лагает", "фризает" и в сравнении своего пинга с пингом друга неизменно проигрываешь!
    3 ра-мирен - крепость верхнего уровня бездны.
    4 древни - живые, владеющие особой магией деревья, разбросанные по атрее.
    5 чаща фатамора - местность в морхейме.
     
    Last edited by a moderator: Jun 24, 2014
    Rikowet! likes this.
  3. Fantasy

    Fantasy User

    Joined:
    18.12.09
    Messages:
    941
    Likes Received:
    977
    возлюби врага своего (хроники атреи)
    часть 3

    глава 18
    «люблю тебя теперь
    без мер и без потерь,
    мой век стоит сейчас –
    я вен не перережу!
    во время, в продолжение, теперь
    я прошлым не дышу и будущим не брежу…»
    в. высоцкий
    - вот так все и было! – громкий голос лакстри, завершающего рассказывать очередную небылицу, встретил гладиатора, входящего в дверь. в церемониальном зале, как обычно, горел камин. рассыпались искры магического огня, отбрасывая неровные блики на лица сидящих за столом даэвов. веселый смех и голоса, которые донеслись до ушей рея, пока тот шел по коридору, сейчас угасли, и только настороженное любопытство осталось витать в воздухе, сгущая и без того напряженную атмосферу.
    ребята проводили легата глазами, пока он направлялся к своему креслу: молча прошествовал, молча опустился в него. гордо вскинутая голова и надменные движения, все эмоции скрыты за обычной маской невозмутимости. в застывшей тишине было слышно, как переговариваются торговцы за окном, предлагая всем желающим купить у них товары. никто не решался нарушить молчание первым, даже даймон, которому уже стало известно от остальных о странной встрече, происшедшей после осады. что случилось там? ребят интересовал этот вопрос очень сильно. он читался во встревоженном взгляде гвендолен, нарочито скупых движениях херта, играющего кинжалом. да и остальные застыли, не зная, как объяснить необъяснимое.
    рейлинн всегда был истинным элийцем, покоряясь воле светлых владык. он безжалостно истреблял асмодиан, тем самым внося свой вклад в правое дело. и хоть в действиях гладиатора никогда не было места необдуманной жестокости, но… таким, как подле крепости серного дерева, адъютанты своего командира еще не видели. они и помыслить не могли, что отважный гладиатор станет нежным и безобидным, словно котенок, глядя горящим взором на чернокрылую целительницу с волосами цвета белого солнца. кто она? откуда знакома рею? почему? зачем? лишь гвен могла пролить хоть какой-то свет на эти вопросы, но предпочла ни с кем не делиться своими догадками: пусть командир сам расскажет ребятам то, что захочет и сможет открыть.
    лакстри не выдержал первым. со свойственной ему прямотой, он хлопнул рукой по столу и воскликнул:
    - ты что ж творишь, дружище? то – бей асмодиан, надо крепость завоевать. то - не бей асмодиан, отказывайся от частиц их душ в награду (1), и уматывай. сам-то чего ждал? что чернокрылые бестии любезно шаркнут ножкой и оставят тебя мило ворковать с той гривастой барышней? может, прольешь свет на эту темную историю, мы не знаем, что и подумать!
    гладиатор словно только и ждал этих слов. несмотря на внешнюю холодность, в душе его кипела буря, ведь до последнего вздоха ждал он, что цепные киллосы отступят по просьбе линн, даруя им шанс поговорить, но не дождался. и сейчас его сжигал лютый гнев: на нее и себя самого, на друзей, так некстати вмешавшихся, на злобных асмодиан, на жестоких владык – на всех, кто был причастен к тому, что его насильно разлучили с любимой, перечеркивая для них все шансы страшным словом «навек». сверкнув глазами, легат так посмотрел на разбушевавшегося стража, что тот моментально растерял боевой задор, сползая по спинке кресла в попытке показаться незаметным. затем рейлинн окинул зловещим взглядом остальных, разрешая искоркам гнева пробиться сквозь маску холодной невозмутимости, и произнес:
    - я очень расстроен, что мои приказы в боевой обстановке не исполняются, да еще и оспариваются. до этого времени вы мне обычно доверяли. и неважно, кого я встретил на серном архипелаге: асмодиан, демонов или балаура лысого! если сказано отступить, значит, это следует сделать быстро и без проволочек!
    - но гвен… - заикнулся было лакстри, с опаской глядя на рея круглыми глазами, хотя тут же умолк, потому что командир и не думал заканчивать разнос.
    - вы так поспешно покинули архипелаг серного дерева, что совсем запамятовали зайти в новообретенную крепость! хотя, на минутку забежали, наверное, чтобы с удобством запрыгнуть в созданный даймоном портал перемещения. когда я зашел в замок, толпа разгоряченных боем воинов крушила подвалы, вместо того, чтобы направиться на подмогу союзникам в ра-мирен. и пока вы здесь в уютной обстановке обсуждали животрепещущие подробности моей личной жизни, мы с легионерами подсобили войскам совета и забрали не только ра-мирен, но и ткисас, завершив тем самым грандиозный план по захвату всего абисса под зеленые гербы элийцев! (2)
    смущенные и пристыженные, друзья не нашли что ответить на справедливые, хотя и больно жалящие слова легата. он немного смягчился, понимая, что гневаться следует скорее на себя самого, чем на верных товарищей. немного помолчав, рей произнес уже совсем спокойно:
    - так что, считаю, что мы квиты по количеству совершенных глупостей. и приношу свои поздравления с захватом крепости, над чем мы хорошо потрудились. молодцы.
    если рейлинн пытался несколько разрядить обстановку, ему это удалось. адъютанты зашевелились, улыбаясь воспоминаниям о недавней захватывающей битве и победе над чернокрылыми. даймон укоризненно посмотрел на лакстри, старательного прятавшего глаза: рей с точность угадал, как все происходило после того, как отряд оставил командира наедине с асмодианами. страж и сам был расстроен, что войну продолжили без них, мысленно костеря себя за то, что отдал опрометчивое распоряжение отправляться в штаб, тем самым упуская возможность присоединиться к всеобщему триумфальному шествию элийцев.
    гладиатор наблюдал за терзаниями друга с затаенной усмешкой. они слишком привыкли к тому, что есть легат, который обо всем позаботится, решит любую проблему и не забудет о самой незначительной мелочи на пути к достижению цели. давно пора ребятам научиться мыслить самостоятельно, не менее глобально, чем сам рей, тем более, что у него были грандиозные замыслы на этот счет.
    - итак, - проговорил он, на сей раз совсем доброжелательным тоном, даже с некоей ленцой, - сегодня празднуем победу. о том, что не нужно расслабляться и останавливаться на достигнутом, мы вместе подумаем завтра. с радостью приму любые ваши идеи, которые помогут нашему легиону стать еще значимее на политической арене. нельзя также упускать достигнутого, что потребует от всех нас кропотливой и ежедневной работы. главное, что сейчас может укрепить наши позиции, это увеличение количества бойцов хотя бы вдвое, в таком же ключе, как это делалось при подготовке к захвату крепости. к тому же…
    - рей! – вдруг прервал плавную речь легата ассасин, хмурясь каким-то мрачным мыслям, - прости, но прежде, чем обсуждать дальнейшие задачи, нам следует определиться в сегодняшнем дне. чтобы воевать, нам нужно знать, против кого мы собираем и тренируем армию. пару часов назад ты скомандовал не атаковать группу асмодиан, которые набросились на нас без предупреждения, и только полная их неумелость позволила остаться без жертв, если не считать нашей гордости…
    - почти без жертв, - тихо поправила гвендолен, ставшая свидетельницей того, как рей возродился на нике у серного дерева, за миг до того, как прыгнула в портал перемещения.
    - … а завтра, - безжалостно продолжал убийца, - ты прикажешь сложить оружие перед армией чернокрылых демонов и начнешь проповедовать мир, как знакомый всем командир легиона бури! я считаю, что нельзя умалчивать о том, что может повлиять на порой жизненно важные решения легата.
    ребята все, как один, посерьезнели и внимательно посмотрели на рейлинна, поддерживая слова убийцы. даже гвен, которая прежде всегда была на его стороне, сейчас хмурилась каким-то невеселым мыслям. он почувствовал себя прижатым к стенке строгими, но справедливыми словами херта, но не мог не восхититься при этом такой рассудительности! будь ассасин более амбициозен, и менее ленив, из него бы вышел потрясающий преемник, несмотря на то, что раньше по всем признакам, кроме излишней самоуверенности и вспыльчивости, на эту роль годился только лакстри. рей усмехнулся, скрестил руки на груди и процедил с напускной ехидцей:
    - бунт, значит? хорошо… - и погрузился в раздумья, подыскивая слова, которыми мог бы ответить на выпад ассасина, звенящий в воздухе, словно попавший в цель кинжал. они все: херт с марли, гвен, даймон и лакстри привыкли доверять гладиатору свои жизни и смерти, послушно следуя за ним в любое пекло. при этом твердо знали, что командир никогда не подведет, выведет из всех передряг, доведет к желанной цели, чего бы это ни стоило. и общее дело, и дружба, которая зародилась между ними, всегда предполагала верить друг другу, как самому себе. конечно же, увидев странности в поведении легата, встревожились – вон, как поглядывают: настороженно, обескуражено. допустив самую маленькую мысль о том, что рей может предать, чувствуют себя виноватыми, но, тем не менее, решили идти до конца и принять любой его выбор, даже самый страшный. настоящие воины, истинные элийцы. поймут ли они своего мятущегося командира?
    - что ж, - медленно начал говорить рейлинн, и в низком бархатном голосе послышалась легкая хрипотца волнения, - понимаю ваши сомнения как адъютантов возрождения, но сейчас мне хочется обратиться не к ним, а к верным и преданным друзьям, которые способны понять. потому что моя история началась много раньше, чем ненависть двух рас, и принадлежит не вечной ненависти, а любви...
    он не стал рассказывать товарищам о катаклизме и его страшной истине, этого не следовало знать никому: официально разрешенная правда, изложенная в летописях, была единственной доступной версией тех давно забытых, но памятных событий. тем более рей не стремился поделиться тем, какую роль сыграл в ужасающих по последствиям событиях. меньше всего, также, ему хотелось открывать свои мучительные переживания, связанные с линн, после памятного пробуждения в фоэте. это значило обнажить душу до дна, чего суровый командир никак не мог себе позволить. он уже жалел, что лунной ночью признался в этом гвендолен и повторять сие не было желания. гладиатор поведал друзьям только факты, называя любовь – любовью, беду – бедой, а раскол мира по воле безумных владык – проклятьем.
    по мере того, как он говорил, лица присутствующих зажигались то недоумением, то сопереживанием и, наконец, пониманием, которое рею так хотелось увидеть.
    - не могу обещать, что наша с ней встреча не повторится. я сам буду стемиться к этому, и кто был хоть единожды влюблен, тот меня поймет, - закончил легат хмуро, - когда встречаешь ту, самую родную душу, которая была рядом, разум отступает перед велением сердца. но вы можете не сомневаться, - вскинул он голову гордо и уверенно, - что моя личная жизнь не повлияет на дела легиона. любовь нельзя смешивать с войной. и вряд ли нам будет дан даже крошечный шанс быть вместе, - при этом мужчина лишь горько улыбнулся.
    - мы не сомневались, - вкрадчиво произнес убийца, крепче обнимая марли, потрясенную услышанным. он не ведал, к чему приведет «выяснение отношений» и раскаивался в том, что оскорбил друга ненужными подозрениями. сам он что бы делал на месте легата? вот то-то! немного поколебавшись, херт проникновенно посмотрел рею в глаза и добавил с подкупающей искренностью, - прости…
    - еще одно, - гладиатор вздохнул и задумчиво потер лоб, - уповая на нашу дружбу, попрошу…, - он мучительно подбирал слова, не зная, как выразить словами неистовое желание защитить линн от ужасов войны – тем немногим, на что мог повлиять. собравшись с мыслями, продолжил, глядя поочередно на каждого из сидящих за столом даэвов, - если вам придется встретить где-то светловолосую асмодианку с прозрачными серыми глазами, отмеченную знаком целителя, пощадите её… пожалуйста.
    гробовая тишина стала ответом на слова легата. никогда не выглядел он таким уязвимым, как сейчас, когда открыл завесу тайны, непроницаемым покровом скрывавшую его прошлое. никогда еще не был таким настоящим, сняв на какое-то время маску твердого, несгибаемого командира, интересы которого касались исключительно легиона. и ребята не знали, как отвечать на смиренную просьбу, привыкнув слышать из этих уст приказы и распоряжения, каждую секунду ожидая, что легат расхохочется и признается, что пошутил, что нет у него никаких тайных чувств, страшных в своей безнадежности. но капали мгновения, и ничего не происходило, только складка у губ гладиатора становилась все тверже, словно он крепче и крепче стискивал зубы.
    первым не выдержал даймон, для которого сегодняшние откровения не только не притушили сияющий нимб героя, окружающий фигуру легата, но заставили его разгореться еще ярче – от восхищения не только воинской доблестью, но и благоговением перед человеческими и истинно мужскими качествами командира. волшебник не мог выдерживать ноток сомнения, читавшихся во взглядах друзей, и удивленно посмотрел на них со словами:
    - что мы, демоны какие? конечно, пощадим! мало того, можешь рассчитывать на нашу помощь, если таковая потребуется. сколько раз ты прощал нам ошибки, глупости, странности, великодушно закрывая на них глаза. учил, тащил за собой на вершину, помогал и оберегал… думаю, настала пора рассчитываться по долгам чести. только скажи, рей, и мы сделаем все, что в наших силах, чтобы эта ситуация не была столь трагичной.
    - делов-то, - пробормотал лакстри немного виновато. страж и так ощущал себя самоуверенным глупцом от недавнего опрометчивого решения. он терзался мыслью, что причиной всего стало желание показать себя не в меньшей степени командиром, чем сам рей и воин чувствовал неловкость. их всегдашнее дружеское соперничество в лидерстве отряда никогда не омрачалось затаенной жаждой доминирования со стороны лакстри, и он сейчас клялся себе никогда не пытаться показаться более значимым, чем их бессменный легат. тем более, услышав душещипательную историю, прозвучавшую только что. вот почему гвендолен так и не смогла очаровать гладиатора настолько, чтобы назвать их влюбленной парой! но как же жаль рея, утратившего навек возможность находиться рядом с любимой. лакстри не верил, что для двух ненавидящих друг друга рас есть возможность, пусть даже самая крошечная, быть вместе и поэтому искренне печалился за друга.
    херт выдал короткий смешок, смущенный от того, что напридумывал себе невесть каких «истин» про рейлинна. он хорошо помнил дельтраса, поступок которого не поддержал однажды, - это было не оправданием, но пояснением именно такой реакции ассасина на произошедшее в бездне. в то же время, реальность оказалась много проще, но несоизмеримо печальней. хотя убийца знал, что гладиатору не занимать ни упорства, ни целеустремленности и есть возможность, что сия трагедия может закончиться много лучше, чем ожидалось, но это значит, как минимум, крах легиона. отбросив раздумья, он решил, что рею хватит благоразумия не разрушать то, что они все строили много лет, и улыбнулся легату:
    - даймон прав, можешь на нас рассчитывать, кеп! оказывается, любовь зла – полюбишь и асмодианку.
    обе девушки позволили себе улыбнуться попытке убийцы развеселить компанию, после чего даже обычно молчаливая марли решилась произнести:
    - главное, ты по-прежнему с нами, а не мчишься в стан врагов, покрасив крылья в черный цвет.
    гвендолен, которая сидела рядом с лакстри, а не реем, послала легату ободряющий взгляд. гладиатор помнил, что целительница сегодня пострадала в схватке из-за него, и когда неугомонный страж вскочил с места с воплями: «а мы же так и не отпраздновали победу! мчусь за напитками!», рейлинн наклонился к девушке через опустевший стул и проникновенно сказал, глядя на неё своими яркими зелеными глазами:
    - прости, что заставил страдать…
    - ничего, - отмахнулась она, хоть и без прежней всепоглощающей нежности, но вполне дружелюбно, - я еще не разучилась исцелять телесные раны. жаль, что не могу так же легко справляться и с душевными. на миг мужчина почувствовал сожаление, что это прекрасное создание никогда не будет принадлежать ему, но только на миг. острыми гранями запечатлелись в его душе одни только серые глаза, полные слёз и надежды. как давно забылось то счастье, которое дарили они, сколько страданий было и будет еще связано с ними. рей знал только одно, что не может иначе, не может оставить прошлое за спиной, все время поворачиваясь к нему лицом. он сам выбрал свою судьбу и желал остаться верным ей в любом из миров. отбрасывая усилием воли тревожные мысли, командир весело засмеялся на какую-то шутку херта, стараясь не замечать ноющую боль в груди. завтра, он подумает об этом завтра: о том, что делать с чувствами, царапающими сердце не хуже алмазных осколков и о том, как жить дальше, не теряя доверия друзей и уважения к себе, как к белокрылому воину могущественной элийской расы. а сейчас все внимание надо обратить к товарищам.

    прим. автора [sup]1 [/sup]при убийстве врагов воины получают не только моральное удовлетворение ввиду того, что послужили на славу своей расы. наградой выступают частицы душ, которые способствуют накоплению воинской доблести, дают возможность получать доспехи и оружие самого высокого уровня, и прочие бонусы.

    [sup]2[/sup] крепости, завоеванные той или иной расой, отмечаются гербом – у элийцев это герб зеленого цвета, у асмодиан – синего. герб крепости, принадлежащей балаурам, окрашен в красный цвет.

    глава 19
    «когда вода всемирного потопа
    вернулась вновь в границы берегов,
    из пены уходящего потока
    на берег тихо выбралась любовь -
    и растворилась в воздухе до срока,
    а срока было - сорок сороков...»
    в. высоцкий
    … миллионы ледяных иголок впиваются в кожу. захваченные порывами ветра, колючие вихри обжигают пальцы. они сжаты в кулаки так крепко, что острые когти оставляют на ладонях кровавые отметины. бежать, прочь от острых жал, быстрее! пусть кромешная тьма укрывает окружающий мир плотным покрывалом, непроницаемым для взгляда, а дыхание прерывается от сжимающей грудь боли. пусть подкашиваются ноги от предательской мысли: «а если просто остановиться? сесть, укрывая остатки тепла, дать покой измученному телу? льдинки подарят покой и вечное тепло…»
    «нет!» упрямство или вера заставляют двигаться. соскальзывая с обледенелой дороги, спотыкаясь о неровности, невидимые во мраке. куда? зачем? но ответ ускользает растаявшей снежинкой, ведь в сознании бьется лишь одна мысль: вперед!

    тьму вокруг вдруг разрывает нестерпимое сияние. оно вспыхивает в вышине, словно гигантская звезда. только миг – остановиться и поднять слезящиеся глаза. взглянуть сквозь мокрые ресницы на неумолимо приближающийся шар белого света. попав под яркие лучи, ледяные иглы тают, рассыпаются в прах, неспособные больше причинить боль.
    за миг до того, как свет должен коснуться светлых волос на макушке, наступает осознание чуда: сейчас всё станет на свои места, произойдет то, чего ждала так долго. это чувство отзывается с каждым ударом сердца, нарастает, словно невиданная лавина, и...
    вдруг свет гаснет, словно свеча, задутая кем-то могущественным. ледяной вихрь обретает прежнюю силу, с воем атакует доверчиво протянутую ладонью вверх руку. холодная боль возвращается, застывает на щеках вместе с непрошеными слезами. пронзительный крик отчаяния зарождается в груди, чтобы вырваться на волю, взлететь в вышину и отразиться звоном в ушах…

    мира в который раз проснулась от собственного крика. мучительно выпутываясь из тяжелого сонного забытья, ощутила, что при малейшем движении голова раскалывается от боли. поморщилась, вспоминая приснившийся кошмар, и обняла себя замерзшими руками в надежде растопить засевшую где-то в груди льдинку.
    невдалеке раздался шорох. негромкие шаги, приближающиеся сквозь густой сумрак комнаты, вдруг прервались с ужасающим грохотом. послышались сдавленные ругательства, смутная тень сделала какое-то движение рукой. зажглась свеча, разгоревшийся фитиль высветил прищуренный в досаде глаз и черные волосы, стянутые в хвост. долговязая фигура ассасина, пытаясь двигаться предельно осторожно, приближалась к девушке, держа в одной руке оплывший огарок, а другой потирая ушибленный бок.
    наконец фьюри пробрался к кровати, на которой лежала мира, чтобы тревожно склониться над ней:
    - ты кричала, - то ли спрашивая, то ли утверждая, заявил убийца, обеспокоенно хмурясь, - снова сны?
    - да, прости, - виновато ответила мира, которая так и не нашла в себе сил поднять с подушки ставшую невыносимо тяжелой голову. ассасин вздохнул, поставил свечу на прикроватный столик, сел рядом с целительницей и заботливо подоткнул ей одеяло:
    - как же вы мне надоели, - жалобно произнес он, - одна спать не дает, другой – жить. и всё это в преддверии экзамена на степень мастерства, за который мастер аргад (1) мне всю кровь выпьет, изверг!

    девушка стала гостьей в тесной, захламленной каморке фьюри неслучайно. после памятной встречи в бездне с белокрылым воином, когда мира так опрометчиво молила друзей не трогать врага, против неё ополчились, казалось, все. эксклейм, который прекрасно запомнил, о чем вопила девушка, стоя на коленях перед трупом врага, жутко обиделся, даже оскорбился. он со всей серьезностью, приправленной холодным неиссякаемым бешенством, заявил растерянным убийце и чародею, что ни видеть, ни слышать больше не желает о пепельноволосой лекарке. пусть даже она в попытках вымолить прощение проползет на коленях хоть пол-асмодеи! где это видано: променять родных и близких друзей на белокрылую тварь?!
    страж так и кипел праведным негодованием, отмахиваясь от попыток фьюри и боди его успокоить. он выплескивал свое возмущение на каждого, кому не посчастливилось оказаться рядом. и если вспыльчивость экса быстро сменялась отходчивостью, другие не были столь великодушны: легионеры империи теней славились не только воинской доблестью, но и непримиримым отношением к элийцам, которых ненавидели столько же неистово, сколь яростно истребляли при каждой возможности. к тому же, строгий нрав легата не позволял воинам опускаться до того, чтобы во время защиты осаждаемой крепости шляться невесть где, хватит и того, что аваддон закрывал глаза на разгул имперцев в самой твердыни. так что, отважные друзья своим отсутствием совершили гигантский плевок на воинскую дисциплину. это еще можно было простить, но…
    судя по тому, как объяснял эксклейм вынужденное отсутствие его отряда на защите крепости, для легата империи теней картина происходящего вырисовывалась такая, что мира сочла за благо предложение фьюри переждать бурю. в каком-то тихом местечке. ибо эта буря грозила стереть с лица земли не только незадачливую целительницу, но и её верных друзей.
    когда запыхавшийся убийца вбежал в комнату, где обитала девушка: больше похожую на клеть, чем на жилище, выделенную айгиром (2) на задворках асмодеи в деревне иральсига, целительница опешила от новостей. ассасин сообщил, что половина центурионов, пышущих гневом, отправились разыскивать её в бездне, конечно же, не без ложной подсказки фьюри. а другая половина командирского состава с пеной у рта прочесывает с той же целью асмодею, сопровождаемые чародеем.
    естественно боди пытался всячески задержать их. ведь для миры попасться в когтистые длани командиров сейчас – значило сущее самоубийство. оставалось уповать на то, что это не могло продолжаться вечно, и ждать. сказать, что целительница расстроилась, это ничего не сказать. она и так терзалась чувством вины за вспыхнувшую при виде врага радость и желание с ним поговорить не языком оружия, а по-настоящему. но девушка никогда и представить себе не смогла бы, что другие асмодиане, товарищи, сочтут её за это предательницей!
    взглянув на фьюри с неподдающимся описанию выражением лица, мира решительно распрямила плечи и с железной уверенностью в своей правоте уже почти отправилась к легату с повинной. но ассасин её, конечно же, остановил. он убедительно доказал девушке, застывшей гордой статуей на пороге скромного жилища, что лучше будет на время затаиться, авось – и обойдется. убийца прекрасно понимал как гневные страдания эксклейма, так и пронзительную муку лекарки. скажем, сердечные переживания последней трогали его романтическую натуру намного больше. к тому же, фьюри ясно видел, что ярость стража способна натворить много дел, о которых тот потом пожалеет. поэтому ассасин мудро рассудил, что несколько деньков для успокоения разбушевавшихся страстей не помешают никому.
    скрепя сердце, убийца, который никого и никогда не допускал в своё святая святых, предложил подруге спрятаться в его сумрачном, но уютном подвальчике, расположенном, зато, в самом сердце пандемониума, невдалеке от штаба империи теней. здесь миру точно не нашли бы, тем более, что центурионы уже успели пройтись по каморке с рейдом. боди держал с убийцей связь, сообщая передвижение отряда карателей, так что добрались они без приключений.
    чародей был в ужасе от происходящего и уже успел поругаться с эксклеймом, потому что тот, по его мнению, несет чушь. также он просил передать мире, что только глупая блондинка могла заварить такую кашу. в общем, он заявил ребятам, что исполнив свой долг по разыскиванию провинившейся целительницы, исчезнет на время. и пригрозил, если они не разберутся с проблемами до его возвращения, посохом (кстати, уже заточенным по высшему разряду) по мягкому месту получит каждый. фьюри не мог не ухватиться за такую потрясающую возможность. когда к вечеру миру не смогли разыскать, он перевел все стрелки на чародея, мол тот исчез вместе с целительницей, не иначе. про возможные последствия ассасин предпочел не думать, боди был не только стойким бойцом, но и на хорошем счету в легионе, титул центуриона был тому подтверждением. поди, покарай такого. вмиг получишь выговор!
    девушка, ошалевшая от круговерти событий, вела себя тише воды, ниже травы. она была очень благодарна друзьям: самоотверженному убийце, спасшем её от гнева легата; резкому, но справедливому чародею… даже эксклейма целительница понимала, хотя немножко обиделась за вспышку ярости, причинившую такой всплеск безумия в её упорядоченной ранее жизни. кроме всего, мира знала, что фьюри привык к уединению и как бы не старалась не стеснять его, все-равно получалось плохо.
    да еще и кошмары, которые вдруг стали мучить целительницу, пугающе реальные и необъяснимые, не давали успокоиться, как будто мало было ей свистопляски в жизни! впечатлительный ассасин пугался криков, с которыми мира будила его по ночам, до дрожи в коленках. у него сейчас забот хватало, ведь предстоящий экзамен на мастерство был очень важным для любого подмастерья убийцы. но он никогда не оставлял девушку наедине со страхами после внезапных пробуждений, хотя маскировал жалость и сострадание за ворчанием. мира была очень признательна ассасину за то, что он заботливо оказывался рядом каждый раз, когда девушка выпутывалась из цепких обьятий сна. хотя неловкость, которую ощущала девушка при виде красных от недосыпания глаз фьюри, заставляла её ругать себя, но все же пепельноволосая лекарка как никогда ясно понимала – сейчас ей не выстоять в одиночку против ледяных кошмаров без дружеских тепла и поддержки.
    откуда взялись эти сны? будто посланы свыше. в устрашение? предупреждение? наказание? от подобных мыслей мира была готова зарыдать в голос, ощущая собственное бессилие что либо изменить, и только присутствие друга, которого она не смела огорчать еще больше, сдерживало бессмысленные слёзы.

    вздохнув, целительница со всем возможным ободрением похлопала ассасина по руке, выпростав из-под одеяла замерзшие пальцы, и произнесла, как ей показалось, довольно бодро:
    - все в порядке, ступай. тебе нужно выспаться, а я постараюсь больше не кричать.
    - ну конечно, - сонно улыбнулся фьюри, - без воплей мне удастся уснуть, но это не значит, что я не буду беспокоиться за тебя. нужно что-то делать с этими кошмарами, не то глаза у нас станут не хуже, чем у лирейлов (3). и безо всяких боевых стоек.
    - я уже не знаю что думать, - скорчила целительница расстроенную гримаску, - никакой логики в снах не вижу. вот их не было, а вот – появились. разве что…
    - вспомнить, когда они появились! – хмыкнул убийца, изо всех сил пытающийся удержать открытым единственный здоровый глаз. повязку, скрывавшую второй он не снимал даже на ночь, - по-моему всё гениально просто: белокрылый и сейчас не дает тебе спокойной жизни, являясь по ночам и заставляя кричать.
    - с этим трудно спорить, - улыбнулась мира, - мне не дают почувствовать свет… который приходит в снах. и потом я с криками просыпаюсь. девушка помрачнела, вновь ощутив то разочарование, которое впервые охватило её при виде поверженного врага, и не отпускало до сих пор. совесть терзала не меньше, но сердцу так хотелось верить, что всё не зря. и эта встреча не станет последней.
    - я провинилась перед вами, очень, - произнесла, глядя на внимательно слушающего убийцу, - надеюсь экс сможет понять и простить меня за эту ошибку. не думала, что чувствовать себя предательницей – это так больно. когда стояла перед элийцем, у меня и в мыслях не было, что оскорбляю своим поведением и вас, и всех асмодиан, положивших на войну с белокрылыми бессмертные, но страждущие души. признаю свою вину…
    - глупостей вот только не надо! – отмахнулся фьюри от такой патетики, - жизнь и ненависть плохо сочетаются. эксклейму не стоило мешать вашей беседе, авось, всё сейчас было бы по-другому. но вышло как вышло, и, надеюсь, со временем забудется. главное, что тебе с элийцем делать, а? ведь забыть просто так не сможешь?
    виновато глядя на ассасина из-под полуопущенных ресниц, целительница подтвердила:
    - не смогу, - и продолжила в запале, пытаясь донести до убийцы самое сокровенное, - он словно загадка, тревожащая и пугающая. очень трудно не помнить своего прошлого, а враг смог бы пролить свет на эту тайну, я почти уверена в этом! как вспомню этот пронзительный взгляд…и чужое имя, которым он меня называл. нет, не могу отпустить его, прогнать прочь из мыслей.
    фьюри сочувственно покивал головой и, подумав, произнес:
    - значит, загадку нужно разгадать. возможно, у вас с ним была любовь, но ведь теперь все иначе. не обязательно приносить себя в жертву врагу, правда? а если, узнав секрет, ты сможешь забыть его и жить спокойно, воевать с элийцами и спать по ночам без крика?
    - да, - решительно ответила девушка, силой упрямства заталкивая обратно поднявшуюся из глубины души безнадежность от сделанного выбора, - если я поговорю с ним и все выясню – забуду навек. обещаю.
    ей нелегко это далось, даже выступили на глазах непрошеные слёзы. только как иначе? став даэвом, целительница давала нерушимую клятву верности, обещая никогда не предавать асмодею. иначе можно потерять все, даже последние крохи самоуважения, не говоря уже о добром имени. невыносимо саднит в груди, но она выдержит. всё выдержит.
    - по себе знаю, как трудно бывает сдержать такие обещания, - сказал ассасин с долей насмешки, хотя непонятно было, к кому из двух собеседников она относится больше, - что ж, постараюсь, словно фея, исполнить «последнее желание». справки наведу... твой элиец – гладиатор, плащ легиона вроде какой-то красно-серый?
    - точно, - девушка вынырнула из пучины отчаяния и вдруг изумилась пришедшей на ум догадкой, - ты собрался наводить справки в элиосе.... неужели эти слухи про любовь к прекрасной элийке правда?!
    - считай, что я этого не слышал, - судя по тону, оскорбился фьюри до самой глубины души, хотя здоровый глаз так и блестел от плясавших в нем демонят.
    мира поняла, что своим предположением попала в точку. устраиваясь на подушках поудобнее, она настолько погрузилась в размышления, что чуть не пропустила пожелание доброй ночи, высказанное ассасином с ироничным смешком. рассеянно проводив взглядом удаляющуюся со свечой в руке долговязую фигуру, девушка на какое-то время напрочь забыла о своем, увлеченная разгадыванием тайн близкого друга. неужели он сам страдает от мук безнадежной любви? такой веселый и неунывающий? а если это всего лишь маска? которую вынужден носить каждый, чьи чувства переходят границы, выстроенные ненавистью.

    1 аргад – оригинальный ник. прототипом послужил ассасин империи теней, который стал негласным «мастером гильдии убийц», а так же учителем фьюри.

    2 айгир – акан-капитан крепости морхейм.

    3 лирейл – мелкий грызун, напоминает кролика, хотя хвост такой, как у тушканчика. характерен светло-песочным окрасом и красными кругами вокруг глаз.

    глава 20

    я не хочу, чтоб свет узнал
    мою таинственную повесть;
    как я любил, за что страдал,
    тому судья лишь бог да совесть!..
    им сердце в чувствах даст отчет,
    у них попросит сожаленья;
    и пусть меня накажет тот,
    кто изобрел мои мученья;
    м. лермонтов
    белое солнце ложилось мягкими лужами на узорчатый пол арены элизиума. сквозь два вплавленных прямо в пол прозрачных стекла, причудливо расписанных золотом, виднелись подземные уровни с населяющими их монстрами. двенадцать прекрасных светильников, пламенеющих ярко-синим светом, подчеркивали роскошную и вычурную отделку стен. по окружности арены простирались места для зрителей, поднятые на высоту человеческого роста, и для пущей безопасности - загороженные оградкой, сделанной неведомыми искусниками точным подобием золотой росписи пола. нешуточные страсти разгорались здесь, когда умелые и храбрые элийцы собирались померяться доблестью: один на один или даже полными боевыми отрядами. магия арены позволяла воинам драться с полной отдачей, ведь после поражения наступал только длительный упадок сил, что никак не могло сравниться с подлинной мучительной смертью (1). негоже убивать воинов своей расы: сказали владыки однажды, и создали руками своих последователей сие прекрасное сооружение: арену элизиума.
    бывать здесь полюбилось достойным даэвам, особенно тем, кто состоял в легионе, а поэтому ставил целью постоянно совершенствовать воинское умение. да и нехватки в зрителях тогда совсем не ощущалось. со временем, как бойцы, так и зеваки стали заходить все реже, предпочитая реальные бои с врагом – вымышленным поединкам с товарищами. но арена по-прежнему приветливо открывала свою дверь для всех, кто стремился к подлинной доблести, которую можно достичь только изнурительным трудом и ежедневными тренировками.
    тренировочные бои легиона возрождения, начавшиеся на арене с самого утра, даже к полудню не думали заканчиваться. воины всевозможных профессий, но все – со знаковыми красно-серыми плащами, грудились возле расписных стен, а в центре боевой площадки замер в грозной неподвижности гладиатор в сверкающих белизной доспехах. он казался полностью расслабленным, наслаждаясь недолгой передышкой от боя, и подставлял лицо полуденному солнцу. но легионеры, украдкой поглядывавшие в ту сторону, знали, как стремительно это кажущееся спокойствие сменяется вихрем ударов: только попробуй напасть. они и пробовали – хорошо продуманными отрядами из шести бойцов, где нашлось место стражам и лучникам, лекарям и другим профессиям. воины дрались беспощадно и яростно, но пока что успехи вкупе с победами записывал на свой счет только рейлинн.
    несколько бойцов вповалку лежали и сидели, опираясь на стену, изморенные последним поединком. другие, веселые и полные сил, только готовились приступить к бою, отчаянно подшучивая над поверженными не так давно товарищами. между делом нет-нет, да поглядывали на командира: авось, утомленный предыдущими битвами, будет не столь быстрым и точным, но каким-то внутренним ощущением понимали, что надеются зря. побьет, словно котят. благо, что осталось пережить всего пару разгромных поединков, и тогда легат примется объяснять им все тонкости нападения и защиты в бою, показывая различные приемы на личном примере, в паре с противником, кем станет самый сильный боец на сегодня. вдруг заинтересованным взглядам открылось, что рейлинн дернулся, моментально перетекая в боевую стойку, и настороженно прислушивается, держа наизготовку мощное копье.
    рядом с командиром никого не было, поэтому ребята с удивлением присвистнули, обращая внимание на происходящее тех товарищей, кто не смотрел в ту сторону. вдруг воздух возле гладиатора взвился роем магических искр и из маскировки вынырнул улыбающийся ассасин, приветствуя друга взмахом руки:
    - признайся, чем я себя выдал? – спросил херт весело, - громко топал, или, того хуже, сопел?
    - нет, конечно, - ответил рей довольно и с ленцой потянулся, - шестое чувство подсказало.
    - звериное у тебя чутье, - с долей восхищения произнес херт, которому за все годы знакомства с гладиатором так ни разу и не удалось застать его врасплох и незаметно подкрасться, используя присущее убийцам умение оставаться невидимым, - но я должен был хотя бы попытаться!
    - может, проницательность объясняется тем, что я очень рад твоему визиту, - хохотнул легат, - мы с ребятами как раз плавно подходим к теории боя, для чего мне необходим толковый напарник.
    ассасин оценивающе обвел глазами легионеров, переминающихся с ноги на ногу в некотором отдалении. кто болтал, кто разминался перед схваткой, другие – прислушивались к беседе командиров, пытаясь расслышать хоть словечко, ведь интересно, зачем адъютант примчался сюда, небось, с новостями! но магический фон арены заглушал все звуки: уже на расстоянии вытянутой руки даже бряцанье оружия можно было расслышать словно сквозь толстый слой ваты, что уже говорить о негромкой речи?
    - лакстри вернулся, - наконец сказал ассасин, поворачиваясь к гладиатору, - они с гвен опускались в центр абисса на разведку и рассказывают, что балауры зашевелились. конечно, крепость святости дает столько возможностей! может, подумаем над тем, чтобы отвоевать её себе? то есть, нашей расе, разумеется.
    - подумаем, - ответил рейлинн и с лукавством добавил, - вот выкормим бойцов, выхолим, и подумаем. а то как встает вопрос заниматься с воинами, так сразу разговор на другие темы переводим.
    - ладно тебе, - миролюбиво отозвался херт, играя острым кинжалом. оружие он если и выпускал из рук, то ненадолго. что уже давно перестало служить поводом для шуток, стоило несколько раз увидеть не поддающуюся описанию ловкость убийцы в бою, - я еще не отошел от занятий в бездне, вот и энтузиазм не успел…нарасти. готов пойти против каждого из наших птенчиков хоть врукопашную!
    рей шутливо нахмурился:
    - эй-эй, это моя тренировка и валять парней по полу буду я! предварительно объяснив на словах, как и почему это произойдет. а вот в последнем ты мог бы мне помочь – послужить, так сказать, опасным манекеном, – он вдруг посерьезнел, поймав себя на любопытной мысли и добавил уже совсем другим тоном, - слушай, ты заметил, что лакстри сейчас весь в разведке, да с гвен вместе…
    херт насмешливо вскинул брови и с долей иронии произнес: - никак, привык к тому, что она была твоей личной тенью?
    - брось, - отмахнулся рей, ничуть не смущенный, - из ребят получились бы отличные «неразлучники», вроде вас с марли. нужно будет посодействовать и учесть при раздаче заданий, ставить их в пару, как думаешь? а там и любовь вспыхнет ярким светом.
    убийца кивнул, соглашаясь, и вдруг посерьезнел, расслышав в голосе легата кроме искреннего дружелюбия еще и тщательно скрываемую обречённость:
    - никаких новостей с темной половины планеты?
    - шутишь? – скривился гладиатор, - я скоро на стенку полезу, или в одиночку куда-нибудь в белуслан отправлюсь, просто так, пошататься, надеясь на чудо.
    - а что, я бы тебя подменил, - с воодушевлением сказал ассасин. прекрасно зная, как не любит херт все тяготы руководства, рей оценил его искреннее дружеское участие. но…если бы всё было так просто!
    погрузившись в размышления, каждый о своем, друзья помолчали немного. и вдруг внимание двух воинов привлекло движение рукой одного из бойцов, указывающее на невиданное зрелище. повернувшись ко входу в арену, они издали дружный возглас удивления, а убийца даже присвистнул.
    по роскошным плитам пола, направляясь прямо к ним, величаво ступала девушка. гордо вскинутую голову её венчала диадема, украшенная разноцветьем драгоценных камней и живыми цветами, оттеняющими свежестью лепестков холодный блеск самоцветов. золотисто-прозрачная вуаль почти полностью скрывала шелковые, пшеничного цвета волосы, открывая взгляду прекрасное лицо. словно сошедшее с древних фресок, оно заслуживало отдельного описания: прозрачно-хрустальные зеленые глаза сияли, словно два изумруда, нежные розовые губки изгибались в приветливой полуулыбке, а слегка загорелую кожу великолепно оттеняли роскошные длинные серьги, сплетенные из искристой платины.
    платье щедро открывало взгляду пленительную фигуру. обнаженная линия плеч виднелась в довольно смелом, но в то же время не переходящем рамки приличия декольте. карминовые волны юбки спускались сзади до самого пола, спереди же оставалось коротким, чуть выше колена, позволяя разглядеть стройные ножки в туфельках на умопомрачительном каблуке.
    девушку сопровождала двойка даэвов, чьи непримечательные латы и хмурые, настороженные лица выдавали охранников. они шли за ней, отставая на шаг, но все равно, казалось, возвышались над прелестным созданием грозными колоссами, цепко глядящими по сторонам. но кто мог осмелиться напасть на принцессу в самом сердце её королевства?
    херт вдруг тоже отступил на шаг назад, так, чтобы оказаться немного левее и позади командира. рейлинн мельком отметил, что друг так же, как и он сам, на несколько минут перестал дышать, глядя на грациозную поступь. не успел он собрать мысли в кучу, как девушка подошла совсем близко и привычно протянула ухоженную руку с потрясающе дорогим перстнем, на котором сапфиры и бриллианты сплелись в знак целителя. гладиатор только спустя мгновение понял, чего от него ожидают, после чего опустился на колено, прикладываясь к прохладным пальчикам губами:
    - принцесса астель (2)… какая честь видеть вас здесь!
    смех, подобный россыпи серебряных колокольчиков, известил, что легат возрождения попал впросак со своей неуклюжей попыткой быть светски учтивым:
    - прискорбно сознавать, что выглядишь неуместной неженкой на поле ратных поединков. но, смею вас заверить, в реальной битве мои познания не так малы, как кажется.
    гладиатора кинуло сначала в жар, потом в холод. наконец он осмелился поднять глаза, чтобы встретить её лучистый взгляд, в котором угадывалась лёгкая самоирония и капелька веселья, подобающие скорее озорной девчонке, чем могущественной личности, чей отец властной аристократической рукой держал бразды правления в совете легионов, единогласно избранный его главой.
    конечно же легат возрождения слышал о принцессе многое: как из уст почитателей, так и от завистников. из всего, что стало ему известно, можно было судить об исключительном умении целительницы вести политические игры и гнуть свою линию, которая, разумеется, почти всегда совпадала с мнением главы совета легионов. да и в любом ином случае, с оглядки на могущественного папочку, открыто противостоять ей никто не осмеливался.
    - простите, ваше высочество, - покаянно обратился рей к принцессе, улыбаясь ей со всем возможным обаянием, - но где было простому воину научиться вежливому обращению с леди?
    - положим, меня вы уже успели очаровать, - снова рассмеялась девушка, показывая гладиатору жестом, что можно подниматься. грациозно приняв предложенную руку, она кивнула стражам, чтобы оставались на месте, и увлекла рейлинна в самый дальний угол арены, где не наблюдалось лишних ушей, продолжая мило ворковать, - что же до простого воина… не пристало скромничать легату перспективного и стремительно развивающегося легиона возрождения. красивое название. а сколько крепостей находится в вашем владении?
    - одна. серное дерево, - ответил рейлинн, внутренне настораживаясь. конечно, красивая девушка вызывала симпатию и – что скрывать – её внимание было лестно гладиатору, тем более, что он только успел вкусить настоящей власти. но происходящее его сейчас скорей ошеломляло, чем приятно удивляло, особенно потому, что рей никак не мог понять, за какие заслуги удостоился столь почетного визита. никак не показывая внешне свою растерянность, он невозмутимо шел туда, куда его направляли, хотя со стороны казалось, что именно мужчина показывает путь. гладиатор мельком подумал, что учитывая желание поднять легион на самую вершину, теперь придется осваивать тонкости закулисных интриг, попутно внимательно вслушиваясь в слова собеседницы.
    - могу с уверенностью заявить, что такое положение вещей задержится ненадолго. вскоре у легиона возрождения появится намного больше возможностей достичь истинного процветания, тем более, что ваша позиция на совете достойна всяческих похвал. конечно же, власть – это тяжкое бремя, но она позволяет выступить достойным участником войны, а не посторонней пылинкой, затянутой в жернова ненависти… как вы относитесь к асмодианам?
    вопрос прозвучал совсем в ином тоне, чем прежняя неспешная речь, от чего позвоночник гладиатора похолодел от ощущения опасности. «что им известно? да и какие за мной прегрешения? кучка недобитых чернокрылых… они не смогут ничего доказать». ни жестом, ни взглядом не показывая, какие мысли вызвала фраза целительницы, рей невозмутимо ответил:
    - как может относиться к ним белокрылый даэв? может, во мне нет такой яростной ненависти, как у многих братьев, но это копье…, - красноречивый жест на тускло блестевшее за спиной оружие, - …собрало немало частиц темных душ.
    принцесса приблизилась к стене, окружающей арену, и повернулась к ней спиной, задумчиво вертя тонкими пальцами вытащенный из прически цветок:
    - мне нравится эта уверенная прямота. да, элийцы слишком увязли в ненависти, позволяя ей ослепить себя и забыть об истинных целях войны. удивлены слышать подобные речи из уст принцессы? но вы ведь были знакомы с моим добрым другом дельтрасом.
    рейлинн кивнул, не совсем понимая, к чему клонит девушка, выглядевшая свежей и невинной, если не вспоминать, что в искусстве интриг и кулуарных игр она даст ему сто очков вперед.
    принцесса тем временем продолжала:
    - командир бури приходил ко мне еще тогда, перед своим исчезновением. мы вместе предстали с просьбой перед отцом, который даже в те времена имел нешуточное влияние на жрецов владык и аканов-командующих. думаю, о её характере упоминать не стоит, вам ведь понятно, к чему я клоню? так вот, папа мог предугадать, что если мы пойдем путем войны, совсем скоро в руках у даэвов окажется вся полнота власти, и…. он отказался следовать по мирному пути, предложенном дельтрасом. а я чуть не ушла в скитания вслед за легионом бури.
    - это была бы нешуточная потеря для всего высшего общества, госпожа, - ничуть не лукавя, сказал гладиатор и весь подобрался, чувствуя, что разговор принимает серьёзный оборот. услышав упоминание о дельтрасе, рейлинн все больше склонялся к тому, что красавице можно доверять. или нельзя? пока неизвестно, что на уме у принцессы: вдруг это банальная провокация? нет, он не решился рисковать в таком важном вопросе! нужно «держать марку» истинного элийца до конца разговора. авось дальнейшая беседа что-то прояснит.
    - полноте, - отмахнулась она от комплимента, - мне не позволили бы этого сделать. но если бы нам тогда удалось добиться своего, возможно, всё было бы по-другому…
    - нельзя судить решения владык, - мягко сказал рей, - нам позволено только следовать им, в надежде не потерять ни достоинства, ни чести. - но все же, - пытливо уставились на него глаза, словно искристые изумруды, - не будь мир расколот на две непримиримые расы, можно было бы не только воевать, но и жить, любить… ведь так?
    - вы хотите услышать от меня слова о порицании серафимов (3)? – любезно осведомился гладиатор, но тон его стал холоднее на десяток градусов. уж больно близко подобрался разговор к интересующему его вопросу. нет, не просто интересующему, а засевшему в груди слева, больно жалящему при каждом прикосновении мысли. если это все же провокация, несмотря на всю симпатию, которую вызывает прекрасная принцесса, ни в коем случае нельзя выдавать себя. именно сейчас.
    - всего лишь маленькая проверка на лояльность, - принцесса склонила голову к плечу и искоса взглянула на него.
    рей чуть не взорвался, поняв, что она имела в виду. вот тебе и очаровательная невинность! невероятно красивая, милая, но и опасная, словно вышедший на охоту киллос! неужели узнали? но откуда, ведь только близкие друзья в курсе? да и какая разница, откуда. что дальше? недоверие, опала, изгнание? гладиатор как никогда ясно понимал, что если рядовому воину позволительно иногда делать шажок на темную сторону, то ему, как легату входящего в совет легиона подобные «шалости» могли ощутимо аукнуться. как и его ребятам. страха не было, лишь ледяное бешенство и… радость? от того, что всё наконец решится и не придется мучительно выбирать. а ведь этот вопрос встанет совсем скоро: рей гнал такие мысли прочь, но признавал, что сознательно закрывает глаза на реальность, в которой элиец полюбил асмодианку. скорее всего, некоторые из этих мыслей отразились на его лице, потому что принцесса произнесла с усмешкой:
    - о, вижу, мне удалось поразить цель. да не трепыхайтесь, ситуация не так страшна, как кажется. - собственно, должен выразить вам свое восхищение, - вдруг засмеялся рейлинн. девушка все больше нравилась ему своим тонким умом и проницательностью. от такой и заслуженное наказание принять не грех. если оно вообще будет, - только мы ведь так и не выяснили цель вашего визита.
    - он исключительно личного характера, - мелодично произнесла целительница, и добавила, заговорщицки оглядываясь, не подслушивает ли кто. нет, воины рейлинна, увлеченные россказнями херта, стояли довольно далеко, да и охранники принцессы, хоть и настороженно, но стояли на прежнем месте в центре арены, - можно сказать, дружеский жест подруги по несчастью.
    - подруги по… чему? не понимаю вас. – рей очень надеялся, что не выглядит настолько глупо, насколько ощущает себя сейчас. он решил до конца скрывать свою причастность, свою любовь, затерянную на холодных равнинах асмодеи, от принцессы, мотивы которой не совсем понимал. пусть его бросают в застенки, или куда там отправляют военных преступников, но ни слова от него не добьются. хотя это вряд ли. скорее всего, заставят сложить полномочия легата. только бы легион при этом не пострадал, не был предан расформированию. хотя ребята должны все сделать правильно в любом случае, гладиатор сделал зарубку на память, поговорить о том, как адъютантам следует вести себя, если легата уличат в неформальных отношениях с врагом.
    ответом ему был смех, словно россыпь хрустальных капель, и восторженные аплодисменты, выполненные со всем изяществом светской леди:
    - браво! иллюзия совершенной непричастности. думаю, я бы пошла с вами в разведку. правда, немного жаль, что мы можем беседовать обо всем, кроме самого главного. откровенность ныне стала непозволительной роскошью. даже для принцессы.
    твердость последней фразы дала рею понять, что шутки закончились и сейчас они добрались до самой сути. целительница тем временем царственно вскинула голову и произнесла:
    - она будет ждать вас сегодня ночью, в бездне. если отважитесь, а я почему-то нисколько в этом не сомневаюсь, вылет – ровно в полночь с нижнего уровня восточного осколка ратасерана.
    договорив, девушка взмахнула рукой, подзывая телохранителей, и, не прощаясь, направилась к выходу, величаво ступая по цветным плитам. рей, в полном ошеломлении, остался стоять на прежнем месте, глядя на брошенный на пол цветок. спустя минуту, он стремительным движением поднял его и прошептал:
    - до встречи, принцесса. до встречи…

    1 для тех, кто знаком с игрой «айон» не понаслышке, автор описывает механизм сражения, подобный игровой дуэли.

    2 принцесса астель – прототипом послужила первая и, по-моему, единственная элийская подруга, известная под ником гангстерша. эта девушка действительно заслуживает того, чтобы назваться принцессой, она потрясающе красивая, а так же милая и очень добрая.

    3 серафимы – общее название светлык владык элиоса.

    глава 21


    не бывает любви несчастной.
    может быть она горькой, трудной,
    безответной и безрассудной,
    может быть смертельно опасной.
    но несчастной любовь не бывает,
    даже если она убивает.
    тот, кто этого не усвоит,
    тот счастливой любви не стоит...

    ю. друнина

    ночь в бездне ничем не отличалась от дня. все такое же черное небо, застывшее густым маревом над головой. красноватые отблески угрюмого солнца ложатся багрянцем, отбрасывая тени. несмотря на сумерки, можно отчетливо разглядеть не только то, что творится в обозримом пространстве, а и зависшие нал головой громады островов верхнего уровня абисса – на высоте, недосяжной даже для даэва. для воинственных обитателей обеих половинок расколотой планеты все странности, присущие пространству бездны, стали давно привычными.
    нет, по-прежнему от самого воздуха здесь веяло инакостью по сравнению с обычными рассветами и ничем не примечательным наступлением ночи где-нибудь в элиосе или асмодее. но спустя годы, бессмертные освоились с абиссом так же, как и с жизнью после катаклизма: утратили способность удивляться странностям, приноравливая их на достижение своих целей. для даэвов бездна стала не только источником эфира, поддерживающего жизнь на планете, но и гигантской ареной боя. в первую очередь – ареной боя.
    захват крепостей, власть над территориями, истребление противника: извечный, хоть и тягостный, путь войны. когда давно и прочно забыты её причины, осталась лишь прочно въевшаяся в сознание ненависть, застарелая и неизменная. три силы, жестоко дерущиеся за каждый клочок земли, отчаянно не желая уступить врагу ни толики могущества и власти. балауры с их таинственными целями и кровожадностью диких зверей, и даэвы, разнящиеся цветом крыльев. однажды брошенные семена вражды между потомками некогда единой расы людей, дали буйные всходы. поэтому война, которая могла бы объединить бессмертных против чудовищных драканов, превратилась в противостояние всех против всех.
    кто знает, не плакали ли сейчас боги, глядя на сотворенное однажды? кто знает, не потому ли они покинули бренный мир, разрываемый на части ненавистью, чтобы никогда больше не совершать подобных смертельных ошибок? а судьбы даэвов, как и встарь, поклоняющихся владыкам, соблюдающих их нерушимые заветы, остались в руках у них самих. судьбы, где самый важный выбор был сделан другими.
    воздух абисса, наряду с парами эфира был наполнен опасностью. здесь в любой момент можно было наткнуться на отряд крылатых врагов или дозор балауров. беда одинокому путнику, не разглядевшему вовремя, какого цвета росчерки крыльев мелькают вдали. вмиг отправят к кибелиску, терзаться муками возрождения и особенно – досадой, ведь прерванный смертью путь придется начинать заново.
    все же ночью, вступившей в права на планете, вероятность опасных встреч была гораздо меньшей, чем днем. конечно, отряды разведчиков обеих рас сновали по бездне в любое время, но ночью вряд ли можно было встретить больше шести воинов одновременно. и одиночка, если он обладал необходимой сноровкой вкупе с ловкостью, вполне мог остаться незамеченным для всех.
    грозная мощь западной сиэли (1) и застава, оберегающая подступы к крепости, остались позади. едва слышно пел воздух, рассекаемый сильными белыми крыльями. если приглядеться, можно было заметить, что на них расположены пучки лиловых перьев, красиво оттеняющих белизну. такие крылья были знаком особой доблести и даровали их обладателю еще большую выносливость как в бою, так и во время долгих утомительных перелётов.
    даэвы не уподоблялись птицам своей возможностью летать. эта способность была магическим умением, позволяющим вызывать заклинанием крылья так же быстро, как и скрывать их. особое умение работало только в определённых местах, где пары эфира надёжно поддерживали летунов. хотя даэв всегда мог спланировать вниз с любой высоты, поймав поток воздуха, но настоящий полет: в любую точку пространства, с залихватским маневрированием и чувством свободы, возможен был только в бездне, ибо истончающиеся запасы эфира на планете не позволяли летать, где заблагорассудится.
    конечно же, такое восхитительное умение требовало значительных затрат. крылья продавались у специальных торговцев, выменивались за знаки различных служб или доставались в награду за выполнение различных и часто опасных миссий командования. они различались по внешнему виду и по тем параметрам, которые добавляли обладателю, будь то сила атаки, выносливость или способность блокировать удары врага. разумеется, всё зависело не только от денег, которые даэв мог потратить на приобретение крыльев, но в большей степени от воинской доблести, и ненадежные крылья новичка не шли ни в какое сравнение с крыльями опытного бойца, каким был рейлинн.
    он летел спокойно и размеренно, не дрожала рука, время от времени тянущаяся к зелью полёта, и никто, глядя на рея сейчас, не сказал бы, что сердце гладиатора сжимается от волнения. кто бы мог предположить, что рассудительный легат возрождения, отбросив привычную осмотрительность, поверит туманным посылам принцессы астель и помчится, словно безусый юнец, навстречу неизвестности? кто мог поручиться, что происходящее не является частью какого-то коварного плана, призванного для того, чтобы заманить гладиатора в ловушку?
    подобные мысли приходили рейлинну в голову, он не добился бы столь высокого положения в обществе, если бы не умел просчитывать все варианты событий. но сейчас бесстрашный командир доверял внутреннему чутью: новая знакомая, пусть и столь высокопоставленная, не соврала в главном. особенно потому, что не стала излишне откровенничать, ведь тот, кто призван был предать, не стал бы осторожно подбирать слова. кроме того, гладиатор смог разглядеть, что за прозрачными изумрудами глаз плескалась такая же неприкаянная обречённость, какую ощущал сам он, следуя велению непослушного сердца. рей не признался даже самому себе, что полетел бы сегодня в бездну, даже если бы почувствовал опасность. он готов был использовать любой шанс, пусть призрачный, ненадёжный и опасный, ведущий к опале или изгнанию, лишь бы увидеться с линн. но это была слишком страшная истина для мужчины, который знаком с чувством долга не понаслышке.
    очень часто храбрость означает безрассудство, но в случае с гладиатором это было не так. согласившись на встречу, он не стал прибегать к самому лёгкому способу: отправиться на воточный осколок ратасерана посредством помощи сонного привратника, который, зевая, открывал немногочисленным ночным путешественникам порталы перемещения в нужное место с центральной площади крепости тэминона. рей же решил проделать этот путь на крыльях, осмотреться кругом. тем более, ему нужно было время, чтобы немного успокоиться перед предстоящими событиями. планируя и обдумывая свои действия, мужчина старательно гнал прочь мысли о самом долгожданном – встрече. не мог себе представить. что скажет ей, как поведет себя? слишком долго они были оторваны друг от друга, слишком много воды утекло... и тот юный следопыт, который пронес сквозь века разлуки свою любовь, давно уже превратился в сурового воина, живущего войной и ради неё.
    кроме того, трудно было окончательно поверить в то, что встреча все-таки состоится. в предыдущий раз им помешали, и сейчас гладиатор тоже ждал вмешательства – пусть врагов, пусть неведомых небесных сил. поэтому он зорко высматривал по сторонам неведомую опасность: сейчас всё должно получится, должно! он сделает для этого даже больше, чем может.
    громада восточного осколка ратасерана выступила из пространства неожиданно. только что перед глазами стыли смутные тени, а вот уже четко виден пустынный остров, в центре которого высится ледяная скала с уходящим ввысь столбом прозрачно-зелёного света. никто не знал точно, откуда взялся этот странный остров, как и его брат-близнец, расположенный на диаметрально противоположной, западной оконечности бездны.
    осколки ратасерана... тайна их уходила в глубину времён, и даже официальные хроники не несли упоминаний об оплотах, связывающих магическим порталом верхний и нижний уровни абисса. поговаривали, что название осколков произошло от древнего дрейфующего острова, расколотого вместе с планетой чудовищным катаклизмом, а ратасеран был первым даэвом, кто обнаружил магическую твердыню. другие бытовали во мнении, что имя это принадледало могущественному магу, который с помощью владык, тогда еще не утративших возможность находится бок о бок с даэвами, подчинил волшебную силу островов, заставив служить её на благо крылатым воинам. как бы то не было на самом деле, осколки ратасерана представляли собой не единственную странность бездны, которую даэвы приноровили для своих нужд. военных, разумеется. эти острова являлись самым удобным и быстрым путём перемещения между уровнями абисса, позволяя совершать стремительную переброску войск в нужное место.
    давно привычной странностью этих островов, корни которой уходили в седину веков, было то, что на подступах к магическому свету, исходящему из скалы в центре осколка столбом зелёных искорок, находились ровные площадки с привратниками и их охраной. по одной на каждой стороне острова, элийская и асмодианская. следуя странной прихоти неведомых создателей, враги находились на равном удалении от магического портала и сравнительно недалеко друг от друга.
    когда-то это служило причиной многочисленных стычек, которые часто перерастали в нешуточные баталии между непримиримыми храбрецами как элийской, так и асмодианской стороны. но особая магия осколков ратасерана не позволяла захватить портал в единоличное пользование одной из рас и от осознания этого страсти немного поутихли. крылатые воины не были глупцами, их война продолжалась в более выгодных со стратегической точки зрения местах, что, конечно, не мешало небольшим летучим отрядам или талантливым одиночкам изредка устраивать рейды на площадку противника.
    рей подлетел к восточному осколку ратасерана с элийской стороны. вступив под сень скалы, возвышающейся над головой, кивнул, приветствуя привратника, и скользнул в густую тень у стены, куда не доставало магическое свечение – по направлению к площадке асмодиан. он не стал подходить настолько близко, чтобы оказаться замеченным, но получил возможность внимательно оглядеть ярко освещенный каменный круг, на котором сейчас находились только скучающий привратник, да пятерка стражников. значит, можно быть спокойным, что с этой стороны неожиданностей не грозит.
    можно только представить, как отреагировали бы случайно оказавшиеся здесь асмодиане, узрев мирную встречу своих собратьев с элийцами. уж точно не пролетели бы мимо! хотя, рей мог побиться об заклад, что принцесса астель не столь самонадеянна, чтобы назначить местом встречи осколок ратасерана. скорее всего, это только точка отправки в другое, более укромное место.
    до полуночи еще оставалось время. притаившись подле льдисто-каменных стен, на фоне которых его латы не казались ослепительным пятном во мраке, рейлинн разрешил мыслям скользнуть в обдумывание беспричинной тревоги, охватившей его вдруг. еще на серном архипелаге гладиатор осознал, что любимая напрочь забыла их общее прошлое и сейчас гадал, как она воспримет правду, услышанную из его уст. разгневается на непутёвого мальчишку, бросившего её однажды в погоне за призрачной удачей? или поймет мужчину, в которого превратился прежний юнец, того, кто сумел сохранить свою единственную любовь, пронести её сквозь годы и расстояния...
    в неприметном под мощными латами кармашке находилось кольцо. простенькое, полудрагоценное, оно жгло даже через слой натянутых под броню одежд, со скромной гравировкой по внешней стороне: «люблю. моя. навеки» это кольцо было еще из той, прошлой жизни: купленное в окрестностях благословенной башни вечности для обожаемой невесты. которому так и не суждено оказалось быть одетым на тонкий пальчик линн. рей твердо решил исправить эту досадную оплошность, растянувшуюся на долгие годы разлуки, и даже продумал, как устроить всё лучшим образом...
    негромкий шорох вывел гладиатора из задумчивости, и тело, подчиняясь заученным боевым рефлексам, приготовилось к бою. увидев выступившую из мрака хрупкую девичью фигурку с неизменными угрюмыми охранниками за спиной, рейлинн позволил оружию скользнуть за спину и негромко поприветствовал принцессу.
    одетая в тяжелую хламиду одеяний легиона: видимо, из соображений маскировки, она неодобрительно сверкнула на него глазищами из-под низко надвинутого капюшона, и произнесла:
    - еще одно резкое движение, и моих стражников никто не смог бы упрекнуть в излишней подозрительности! как вы додумались встретить меня с этим ужасным оружием наперевес, да еще и почти у границы асмодиан? так недолго и ошибиться. критически ошибиться, я бы уточнила.
    - простите, госпожа, - повинился рей, покорно склоняя голову в неглубоком поклоне, хотя невооруженным взглядом было заметно, что в лукавых зелёных глазах не видно ни толики раскаяния, - не так давно асмодиане неплохо потрепали меня на острове серного дерева, и очень не хотелось бы повторения. по крайней мере, пока моя гордость не оправится от унижения.
    веселый смешок, впрочем, приглушенный с целью конспирации, был ему ответом. высокопоставленная целительница пребывала в благом расположении духа, которое не смогло испортить даже неприятное недоразумение. искушенные в кознях интриганы непременно истолковали бы из подобного случая два, а то и три скрытых подтекста: уж нелояльность к власти, как минимум. принцессе же очень импонировала открытая прямота гладиатора, который хоть и занимал сравнительно высокое положение в элийском обществе, не утратил при том искренности и понятий о чести, оставаясь верным собственным моральным принципам. этот вывод астель сделала даже из того небольшого опыта общения с легатом возрождения, а она редко ошибалась в людях.
    мило улыбнувшись, девушка подала мужчине руку, разрешая сопроводить её к освещенному каменному портику с белокрылым привратником, и сказала больше из желания поддеть сурового воина, чем выяснить ненужные сейчас подробности:
    - не могу поверить, чтобы чернокрылым удалось не только устоять, но даже победить такого грозного бойца!...
    - а я поддавался, - заявил рей свирепым шепотом, скорчив самую зверскую мину, от чего плечи принцессы затряслись в приступе смеха. скользнув вслед за целительницей в магический свет, возносящий на верхний уровень бездны, гладиатор мог бы поклястся, что все еще слышит её весёлое хихиканье.

    * * *
    послушно следуя за сосредоточенным фьюри, мира никак не могла избавиться от внутреннего трепета, охватившего её с ног до головы. неужели она действительно с таким нетерпением ждёт встречи с врагом, похитившем сон и покой девушки? ассасин показал себя настоящим волшебником, устроив всё так, что целительница сможет увидеться с прекрасным белокрылым воином, поговорить с ним... а может, даже осмелится коснуться рукой коротко остриженных темных волос. вынырнув из мечтаний, пепельноволосая лекарка строго напомнила себе, что направляется в бездну в первую очередь затем, чтобы избавиться от кошмаров и незримой тяжести тайны, окутывающей её прошлое. но исподволь вспомнила, как страстно смотрели на неё яркие зелёные глаза знакомого незнакомца, и снова погрузилась в мир грёз.
    они с убийцей успешно добрались до абисса. фьюри, ведущий себя словно заправский шпион, заставил девушку облачиться в бесформенный тёмный плащ, вкрывающий фигуру, но даже это не смогло омрачить её солнечно-умиротворённого настроения. восточный осколок ратасерана верхнего уровня бездны выглядел безлюдным, если не считать примелькавшихся привратников вместе с их стражами, но осторожный ассасин все-равно таился. может, эта игра просто казалась ему безумно увлекательной? фьюри поспешно потянул девушку в темноту, царящую за пределами площадки, и оставил стоять у стены, шепнув:
    - оставайся здесь. я сейчас вернусь.
    - ты с ума сошел! – воскликнула мира негромко, заметив, что друг направляется прямиком к элийской стороне. хорошо хоть не забыл использовать особое умение убийц и ступал отточенным теневым шагом (2). постояв мгновение на самой границе круга света, в центре которого переминался с ноги на ногу белокрылый привратник, убийца столь же бесшумно вернулся к целительнице и пояснил:
    - я просто обязан был убедиться, что она была здесь!
    - убедился? – в тоне девушки звучала не ирония, но сарказм! уж больно остро она почувствовала страх, увидев, как рискует ассасин, ведь хранители привратников были очень опасными противниками даже для отряда бойцов. девушка даже похолодела, представив, как быстро они размажут по полу безумного одиночку, заметив его в непосредственной близости. но данное проишествие хотя бы вывело её из мечтательных раздумий и заставило трезво смотреть на все вокруг.
    - да... эти духи... – мечтательно протянул фьюри, - я не спутаю их ни с какими другими.
    - что ж, - девушка никак не могла молча примириться с беспечностью друга и язвительно подытожила, - теперь мне понятен твой восторг при виде милых белых щенков, которых разводит торговец питомцами – должно быть, родственные души!
    - вредина, - ничуть не обиделся ассасин и потащил её к краю острова.
    затем они расправили крылья и фьюри устремился куда-то вперед, уверенно рассекая воздух черно-бордовыми крыльями. мира послушно следовала за ним в некотором отдалении, впрочем, не настолько далеко, чтобы не суметь поддержать беседу. вернее, чтоб вернуться к интересующим её вопросам, на которые убийца никак не хотел отвечать. целительница, не чуждая банальному женскому любопытству, пыталась выведать у друга, что за таинственную даму следует благодарить за сегодняшнее полуночное путешествие? и, в качестве десерта: какую роль эта леди играет в жизни фьюри?
    - может, расскажешь наконец, кто она?
    - рано, - привычно отмахнулся ассасин, не забывая зорко осматриваться по сторонам. приближался остров астерия, на котором вполне мог находится отряд врагов, тем более, что одноименная крепость принадлежала элийцам.
    - поздно! – девушке еще в асмодее надоели отмазки убийцы. он никак не хотел делиться подробностями своей личной жизни, от чего целительница чувствовала себя уязвленной. нет, право на секреты никто не оспаривал, но ведь этот улыбчивый плут просто дразнит её! мира решила, что следует прибегнуть к железной уловке. ангельским голоском, в котором, впрочем, слышалась угроза, она произнесла, - полагаю, я сейчас увижу твою возлюбленную, и получу возможность расспросить её, раз ты у нас такой несговорчивый.
    - ладно, - благодушно уступил фьюри. он и так вдоволь помучил подругу, заставив её терзаться любопытством: от той ночи, когда немного приоткрыл завесу тайны, и до сих пор. сейчас же, в преддверии встречи, это утратило всякий смысл, тем более, что клятвенные заверения: «никому и ничего» от подруги он уже получил. и даже не единожды:
    - когда-то я попал в плен к элийцам. меня пытали, там и глаза лишился. но в один из бесконечно тягостных дней мою камеру посетила самая прекрасная девушка на всей атрее. она оказалась принцессой, уполномоченной меня допрашивать после тех зверских избиений стражниками, которые называются у элийцев «подготовкой». истинные мужские качества настоящего дона так понравились красотке, что спустя какое-то время она способствовала моему побегу. а я с тех пор, каюсь, мыкаюсь по бездне временами...
    - о... – глубокомысленно изрекла мира, исполняясь уважения к другу. до чего же трогательная история, и как он мужественно держится в непростой ситуации! правда, жалость и участие это были две вещи, которые фьюри категорически не принимал в свой адрес, так что целительница решила поддеть его, и произнесла с негромким смешком:
    - правда, я не совсем поняла насчет истинных мужских качеств... прямо так сразу и разглядела?
    фьюри непременно показал бы девушке язык, но так как они уже подлетали к месту встречи, ограничился ехидным замечанием:
    - зависть – плохое чувство, подруга!

    1 западная сиэль – крепость нижнего уровня бездны, сестра-близнец такой же крепости, именуемой восточной сиэлью. архипелаг, на котором они расположены, находится на юго-востоке бездны, между восточным осколком ратасерана и элийской крепостью тэминона.

    2 теневой шаг – особое умение ассасина, при котором он делается невидимым для противника. в отличие от обычной краткосрочной маскировки, увидеть через которую убийцу могут с помощью особых умений или специальных предметов, теневой шаг позволяет надёжно укрыться от взглядов сколь угодно долго до того момента, пока ассасин не начнет атаку.

    глава 22
    в земные страсти вовлеченный,
    я знаю, что из тьмы на свет
    однажды выйдет ангел черный
    и крикнет, что спасенья нет.
    но простодушный и несмелый,
    прекрасный, как благая весть,
    идущий следом ангел белый
    прошепчет, что надежда есть.
    б. окуджава

    остров, затерянный где-то между двумя уровнями бездны, казался отличным убежищем для влюблённых, которым опасно было выставлять свои чувства напоказ. небольшая скала уютно огибала западную часть огрызка тверди. увитая весело зеленеющими растениями, она просто обязана была скрывать от нескромных глаз уютный уголок, где можно ничего не опасаясь, вольготно расположиться вместе с дорогим человеком. или даэвом. рей стоял подле своей спутницы на ровной каменной площадке и вслед за ней внимательно вглядывался в багряную тьму небес, выискивая крохотные черные росчерки крыльев, по которым можно будет узнать о приближении асмодиан.
    пользуясь ожиданием, принцесса астель поведала гладиатору свою грустно-лирическую историю любви, и тот, не столько польщенный оказанным доверием, сколько в силу личного несладкого опыта, проникся истинным уважением к стойкости несчастных влюблённых. он не смог бы так жить: от разлуки до встречи, терзаясь сомнениями и ревностью, довольствоваться малым, покорно сложив руки. боец по натуре, рейлинн стремился вступить в схватку с самой судьбой и выиграть, или проиграть, но не мучиться неопределённостью. что, впрочем, не мешало искренне восхищаться другими, стойко несущими свое непосильное бремя.
    - приветствую дорогих гостей, - вдруг произнесла белокурая целительница, мягко улыбаясь. гладиатор встрепенулся, смущенный тем, что глубоко задумался, не заметив появление асмодиан, и прикипел глазами к двум фигурам, плавно опустившимся на остров. если быть точным, по мужской он только скользнул взглядом, припоминая, что видел эту смазливую физиономию рядом с линн на серном архипелаге. затем вниманием его целиком завладела красивая пепельноволосая девушка, с видимым наслаждением избавившаяся от длинного плаща. под ним, в лучших асмодианских традициях, оказалась щедро декольтированная кольчуга тонкой выделки и юбочка металлического плетения, длиной две ладони, не больше. стройные ножки, обутые в высокие, соблазнительно облегающие сапоги, высокая грудь… и такое знакомое движение руки, откидывающей непокорную прядь волос. линн!
    мира сдержанно ответила на приветствие принцессы, что объяснялось не чувством неприязни, скорее робостью. хотя от заинтересованного взгляда в сторону той, которая покорила сердце ветреного красавчика фьюри, асмодианка удержаться не смогла. хороша, что сказать! от сияющих глаз до кончиков модных остроносых туфель – воплощение достоинства и стиля, что только подчеркивалось ровной, но лишенной высокомерия осанкой. увидев, что ассасин взял статную красавицу за руку и зашептал какие-то нежности, увлекая в объятия, пепельноволосая лекарка тактично отвернулась, чтобы встретить пронзительный взгляд зелёных глаз.
    из тени скалы выступил ослепительно красивый мужчина. его белоснежные латы были настолько хорошо подогнаны, что не только не скрывали, но и великолепно подчеркивали стройную и сильную фигуру воина. лицо с твёрдыми, мужскими чертами нисколько не портили чувственные губы и длинные пушистые ресницы, подобающие разве что девушке, чем этому грозному храбрецу. они несколько смягчали его облик, делая намек на то, что мужчина может быть не только отчаянно смелым, но и обезоруживающе нежным. элиец!
    молчание двух неотрывно глядящих друг на друга молодых людей, между которыми, казалось, протянулись незримые нити, длилось миг или вечность: никто из них не смог бы сказать точнее. волшебный момент, когда глаза искрятся обещаниями и надеждой, ведут свой, особенный диалог, не решаясь разрушить очарование неосторожным словом, прервала принцесса астель.
    ухитрившись казаться величественной даже в объятиях любимого убийцы, к которому прислонилась спиной, пока он зарылся губами в её мягкие волосы на макушке, она громко произнесла, привлекая к себе внимание:
    - думаю, представление и прочие светские учтивости будут сейчас излишними, и так всё понятно без слов. мы удаляемся до рассвета. приятной ночи!
    сплетаясь в причудливый узор, белые и чёрные крылья исчезли из поля зрения, видимо, отправившись на еще один безымянный остров, оставляя рея и миру наедине. гладиатор заметил, как сжалась девушка на миг в безотчетном страхе, и от этого заныло сердце: «неужели она боится меня?» у мужчины и в мыслях не было причинить её зло, напротив, он хотел бы защищать её хрупкую фигурку от любых опасностей и страхов – вечно. отгоняя горечь неожиданного отчаяния, рейлинн благоразумно напомнил себе, что линн ничего не помнит и испуг при присутствии представителя другой, враждебной расы – самая предсказуемая реакция. он медлил, нарочно не сокращая дистанцию между ними, чтобы дать девушке время придти в себя, успокоиться и привыкнуть к нему.
    мира почувствовала, как мгновенная паника затопила сознание, когда фьюри с принцессой совершенно спокойно улетели прочь, оставляя её тет-а-тет с элийцем. и тут же девушка устыдилась этого: от прекрасного воина, как и прежде, не исходило угрозы. чем он и был опасен – так это верной способностью ранить её сердце, трепещущее сейчас от необъяснимого волнения и предвкушения чуда. все же, целительница не решалась сделать ни одного движения, замерев безмолвной статуей с опущенным взором. казалось, ступи шаг – и мир пойдет кувырком, небо рассыплется на части, придавив её глыбами обломков, словно пылинку.
    - как долго ждал я этой встречи, - негромко произнес мужчина на чистом асмодианском, и от голоса его, с лёгкой хрипотцой, по телу миры прошла невольная дрожь. когда она наконец осмелилась поднять глаза, то увидела обаятельную белозубую улыбку на мужественном лице, сейчас отмеченным печатью нежности. воин не делал попыток приблизиться, и девушка с удивлением отметила, что это её, почему-то, задевает. поняв, что невежливо оставлять столь откровенное признание без ответа, ведь негоже показаться элийцу совсем уж дремучей барышней, мира залепетала какие-то глупости, срывающиеся с губ помимо её воли:
    - предыдущая наша встреча настолько не удалась, что слышать это из ваших уст, по меньшей мере, странно. кажется, мне сейчас следует попросить прощения? хотя, айон свидетель, всё происходило в рамках войны…
    осознав, что несет чушь, она осеклась и смущенно сплела руки на груди. элиец же, похоже, развеселился и проникновенно сказал своим необычным голосом:
    - о да, малышка, твои друзья нанесли ощутимый урон моей чести. как теперь с этим жить, ума не приложу! мира заметила лукавые искорки в зелёных глазах, и она сама невольно улыбнулась, ощущая себя рядом с врагом на удивление тепло и спокойно.
    тем временем мужчина посерьезнел, обжег её внимательным взглядом, и вдруг стремительно рванулся вперёд:
    - всё. не могу больше! – рей понял, что не в силах сдерживать внезапный порыв, и одним ловким движением покрыл дистанцию, разделяющую его с податливой, мягкой фигурой девушки. заключив в объятия, прижал к себе крепко-крепко, неумолимо склоняясь над светловолосой головой.
    - что?... – распахнутые в изумлении глаза, прозрачней хрусталя. манящие губы округлились в вопросе так соблазнительно и знакомо… гладиатор понимал, что линн может заставить его жестоко пожалеть о содеянном, но теплота кожи, волнующий цветочный запах её волос манили, всё больше погружая в магию женского очарования, и мужчина, отбросив все сомнения, прильнул к губам любимой долгим поцелуем.
    для миры мир не просто взорвался, - вспыхнул мириадами звёзд, когда требовательные мужские губы мягко, но властно завладели её ртом. ошалев от собственных ощущений, она без лишней робости ответила на поцелуй, невольно запуская пальцы в его густые волосы. когда нежность сменилась искрами страсти, а поцелуй стал обжигать, девушка вцепилась в плечи мужчины, потому что ноги её подкосились от внезапно нахлынувшего возбуждения. тут холодным звоночком в сознании промелькнула мысль: что она делает?!
    рейлинн испытывал не с чем не сравнимое наслаждение от того, что просто целовал любимую, ощущая, как горячие волны желания все больше заглушают трезвый голос рассудка. вдруг он почувствовал, что крепкие кулачки уперлись в его латы, а такое податливое еще миг назад тело пытается увернуться, и не без труда вынырнул из пучины безумия, разжимая стальную хватку рук. гладиатор с удовольствием отметил, что щечки линн налились румянцем, а дыхание – такое же прерывистое, как у него, когда девушка, сложив руки на совершенной груди, сказала весьма непреклонно:
    - я обычно не целуюсь с незнакомцами. впрочем, необычно – тоже. да еще и белокрылыми – вот срам! да еще такими привлекательными, что любая особа женского пола, пребывая рядом, подвергается нешуточной опасности!
    - опасности? и какой же? - вопросительно вскинутая бровь служила знаком, что мужчина искренне желает поддержать разговор. рей был очарован каждым словом и поступком, каждым мгновением, проведенным рядом. усилием воли подавив непрошенную слабость, взывавшую к тому, что их тела смогут договориться лучше безо всяких слов, он внимательно выслушал ответ.
    - потерять раз и навсегда сон и покой, разумеется.
    - спасибо за столь лестную оценку, - произнес рей с усмешкой и добавил после небольшой паузы, включая на полную катушку все присущее ему обаяние, - а мне понравилось…
    - почему-то я нисколько не сомневаюсь, - фыркнула мира, пряча за надменным выражением лица охватившее её смятение. как-то неправильно все начиналось! вместо того, чтобы начать серьезный разговор, они целуются, да еще так волшебно, что только строгим напоминанием самой себе о девичьей чести можно удержаться от сладкого искушения.
    тем временем гладиатор с восторгом убедился, что линн по-прежнему скромница. но самым важным открытием для него было то, что память тела не смогли заглушить никакие провалы в памяти, и её острая реакция на поцелуй была тому подтверждением. неудивительно, что девушка поражена этим настолько, что вынуждена спасать свою гордость ледяным высокомерием.
    он на миг представил, как глупо, должно быть, они выглядели со стороны: закованный в железо с ног до головы воин пытается если не соблазнить, то расположить к себе предмет обожания. а девушке, пусть и привычной к кольчуге, должно быть, не совсем приятно обниматься с грудой лат! мужчина и сам смог ощутить крепость своих доспехов в определённом месте, даже весьма ощутимо. скользнув пальцами по её руке - от предплечья до кисти - в нежной ласке, мужчина накрыл ладонью тонкие пальчики и увлек линн за собой – к скале, увитой побегами вьющихся растений, где еще раньше заприметил расселину:
    - пойдем, малышка. здесь должно быть место, где можно расположиться более удобно, чем на продуваемой всеми ветрами бездны площадке под открытым небом.
    - меня настораживают подобные предложения! или это план действий? вынуждена вас разочаровать – располагаться не намерена, а уж удобней для чего-то – и подавно! мира чувствовала, что переполняющий её фонтан эмоций вытесняет доводы разума, и ей вдруг захотелось поддаться волнующей эйфории, погрузиться в неё с головой. только этим можно было объяснить то, что она покорно последовала за мужчиной, не мешая, впрочем, острому язычку, язвить по поводу такой истинно мужской самонадеянности элийца. впрочем, она сама виновата – так бурно реагировать на простое, невинное прикосновение к руке! действительно, что бы он мог еще подумать?
    за буйной порослью оказалась каменная ниша – довольно просторная. вежливо пропуская линн вперед, рей бегло осмотрел их пристанище, поверх головы девушки, и мысленно присвистнул: ничего себе! скорее всего, принцесса астель, любезно предоставившая им сей уголок уюта, оборудовала его для своих тайных встреч с чернокрылым. чем еще объяснить наличие здесь мягких, пушистых медвежьих шкур, которые так и звали зарыться в длинный мех обнаженной кожей. на гладко отшлифованных стенах пещеры были развешаны картины неизвестного мастера, изображающие неуловимо знакомый прекрасный лик, а в углу, над столиком с изысканными лакомствами, мягко подмигивал неугасающим огоньком магический светильник.
    - что ж… все вполне достойно принцессы, - подытожил гладиатор.
    - той, которая улетела? – насмешливо вздернула бровь мира, кокетливо бросая на мужчину взгляд через плечо.
    - нет. той, которая осталась, – серьезный тон, не допускающий никаких сомнений в искренности. рею показалось, что её присутствие озарило эту уютную клетушку не хуже солнца. а может, это его любовь разгоралась все ярче, освещая все вокруг сиянием восторга. в сознании билась единственная мысль: «она рядом!» и на лицо помимо воли наползала блаженная улыбка.
    девушка замерла, услышав столь приятные слова. они служили откровением… и давали пищу для размышлений. хотя её снова бросило в жар от чарующего голоса мужчины, внешне мира ничем это не выдала. отпрянув от входа, она пропустила элийца в пещеру, и пока гладиатор разоблачался, скидывая килограммы железа, одетые на стройную фигуру, невозмутимо разглядывала портреты, висевшие на стенах. поначалу не заметив ничего необычного, спустя некоторое время девушка с удивлением воскликнула:
    - это рисовал фьюри! мой друг, который улетел с элийкой.
    - талантливо. даже могу сказать, что гениально. стиль исполнения напоминает древние фрески, сохранившиеся в элиосе. их, по слухам, рисовала сама светлая юстиэль, - ответил рей, с облегчением потягиваясь, чтобы прогнать прочь из тела ощущение тяжести. все-таки броня больше подходит для войны, чем для приятных встреч.
    мира решила снять щит и булаву, сложив их в уголке. эти шкуры вокруг возмутительно отвлекали от рациональных мыслей, а может, вовсе не они – это присутствие мужчины так действовало на неё? она украдкой косилась на воина: сняв грозные латы, он не стал казаться беззащитным. напротив, под броней скрывалась мощная фигура, состоящая из литых мускулов, впрочем, не настолько рельефных, чтобы назвать их карикатурными. обтягивающие черные штаны выгодно подчеркивали длину стройных ног, а ослепительно белая рубашка с открытым воротом великолепно оттеняла загар.
    рейлинн заметил, что удостоился пристального, но скрываемого внимания, и как только девушка поднялась на ноги, расставшись с оружием, ловко заключил её в объятия со словами:
    - нравится?
    - ммм… что именно? – мира осознавала, что ступила на тонкий лёд. первым позывом было вырваться, но она трезво оценивала свои шансы на победу в кулачном бою с элийцем, как нулевые, и мудро решила не трепыхаться. хотя, не особо и поддавалась, оставаясь в кольце его рук натянутой, как струна. все же, эта фамильярность, граничащая с дерзостью, задевала гордость девушки. разве он считает её настолько легкомысленной, чтобы вот так просто обнимать, как свою возлюбленную? а вдруг, так оно и есть? грозная отповедь, родившаяся в сознании, растаяла столь же быстро, как и появилась, а наружу вырвалось то ли мурлыканье, то ли невнятный стон.
    - проехали. я немного волнуюсь, так что заранее прошу прощения за все свои вольности, допущенные в силу чувств. я тебя не обидел своим…пылом? – рей нехотя разжал руки, понимая, что столь стремительное тесное знакомство в глазах девушки выглядит, по меньшей мере, странным. нужно объяснить, рассказать её всё: о любви, о нежности, о прошлом…
    - привыкнув к тому, что белокрылые – убивают, когда враг стремится обнять и поцеловать – это несколько необычно. хотя и приятней битвы. но, не скрою, что подобные вольности задевают мою девичью честь! - произнесла мира с чарующей улыбкой.
    - прошу прощения, со всем возможным раскаянием, - рассмеялся рей, довольно щурясь, - нам следовало начать с разговора, который многое прояснит.
    - и это говорит мне тот, кто схватил и…и поцеловал без всяких слов! – в тоне девушки прозвучало такое неподдельное возмущение, что мужчина не выдержал и рассмеялся. спустя мгновение, девушка тоже присоединилась к нему, не в силах противиться тем сладким чувствам, которые рождала в душе его близость.
    рей отметил, какой у линн чудесный смех. да и сама она – теплая, манящая – рядом. гладиатора переполняли чувства, казалось, они вот-вот хлынут через край. а девушка тем временем посерьёзнела, медленно опустилась на край импровизированного гнёздышка из шкур, и подняла на него огромные серые глазищи:
    - без шутовства, я действительно пришла сюда поговорить. выяснить, что за тайны связывают нас. ведь они, несомненно, существуют. а столь недвусмысленное поведение не совсем похоже на беседу. ведь я вас совсем не знаю!
    - тогда… давай знакомиться, - рей опустился на колени прямо перед ней, и ласково сжал пальцами подбородок девушки, чтобы встретиться глазами. приблизившись так, что между их губами оставались считанные миллиметры, словно намереваясь поцеловать снова, он вздохнул с затаенной грустью и добавил, - меня звали рей. еще в той, другой жизни. когда не было войны, не было дурацкой ненависти крылатых друг против друга и бессилия что-то изменить. вспоминай.
    услышав требовательную властность в последнем слове, целительница только успела выдохнуть свое имя и то, что ей очень приятно познакомиться с элийцем, как вдруг сознание заволокло пеплом и мир вокруг закружился в безумном хороводе, увлекая за собой её разум. не осознавая, что с губ сорвался тихий вскрик, девушка погрузилась в пустоту, бездонную и манящую бархатной тьмой небытия. за один краткий миг до этого она поняла, что вспомнила что-то важное. вспомнила!

    ласковое прикосновение губ к виску. и вот они скользнули ниже – по щеке, прильнули к губам. кто-то гладит её, словно кошку, сильными и теплыми руками. шепчет на ухо низким и красивым голосом, бессвязно от волнения, но очень проникновенно:
    - птичка моя… ну пожалуйста, очнись… я ужасно поступил с тобой тогда, давно, признаю это!... но раскаяние мое искренне и я люблю тебя, всегда любил… больше жизни.
    линн почувствовала, как рассеивается туман обморока, в который она скользнула, словно какая-то неженка, и тут же нахлынули воспоминания: первая встреча, чувства, которым нет конца. родной, близкий, готовый бороться за неё со всем миром: её рей, следопыт, решивший однажды стать даэвом. и ушедший прочь по туманной дороге, уводящей вдаль. линн? нет, это имя ушло, вместе с тем прошлым, которому нет, и не будет возврата. она теперь другая, она – мира.
    застонав от тяжести обретенной памяти, девушка пошевелилась и сделала попытку подняться. рей, который никак не ожидал от любимой такой реакции на простые, в общем-то, слова, вздохнул с облегчением и подхватил её, помогая выровняться.
    - я в порядке, - сказала целительница и добавила с удовлетворением, - вспомнила всё.
    как же это было приятно, избавиться от пугающей пустоты в сознании!
    рей опустился на шкуры так, чтобы оказаться перед девушкой, и улыбнулся:
    - вот и славно. а то я уже боялся, что прилетит безумная тройка асмодиан, и примется безжалостно втаптывать меня в камень когтистыми ногами, раз не уберёг их прекрасную лекарку от потрясения!
    мира расслышала за показной веселостью нотки неуверенности и опаски. что ж, судя по тому, что подсказывает память, сам виноват! а она уже давно не та наивная простушка, готовая ждать и надеяться, несмотря ни на что. хотя кого она сейчас обманывает? любовь к нему, казалось, затопила все естество, растеклась жидким огнем по венам и хочется немедленно раствориться в нем без остатка.
    - о, нет. меня теперь не оберегают, скорее наоборот, - улыбнулась девушка с долей горечи, - после нашей первой встречи уже в этом мире…
    рей понял, что целительница тоже столкнулась с недоверием и осуждением друзей, и ему вдруг захотелось встретить их где-то в темном закутке бездны, так, на пару слов. хотя мужчина должен был признать, что в этом немалая доля его вины: если бы не бросился к ней тогда, если бы не пришлось драться с асмодианами… так много «если бы».
    - мне стыдно вдвойне. прости, малышка, - сказал он, собираясь поцеловать её в макушку, но губы скользнули к виску, где под тонкой кожей слышалось биение пульса. чувствуя почти болезненное возбуждение, рейлинн со стоном притянул к себе хрупкое тело, и совершенно потерял голову. мира ощущала жаркие губы повсюду: на чувствительной шее, груди, плечах.
    когда мужчина запустил руку в её волосы на затылке, прижавшись к губам в страстном, глубоком поцелуе, послышался стон. это была она? или он? не стало пещеры вокруг, исчезли страхи, растаяли тайны. жаркие ласки, все более откровенные, бессвязный шепот, восторг обладания… мир застыл, позволяя им любить друг друга, как в самый первый раз.
    или в последний.

    глава 23
    над землёй бушуют травы,
    облака плывут кудрявы
    и одно, вон то, что справа,
    это я.
    нам уже не надо славы,
    ничего уже не надо,
    нам бы жить, и вся награда,
    но нельзя...
    в. егоров

    - вот так я и жил без тебя, - закончил рейлинн свой долгий рассказ, в котором без утайки и ложной скромности поведал мире все, что произошло за годы разлуки: о своей роли в катаклизме, о метаниях после катастрофы, о долгом и трудном пути к созданию сильного легиона. а также о тоске и отчаянии, бессмысленности всех достижений без самого ценного, что было в его жизни: того что так легко потерял в одночасье. без любви.
    они лежали на шкурах, так, как он мог себе представить разве что в мечтах – обнаженные, обессилевшие после мгновений страсти, родные. и снова вместе. устраиваясь поудобней в железном кольце рук, которые мужчина сцепил вокруг нее, словно пытаясь удержать, девушка задумчиво произнесла:
    - неужели ты действительно считал себя виноватым эти долгие годы? передо мной, перед миром… глупости, рей!
    - не слишком достойно для доблестного даэва?
    за напускной бравадой девушка расслышала тщательно скрываемую горечь, которая, как она поняла, и так слишком долго отравляла жизнь её любимому. с непреклонной уверенностью сказала, прикладывая тонкий пальчик к губам рея, чтобы уж точно её слова были услышаны и поняты:
    - в каждом поступке, начиная с решения уйти к башне вечности, я вижу настоящего мужчину. сильного, смелого и доброго. нет твоей вины ни в том, что я осталась, ни в том, что мир рухнул: ведь это игры богов, над которыми не властен никто. и сейчас, услышав о твоем элийском настоящем – я горжусь. тем, что мой любимый достиг, упорством и храбростью, тяжелой работой и тем, что хранил память обо мне, даже когда считал погибшей. прекрати себя терзать!
    - немедленно прекращаю, – с готовностью произнес рейлинн. из-за наманикюренной преграды с длинным асмодианским коготком, его слова прозвучали несколько невнятно. подумав немного, он поцеловал пальчик, раз уж тот так соблазнительно оказался в нужном месте. затем провел языком по ладони, чувствуя, как от этого движения девушка напряглась. исхитрившись, он подхватил любимую и ловким движением усадил на себя сверху, с наслаждением ощущая разгоряченное, несмотря на недавнее страстное безумство, тело.
    с тихим стоном прильнув к губам мужчины, девушка окунулась с головой в жаркие ласки знакомых рук, с готовностью отвечая на них так, как помнила – ему всегда нравилось. на этот раз всё происходило мучительно-нежно, невыносимо долго, они наслаждались близостью друг друга, растягивая каждый миг блаженства, чтобы наконец достичь земного рая наяву и взорваться миллионом осколков.
    еще долго потом не хотели разжимать объятия, молчали каждый о своем, лелея сладкие минуты.
    - расскажи мне о себе, - попросил рей, рисуя пальцем круги по её обнаженной коже.
    - ты действительно хочешь услышать мою историю? – мира неохотно поднялась и села рядом, стыдливо натягивая роскошную белую шкуру до самого горла.
    - почему нет? странные мысли, малышка. меня интересует всё, что связано с тобой, - несмотря на серьезный тон и вдумчивый ответ, мужчина задался целью стянуть импровизированный покров, которым любимая закрылась от его взора. приноравливаясь, как бы незаметно обнажить манящие полушария, так жестоко закрытые от него белым мехом, он, тем не менее, был весь во внимании, ожидая откровений миры.
    тем временем глаза девушки затуманились воспоминаниями. она вздохнула, задумавшись о том, как лучше начать рассказ, когда вдруг ощутила, что сидит перед реем совершенно голая. исхитрившись незаметно вытащить шкуру, которой прикрывалась пепельноволосая красавица, из плена её рук, он таки добился своего и сейчас блаженно жмурился, чуть ли не мурлыча, как ласковый кот.
    ввизгнув, мира вернула покров на место и пригрозила:
    - будешь шалить, ни слова не произнесу! и кольчугу надену, ради пущей безопасности.
    прикинув на глаз, что их одежда, хоть и разбросанная в беспорядке по каменному полу, находится в пределах досягаемости, рей покорно вздохнул:
    - обещаю, шалить не буду. хотя…если бы ты решила вдруг одеть мою рубашку, знай, это еще лучше, чем созерцать твое роскошное тело в естественной наготе.
    мира испытывающе посмотрела в любимые зелёные глаза и улыбнулась. все такой же мальчишка! он поерзал немного, придвигаясь ближе к теплому женскому бедру так, чтобы чувствовать любимую рядом, и принялся перебирать пепельные пряди волос своими твердыми, огрубевшими от оружия пальцами, словно не в силах не касаться её ежесекундно:
    - кажется, я был недостаточно внимателен к самому главному – твоему повествованию. начинай, дорогая.
    - спасибо, - мира склонила голову в кокетливом кивке, и стала говорить. сначала негромко, задумываясь над каждым словом, а затем – все более эмоционально.
    она поведала о тягостном ожидании и минутах грусти, когда он ушел. рассказала о том, как очутилась в новом мире, как училась жить, привыкала к себе новой - заново. о трудностях и сомнениях, об одиночестве и отчаянии, слезах и печалях. о наградах и потерях, знакомствах и расставаниях, о друзьях, которых обрела и ценила. о том, как невольно тянулась к рею, элийцу и врагу, даже не подозревая, что их связывает. только об одном она умолчала – об обещании, данном однажды ночью, когда сознание корчилось отголосками кошмара. когда просила ассасина помочь, для того, чтобы забыть… обещании самой себе, что было нерушимей самой страшной клятвы.
    закончив, устало склонила голову на плечо любимому, уткнулась в шею и крепко прижалась к нему.
    - бедная моя девочка… - участливо произнес рей спустя какое-то время, - как подумаю, что тебе пришлось пережить. выживать совсем одной в этом безумном мире, под холодным небом асмодеи. гнусная ведьма вернарди не могла устроить, чтобы ты оказалась вместе со мной в элиосе?
    - до сих пор не пойму, как её вообще удалось сохранить мне жизнь, - сонно сказала мира, пригревшись в его объятиях, - а антипатии, как я погляжу, с годами не меняются?
    задумчиво взъерошив волосы свободной рукой, рей ответил рассеянно, как будто его мысли уже были заняты чем-то другим, более важным:
    - я очень благодарен злобной карге за то, что ты выжила. даже готов руки поцеловать, будь такая возможность. но называть ведьмой – не перестану, это… это уже традиция!
    - насчет поцелуев – звучит заманчиво, жаль, что матушка живет в асмодее, было бы прекрасно встретиться втроем. ну почему всё это должно было случиться именно с нами?!
    почувствовав, что в последних словах, прозвучавших очень трогательно, зазвучали слёзы, рей крепко поцеловал любимую в губы, после чего вмиг выскочил из постели, и принялся шарить в груде вещей, сваленных возле ложа. найдя искомое, мужчина быстро вернулся к теплой и немного разморенной после недавних жарких ласк девушке, встречая её недоуменный взгляд словами:
    - линн… то есть, мира. любимая… - он мучительно подбирал слова, чувствуя с ужасом, что весь заготовленный накануне текст напрочь вылетел из головы. рею очень хотелось выразить всю глубину своих чувств, хотя он не верил, что есть такие слова. их было явно недостаточно! девушка, заметив смятение любимого, успокаивающе провела ладошкой по гладкой мужской щеке и ободряюще произнесла:
    - да, мой родной?
    - ведь мы по-прежнему любим друг друга? – он пытливо уставился на нее, уверенный сейчас только в своем сердце. неизвестно, что скрывается за прозрачными хрустальными озёрами глаз, какие чувства испытывает эта манящая колдунья, способная одним движением разжечь в нём нечто большее, чем просто страсть.
    - да, рей. я люблю тебя. кажется, всегда любила…
    слова звучали странным, полным пронзительной тоски заклинанием, мужчина отметил это, чтобы выяснить позже, но сейчас упрямо продолжал:
    - я помню, что предлагал тебе свое сердце и свою защиту в радости и горестях. и до сих пор уверен в своем предложении: видит айон, что я не лгу. это кольцо, - разжал он пальцы, - помнит башню вечности еще целой и могущественной. я купил его с твердым намерением подарить тебе в честь нашей помолвки. и очень хочу завершить то, к чему стремился сквозь долгие годы разлуки – скрепить нерушимые узы наших сердец, сделать тебя своей любимой, счастливой женой. согласна ли ты?
    - ох… - мира почувствовала, что грядет буря: еще далёкая пока, лишь смутно рокочет раскатами грома на самой грани сознания. девушка примолкла и выпростала из-под шкур длинные ноги. она мягко улыбнулась, бросив быстрый взгляд на мужчину, и беззаботно предложила, - давай сначала оденемся?
    рей ощутил смутную тревогу, которая не имела ни малейшего отношения к тому волнению, которое охватило его при признании в любви - таком сложном и простом одновременно. маскируя душевные метания привычной веселой иронией, произнес:
    - конечно. неприлично делать невесте предложение, лежа в постели, не правда ли? хотя здесь было та-а-ак чудесно с тобой!
    он быстро оделся, игнорируя латы, и повернулся к девушке. подметив, что она, кроме кольчужных одеяний, нацепила на себя и щит с булавой, нахмурился, не понимая. но все же, с присущей ему решительностью, опустился на колено в лучших романтических традициях, и с долей торжественности в голосе сказал:
    - любимая, окажи мне честь стать моей женой! напитки с пузырьками счастья и пьянящие поцелуи будем потягивать дома. у нас.
    - дома… мечтатель, - горько улыбнулась девушка, сердце которой сейчас просто разрывалось на части. одна половина кричала, вопила: «да!». а другая…
    уверившись в том, что не все так ладно, как хотелось, рей неспешно поднялся. встал напротив миры, коснулся рукой дивных пепельных волос и произнес очень серьезно, с оттенком лёгкого холода в бархатном голосе:
    - я пережил слишком смутные времена, чтобы иметь беспечность разбрасывать пустые обещания. если ты согласишься, нас ждет пусть и не такое гладкое, как хотелось, но все же – общее будущее. с той поддержкой, которую окажет мой легион и, возможно, даже одна романтическая принцесса, мы заставим каждого элийца принять тебя, как родную. в противном случае, пусть даже меня лишат короны легата, пусть сошлют на задворки мира, - за свою любимую асмодианку я готов бороться до последнего вздоха! и буду продолжать до той поры, пока каждый белокрылый не поймет, что проще согласиться со мной, чем нажить такого врага. и мы будем жить в безмятежной любви под солнечным небом элиоса вечно. навсегда вместе, понимаешь?
    - и успеем тысячу раз разругаться и до смерти надоесть друг другу за эту бесконечность времени, - несмотря на тугой комок боли в груди, мира еще могла шутить. хотя тут же устыдилась этого, когда рей посмотрел на неё с укоризной, и поспешно добавила, - прости за неуместную веселость. надеюсь, в твоих мыслях сейчас не было попытки охарактеризовать меня словом из четырех букв, которое у самой просится на ум?
    - сроптивица моя, - проворчал мужчина, ласково привлекая девушку к себе, - ну что не так, скажи?...
    мира подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза, и тихо, но уверенно произнесла:
    - мне хотелось услышать от тебя такие слова, и в то же время, мне больно их слышать. даже не потому, что ты расписал всё как по нотам и оставил мне в своих планах роль всего лишь покорно кивающей куклы…
    - а моя малышка здорово изменилась. – протянул рей с непонятной интонацией.
    - да, избавилась от наивной покорности и научилась принимать решения, возможно, - согласилась девушка, - а теперь – послушай о главном.
    - я весь во внимании, - процедил мужчина, и отступил на шаг, сцепив руки на груди. мире было ощутимо больно ощущать его холодный, испытывающий взгляд, но она упрямо продолжила, хотя слова падали на измученное сердце острыми жалами:
    - как бы я не любила, но - не могу принять твое предложение. не могу предать то, что мне дорого. страну, которой я поклялась верно служить, друзей, с которыми прошли немало побед и столько же поражений. предать расу, отступить от клятв, стать изгнанницей… не думаю, что ты бы мог продолжать любить меня такую, уж я бы не смогла себя простить никогда. отказаться от собственного достоинства и чести, заслуженных нелегко, но – заслуженных мною в честной борьбе! рей, зачем? неужели ты не понимаешь?
    - почему же? понимаю. если ты помнишь, политика – это то единственное, в чем я разбираюсь не хуже военного дела, - с легкой иронией ответил рей, - и давно уже уяснил, что это не моя война. глупая ненависть, торжество сильного над слабым! я только хотел любить и быть любимым, дорогая.
    - это лицемерие! - вспылила целительница, не в силах больше выдерживать тянущую, тоскливую боль в душе, - ты легат, опытный воин, привыкший побеждать нас, чернокрылых. если мы встретимся где-то в бездне, каждый со своим отрядом, ты ведь, не задумываясь, убьешь и меня и моих друзей, которые не чета вам, ни по оружию, ни по сноровке!
    - убью? ты так уверена в этом? – переспросил рей с мукой в голосе. он отвернулся к стене, словно не в силах больше видеть девушку, оперся лбом о ледяной камень пещеры, и, чувствуя как холод пробирается к сердцу, почти жалостно произнес, - я ведь жил и дышал тобой все эти годы…
    - прости… прости меня, если сможешь, - сознание металось птицей в клетке, по щекам давно и свободно стекали прозрачными ручейками слёзы, но решение, принятое страшной ценой, уже ничего не могло изменить.
    - ты сделала свой выбор, - не меняя позы, ответил он медленно, - может быть, когда-то я смогу понять. что самонадеянно попытался сделать нас счастливыми на свой лад. что у тебя своя жизнь, другая, без меня, где ты и так счастлива. что я всего лишь враг, белокрылая мразь, с которой стыдно связать себя любыми чувствами. только одно радует, что эта встреча наконец состоялась, развеяла иллюзии и теперь можно идти дальше. жить пусть суровой, но правдой станет немного легче.
    - рей…нет! не говори таких страшных слов, ну пожалуйста! – заливаясь слезами пуще прежнего, девушка с видимым усилием оторвала его от стены, чтобы обнять всем телом, прижаться напоследок, растворяясь без остатка. и целовала, целовала губы любимого, застывшие в холодной неподвижности, словно чужие.
    он так и не нашел в себе силы поднять руки, так и не ответил на поцелуй, раненый в самое сердце горьким отказом миры. почему всё это должно было случиться именно с ними? кто из богов скажет?
    - я люблю тебя, - сказала девушка, отстранившись.
    - возможно, - горько улыбнулся он.
    первый луч рассвета, пробившийся сквозь зеленые листья, упал между ними, словно воплощение той незримой преграды, которая отныне разделила двух когда-то влюблённых. эти преграды выстраивают не жизнь, не судьба, а только мы сами – жестоко и безвозвратно. и так же жестоко платим за них страданием.

    - - - добавлено - - -

    обращение к читателям))
    дорогие мои, спасибо огромное, что вы есть и что интересуетесь моим "бумагомаранием"))) мне очень приятно слышать отзывы, вдумчивую критику и похвалу (чего уж там, и кошке - приятно)
    сегодня у меня праздник и я решила сделать вам подарок - порадовать продолжением повести.
    хотя в предыдущих постах не выделено, но по реальной хронологии это является целой и почти отредактированной третьей частью. когда писала - обратила внимание, что заключительная глава её похожа на конец, но - смею заверить - это далеко не так! история миры и рея просто не смогла бы закончиться на столь трагичной ноте.
    спасибо еще раз за внимание, за улыбки и радость, за то, что каждый раз, перечитывая тему, я понимаю - пишу не зря, и это кому-то нужно. это очень важно, по крайней мере, для меня. спасибо вам!
    не могу не процитировать маяковского:
    "если звёзды зажигаются -
    значит, это кому-нибудь нужно..."
    пусть звёзды зажигаются! в сердцах, в глазах... пусть они искрятся в улыбках и никогда не гаснут! хорошего настроения вам и приятных эмоций!
     
    Last edited by a moderator: Jun 24, 2014
    Rikowet! likes this.
  4. Fantasy

    Fantasy User

    Joined:
    18.12.09
    Messages:
    941
    Likes Received:
    977
    возлюби врага своего (хроники атреи)
    часть 4
    глава 24
    «зависит все что в мире есть
    от поднебесной выси
    но наша честь, но наша честь
    от нас одних зависит»
    исполнитель - и. наджиев


    - ирау (1), красавица! – эксклейм вихрем ворвался в зал собраний легиона, где враз стало тесно от его брызжущего через край оптимизма и массивной, бряцающей латами фигуры, - как продвигается совершенствование и без того совершенной целительницы?
    - о, привет, - тепло поздоровалась мира, отрываясь от прочтения очередного нескончаемого свитка из кипы его собратьев, лежащих рядом с ней на приземистом столике. девушка уютно устроилась в мягком кресле, поджав под себя ноги, и выглядела при этом донельзя очаровательной, какое зрелище никак не могло оставить храброго стража равнодушным.
    он приблизился к спинке кресла, наклоняясь над плечом лекарки так, чтобы рассмотреть поближе, что такого интересного она изучает. но попытки продраться сквозь дебри целительских заклинаний, написанных неразборчивым почерком на желтоватом пергаменте, не увенчались успехом и вместо этого, экс обвил плечи девушки рукой, шепча на ухо:
    - весь наш бравый отряд с нетерпением ждёт, когда же спасительница жизней присоединится к опасным и кровавым походам, в которых нам сейчас приходиться отдуваться и за неё тоже.
    - но я же очень стараюсь! – воскликнула мира, смеясь, обернулась к нему и мягко, но настойчиво разомкнула объятия. страж с едва заметным вздохом повиновался её желанию прекратить телесный контакт, выпрямился и прошествовал к креслу напротив. тем временем девушка принялась рассказывать о своих успехах:
    - мне удалось поучаствовать в весьма непростом походе в пещеру драубнир (2). представляешь, наставник так и не смог добиться от меня решающего прыжка в пропасть, чтобы срезать путь, так что мы вынуждены были искать обходные дороги к цели своей миссии. но мои самоотверженность и смелость при атаке отряда полчищами монстров способствовали тому, что ни один участник не сложил крылья, и… ты смеешься?! – вдруг обличительно сверкнула она своими дымчато-серыми глазами.
    - вовсе нет, - страж даже не пытался скрыть усмешку, так и просившуюся на уста от явно хвастливых ноток, с которыми подруга излагала историю своих свершений.
    - это мастер меня так похвалил, - мира без лишних пояснений поняла, каковы причины для веселья, но тут же заулыбалась вслед за эксом, - зато! после засчитанной практики мне осталось только подтянуть теорию и можно без сомнений сдавать экзамен на высшую степень мастерства, - девушка немного подумала и затем с явным недовольством протянула, - хотя какая она теперь высшая, после новых открытий. теперь придется сразу две ступени осваивать…
    - ничего, все и так отлично! – откликнулся страж, - на последнюю ступень уже вместе будем сдавать, поскорей бы только ты к нам присоединилась, ведь мне не терпится показать тебе чудесные и цветущие земли балауров (3) во всей их первозданной красе.
    мечтательность, явно прозвучавшая в последних словах, позабавила миру даже больше, чем неуемная гордость латника, с которой он говорил о планах показать ей келькмарос – так, словно сам его открыл! целительница покачала головой и сказала:
    - чудесные? а я слышала, атмосфера там ужасная для здоровья, а гулять в одиночку попросту опасно для жизни. достоверные источники поведали мне, что если не жуткие питомцы балауров, то белокрылые враги уж точно способны значительно подпортить настроение во время «увеселительных прогулок» по просторам балаурских земель.
    - да, с прискорбием должен отметить правоту твоих слов, - деланно огорчился эксклейм. немного подумав, он наклонился к мире через стол, заваленный бумагами, и доверительно сообщил, - зато каким богатством можно разжиться, имея за плечами отряд проверенных друзей, а в руках - метр холодной стали наголо. один только храм удас, пристанище безумных фанатиков, чего стоит!
    - фанатиков, - с удивлением переспросила девушка, - что за новые враги?
    - о, это грозные бойцы, сумевшие навести в своем проклятом подземном городе на юге келькмароса такой военный режим, что ни один даэв не в силах проскользнуть тайком сквозь заслоны. фанатики поклоняются дракановскому лорду бритре, будь он неладен! но есть ключик и к этим воротам, лишь бы нам собраться всем вместе... кстати, в подземельях храма удас нашли себе укрытие легендарные нефилимы. эти огромные человекоподобные чудища, которым даже я – по колено ростом – ремесленники от самого айона. ты не можешь даже представить, какие доспехи хранятся у них! которые только и ждут, чтобы мы за ними явились, презрев опасности и трудности пути.
    - так, стоп, я запуталась окончательно. нефилимы – это ведь те мастера из глубокого прошлого, которые создали по велению айона древнего исполина и были истреблены балаурами?
    - верно, детка, - залихватски воскликнул страж, срываясь с места и принимаясь вышагивать по комнате, словно не в силах подолгу оставаться на одном месте, - некоторым удалось уберечься от ярости древних драканов, и они тихо сидели под землей, пока…
    - пока неугомонные даэвы не набрели на укрытие и не начали потрошить мастерские? разумеется, только ради того, чтобы мастерам не зря трудиться на поприще изготовления брони, а то склады, видимо, за века забвения так и ломятся от изобилия! – заметила девушка со смехом, впрочем, ощущая, что за беззаботностью скрывается легкая досада. как бы ей хотелось поскорее присоединиться к друзьям в их захватывающих дух приключениях!
    - ага, - весело воззрился экс на миру, - после того, как самые отчаянные возвратились из храма удас и подземелий, щеголяя роскошными золотыми доспехами, ручей желающих «облегчить» участь фанатиков и нефилимов превратился в полноводную реку. мы с ребятами тоже пытались, но в первый же поход приглашенный целитель потребовал у санаэль (4) отдать ему трофейное магическое ожерелье, после чего наша безудержная волшебница два дня отправляла в его адрес самые гнусные проклятия. а потом заявила, что без тебя больше в удасы ни ногой.
    - представляю, как она расстроилась, - мира с теплотой вспомнила изящную фигурку подруги и её совсем не вяжущийся с хрупкой внешностью бешеный темперамент.
    - не то слово, - распалился экс, - а боди как чудит! перед каждым выходом из крепости келькмарос поднимает глаза к небу и с миной бродячего проповедника на лице заклинает айона дать тебе возможность поскорее присоединиться к нам. иначе, мол, вместо тех немногих целительских заклятий, доступных чародею, он будет раздавать каждому из нас оплеухи, включая неуемно агрессивного стража (это обо мне) и вертлявого, словно гигантская сороконожка, ассасина (про фьюри).
    мира немедленно расхохоталась, представив себе картинку рассказанного, а страж продолжил немного виновато:
    - конечно, я его понимаю. каждый раз, когда мне хочется аккуратно притянуть удочкой (5) одного монстра, на нас набрасывается с пяток его товарищей! боди просто не успевает исцелить нас от ран, хоть и крутится волчком. а фьюри, с его прыжками за спину, неизменно выпадает из поля зрения чародея и мастерски уворачивается от целительских заклинаний. что, учитывая его легкие доспехи, заканчивается весьма плачевно. убийца лишь горестно вздыхает и не устает повторять, что если ты вскоре не вернешься к нам, он спустит все кинары на целительство души, чтобы избавиться от последствия воскрешений у кибелиска, и вконец разорится...
    - бедненькие, - впечатлилась девушка настолько, что на глаза навернулись непрошенные слёзы, - я очень постараюсь сдать этот долгожданный экзамен с первого раза и тогда командующие не посмеют запретить мне отправку в келькмарос.
    - но-но, не раскисать! – чутко уловил страж перемену настроения миры. с её добротой и способностью к состраданию, неудивительно, что целительница восприняла жалобы друга близко к сердцу. экс не имел цели расстроить пепельноволосую лекарку, поэтому добавил, - я рассказываю тебе обо всех не для того, чтобы испортить настроение. просто знай, ты нужна своим друзьям и без тебя нам плохо...
    - мне без вас тоже... очень, - улыбнулась мира с оттенком той неуловимой грусти, которая слишком часто сопровождала её сейчас даже в минуты веселья. где-то далеко, в глубине души, застыла холодная глыба безнадежности, и как целительница не пыталась сделать вид, что всё прекрасно, там, внутри, царила тоска по утраченному навек счастью.
    - ладно, - подытожил экс, - ты готовься, не отвлекайся, а нас ждут на осаде запечатанной башни в землях балауров. представляешь, элийцам мало ингисона, они и на нашу сторону забираются, негодяи! но мы стоим крепко и крепости свои ни белокрылым, ни балаурам не уступаем. кстати, нужно будет показать тебе одно удивительное местечко: магический вход в него как раз расположен в крепостях келькмароса.
    - не сомневаюсь, что твое удивительное местечко так и кишит зубастыми тварями, обожающими рвать когтями любое живое существо, - ответила девушка с задором, выталкивая непрошенную грусть на задворки сознания. она настолько привыкла не вспоминать, что сделала это почти машинально, оберегая тепло своего сердца от ледяных уколов боли.
    эксклейм, который уже подошел к двери, картинно задумался над последними словами подруги, приложив пальцы ко лбу, и наконец кивнул, словно нехотя соглашаясь. но глаза его при этом так и лучились искорками веселья:
    - да, дорогая. ты права, у меня своеобразный взгляд на окружающий мир, и чем «зубастей» он, тем больше шансов показать свою доблесть! надеюсь, скоро ты сама оценишь так сказать, воочию, все прелести и келькмароса, и ингисона, куда мы частенько ходим тайными десантами.
    - ну уж не сомневайся, – фыркнула мира, прежде чем попрощалась, - удачи!
    - адьйос, подруга! – страж взмахнул рукой и умчался, оставив девушку наедине с уже изученными вдоль и поперёк, и еще не прочитанными учёными свитками.
    она честно пыталась вникнуть в смысл заклинаний, теоретических выкладок, стратегий и тактик боя целителя с разнообразными противниками, но в сознании не откладывалось ни строчки, и спустя некоторое время бессмысленных попыток сосредоточиться, девушка просто закрыла глаза, чтобы скользнуть в вопоминания. не те, запретные и горькие, словно полынь, что обжигали сердце. о которых она запрещала себе думать, хоть это и не всегда удавалось. а совсем другие, связанные с событиями, которые произошли в её жизни не «до», а «после».
    мира снова и снова мысленно возвращалась к моменту, когда ей, такой сильной духом, решительной, мужественной, – качества, которые целительница старательно взращивала в себе, частенько анализируя не только поведение окружающих, но и собственные поступки, относясь при этом к самой себе намного строже, - ей просто не хотелось жить. и только друзья смогли победить странное оцепенение, зажечь свет в потухших серых глазах и заново научить улыбаться, несмотря на холод, поселившийся в душе.
    пока она пребывала в пучине тоски, мир расцвел новыми событиями. грандиозными и эпохальными, ведь открытие земель балауров, возможность исследовать тайные места, где драканы хранили древние артефакты, прикоснуться к их взлелеянному веками могуществу – было шансом для народа асмодеи победить врагов в вековечном противостоянии. только присутствие элийцев на другой половине обители балауров омрачало радость и ликование асмодиан. и здесь враги поспели! война всех против всех, развязанная в бездне, перешла вместе с двумя расами на исконные земли драканов: иначе и быть не могло, ведь причиной всему выступала ненависть. смутные россказни про обломки башни вечности, несущие смерть, остались призраками истории, а война продолжалась: война, которую никто и никогда не мог выиграть.
    когда пепельноволосая целительница вернулась из абисса, она не нашла в себе сил ни присоединиться к всеобщему торжеству, воцарившемуся в асмодее, ни даже услышать о новых открытиях. вихрь перемен, охвативший чернокрылых даэвов, не смог развеять пожар, в котором сгорала мира. целительница забилась в самый дальний уголок крепости белуслана, её разрушенный эфирный щит как нельзя лучше отвечал внутреннему состоянию девушки. пыталась привыкнуть, а может, и приручить боль: огромную всепоглощающую боль потери, когда кажется, что больше незачем жить, что всё вокруг – никчемно. да, мира не могла кривить душой прежде всего перед самой собой, сделанный выбор был единственно правильным и ни о чем жалеть она не может. но цена, которой девушка заплатила за свои честь и достоинство, за возможность прямо и открыто, с высоко поднятой головой смотреть в глаза своим соплеменникам, была высока.
    пучины отчаяния поглотили лекарку с головой. она не знала, что любовь умирает так страшно, что отказываться от личного счастья – раз и навсегда – так тяжело. пусть прикрываясь святыми идеалами справедливости, но даже они не принесут ни тепла, ни блаженного покоя. непосильная ноша, невыносимая пустота в сердце.
    мира то рыдала навзрыд, то умолкала и невидящими глазами смотрела в сумрачное небо асмодеи. глазами, в которых слёзы смешивались с болью: «ты видишь, айон, какие страдания выпали на долю детей твоих? ради того, чтобы был мир и была жизнь, мы ведем войну. но как любить в этом мире, о, пресветлый? как же жестоко – любить в этом мире...»
    воспоминания безжалостно терзали измученую душу. бережно хранимые, вопреки всем доводам рассудка, они должны были явиться благом – единственное, что осталось у целительницы, - но стали проклятьем. слишком сильной была горечь потери, слишком пустой стала жизнь. бессмысленной.
    не один день должен был пройти, чтобы мира решилась покинуть свое одинокое убежище, чтобы научиться несмело улыбаться и снова разглядеть краски окружающего, которое до той поры разливалось вокруг сплошной серостью. и в этом ей помогли друзья. несмотря на тотальную занятость и переполох, связанный с землями балауров, бесчисленные вылазки, десанты и походы, они чувствовали свою ответственность перед пепельноволосой целительницей, запутавшейся в сетях одиночества. нет, она не была одинока.
    как в тумане, девушка двигалась и дышала, когда отряд сумел вытащить её в боевой поход на балауров легиона бакрама. словно закутанная в глухое покрывало тоски, принимала искренние извинения эксклейма, с которым конечно же, помирилась и тесную дружескую компанию этот опыт, казалось, сделал еще крепче.
    с помощью то ли ассасина, то ли чародея, к мире вернулось доверие легиона. она совсем не думала о том, лелея израненное сердце, но смогла убедиться во всепрощении на торжественном собрании легионеров, посвященному отправке в келькмарос.
    на изломе времен, с открытием новых земель, империя теней имела далеко идущие планы, связанные с этим: большинство легионеров оставались в асмодее, но самые опытные во главе с легатом, вместе с потоком других жаждущих славы и добычи асмодиан, собирались служить в землях балауров. конечно же, оставлять основной состав легиона без присмотра командного состава было бессмысленно, а привязать к асмодее приказом кого-то из бывших центурионов, а ныне адьютантов, - подобно ссылке.
    поэтому аваддон многих отметил наградами и поощрениями, не обойдя вниманием застывшую механической куклой целительницу. легат смотрел на девушку проницательным и немного грустным взглядом, и то ли понимал, то ли мягко укорял. он многое повидал на своем веку и был мудр, этот суровый с виду целитель в черном плаще, и история, поведанная фьюри с оговорками о страшной секретности, не стала для аваддона чем-то из ряда вон выходящим. но, «девочку надо спасать», как выразился он в итоге, и провозгласил её центурионом. на свой лад попытался дать смысл двигаться дальше.
    будь мира тогда хоть немного заинтересована в происходящем, она бы заметила, какой гордостью сверкали глаза экса, когда для нее огласили повышение. ведь страж ходатайствовал об этом перед легатом, как командир отряда, в попытках загладить свою вину перед подругой. конечно же, аваддоном двигали не только такие мотивы, как поддержка в трудную минуту или личная просьба легионера, но это должно было оправдать себя потом: ежедневным трудом и немалой долей ответственности, с чем девушка не имела права не справиться.
    прием в легион, помощь новичкам, организация походов и поддержка в развитии – только малая часть круга обязанностей, которые свалились на новоповышенную целительницу, с чем она бы поначалу никак не справлялась, если бы не помощь родного отряда. а компания друзей неожиданно пополнилась новыми лицами. в жизнь ребят ворвалась очаровательно-хрупкая волшебница с темпераментом карманного тайфуна и веселым, неунывающим нравом. она настолько органично влилась в коллектив, что через несколько дней уже казалось, санаэль была рядом всегда.
    другим участником отряда эксклейма стал заклинатель энтони (6): один из старожилов легиона, который больше всего любил пропадать в секретных исследовательских миссиях, мотаясь по всей атрее, и поэтому в лицо его знали немногие. маг стал все чаще присоединяться к ребятам в многочисленных походах и мало-помалу ему так понравилась душевная дружеская компания, что он был официально включен в списки. сей противоречивый субьект являлся весьма неординарной личностью, что начиналось сразу с облика. тони, как ласково называли его друзья, мог с лёгкостью потеряться на фоне даже самого мелкого из своих элементалей, отличаясь совсем маленьким ростом. но при том, маг с лихвой компенсировал этот факт острым языком и склонностью саркастически комментировать всё, что представляло хоть мало-мальский интерес для его цепкого ума.

    когда целительница окончательно решилась прервать свое добровольное отшельничество, её приняли настолько тепло, что мира почувствовала как дает трещину ледяная скорлупа, сковавшая сердце. даже новые знакомые, которым казалось, не должно быть никакого дела до трагических происшествий в жизни девушки, всячески тормошили её, не давая снова окунуться в уныние. боди, так только тем и занимался, иногда в ущерб пользе дела, что всячески пытался вызвать улыбку на застывших, печальных устах целительницы, а когда слышал звонкие переливы её смеха, пусть и не такого беззаботного, как раньше, то щурился, словно довольный килос перед телом добычи.
    напротив, фьюри несколько отдалился от девушки, за что она в который раз не уставала мысленно благодарить его. слишком тесно был связан убийца с тем, о чем мира пыталась забыть. слишком больно было осознавать, что у других осталась хотя бы иллюзия счастья, того, которое целительница потеряла навек. фьюри был достаточно мудр, чтобы понять все и понять – правильно. а чуткую заботу над совсем потерявшейся в горе девушке принял страж.
    каждый из друзей вынес из этой грустной истории урок, а эксклейм – особенно. отчаянный балагур и отъявленный храбрец: безапеляционный в суждениях, скорый на расправу, он вмиг возмужал, глядя на бледную тень той, которая, чего уж греха таить, слишком часто появлялясь в его самых сокровенных мечтах. мира никогда не видела стража таким растерянным, как сейчас. и помыслить не могла, что друг способен на столь глубокое сочувствие. нити особого доверия, вдруг протянувшиеся между ними, однажды позволили девушке открыть эксу душу, не боясь оказаться непонятой.
    после чего ей стало хоть немного, но легче.
    а эксклейм только в бессилии стискивал рукоять меча – привыкший к решительным действиям, сейчас он не мог сокрушить бесплотные призраки. стражу пришлось учиться приходить на помощь не сталью, но словом, и ему это подчас удавалось: с каждым днем всё лучше.

    проходило время и жгучие струны боли в душе у целительницы звучали все тише. она никогда не забудет, но могла уже заставить себя не вспоминать, не ворошить ежеминутно горькие мгновения, запечатлевшиеся в памяти. друзья всегда были рядом, пусть незримо и несмотря на то, что долг, бывало, закидывал их совсем уж далеко от пепельноволосой подруги. но они были и жизнь понемногу обретала смысл. появлялись новые боевые испытания, решались связанные с ними трудности. заживали раны, покрываясь коркой серой грусти. «единожды избрав свой путь – пройди его до конца», - сказал кто-то из древних, и мира упрямо шла вперед. с мужеством и решимостью, присущими ей, как настоящей асмодианке. и возможно, как настоящей женщине тоже.

    1 ирау
    – это старинное доброжелательное приветствие асмодиан, корни которого уходят в глубину веков. по легендам, слово произошло от имени эфирного стража, которого так и звали: ирау. у элийцев аналогом приветствия служит слово «расефиэль».

    2 пещера драубнир
    - обитель балауров на северо-восточной окраине белуслана, жилище драконидов, нагов и других балауров. вокруг пещеры расположены земли, которые захвачены балаурами легиона бакрама, командир которого, по имени легат бакрама обитает в самом сердце оккупированных земель, в самой пещере.

    3 см
    . глоссарий к части 4.

    4 санаэль
    – прототипом послужила чудная волшебница, легионер империи теней, а главное - подруга, с которой нам даже удалось повстречаться в реале. она стала еще одним полноправным участником веселого отряда под предводительством эксхьюмеда. известна под ником аданаэль, и этот «тайфунчик» вы должны были хоть единожды повстречать на просторах атреи!

    5 «удочка» (разг.)
    - умение стражей, которое в канонах называется перехват. позволяет притянуть магическим щупом выбранную цель на достаточное для немедленной атаки расстояние.

    6 энтони
    – прототипом послужил добрый друг, легионер империи теней. ему можно присвоить первое место по мультиводству, столько у него было персонажей! но самым первым, главным для меня, остался все же заклинатель анимус, под которым он начинал играть в айон. чудесный товарищ, приятный собеседник, да просто хороший человек, с которым всегда было легко и тепло – смеяться, грустить и просто беседовать «за жизнь».

    глава 25
    ... мне не больно, мне просто не так
    как хотелось бы.
    мы прощались: с души и моста
    все летела пыль.
    может, это пустяк, божий кляп,
    может, дни скорбят…
    но так странно тебя оставлять
    в мире… без себя

    с. бест «соколиная»
    в лучшей таверне элизиума царило привычное вечернее оживление. не то чтобы элийцы так стремились к праздности, напротив. но занятым непрерывной войной белокрылым, будь то рядовой солдат или офицер высокого полета, нужен был отдых от ежедневных боев и походов.
    хозяин «крыла владыки» предоставлял даэвам возможность расслабиться и приятно провести время в дружеской компании, действуя с неизменным ненавязчивым шиком: потому от клиентов в заведении отбоя не бывало. с другой стороны, высокие цены не допускали сюда простых воинов, предпочитающих продуть заработанные кинары в тавернах попроще, а «крыло владыки» с тем приобретало все большую элитарность в определенных кругах.
    и вправду, внутренний интерьер был хорошо продуман и располагал к отдыху. мягкий свет магических светильников ненавязчиво вытеснял по углам полумрак: так, чтобы не утомлять глаза яркими лучами. роскошные ковры, изящная, но удобная мебель, картины и раритеты, расположенные со вкусом – все создавало обстановку ненавязчивой роскоши. шустрые девушки в опрятных платьях и белых передниках сновали по залу быстро, но подчас совершенно бесшумно, а за длинной дубовой стойкой стоял внимательный ко всему происходящему хозяин.
    не то, чтобы публика вызывала необходимость в столь пристальном внимании: здесь собирались не те даэвы, которых можно было уличить в пристрастии к кабацким дракам и прочих дебоширствах. впрочем, мужчины всегда остаются мужчинами, какое бы высокое положение в обществе не занимали, и устроить дуэль по малейшему поводу или надраться до зеленых балаурят мог каждый. а для мастера таверны главным было не допустить ни малейшего урона чести заведения, в котором никто не мог пожаловаться на недостаток внимания, напряженную обстановку или нерадушный прием.
    итак, хозяин бдел, изредка протирая трофейным льняным полотенцем и без того прозрачные, без единого пятнышка стаканы. сегодняшний вечер, впрочем, как повелось, был весьма и весьма удачным: ни один столик не пустовал, а компании, собравшиеся за ними, не создавали излишнего шума. лишь изредка, то тут, то там в зале раздавался взрыв хохота, что не могло не порадовать хозяина: когда клиентам весело, это хорошо, это значит, они придут в таверну снова и снова.
    внимание наблюдательного мастера привлек столик на возвышении в самом дальнем углу помещения, расположенный за изящной цветочной ширмой. это было отличное место: скрытое от любопытных взглядов, но позволяющее без труда видеть весь зал. сегодня там сидели его лучшие клиенты, и хозяин окликнул пробегающую мимо девушку в миленьком белом переднике, кивком отправляя её осведомиться, не нужно ли уважаемым гостям чего-либо еще. заказанные напитки и яства уже были расставлены на столе, но столь важным особам могло понадобиться нечто особенное.

    - ну что, приступим? – отсалютовал херт стаканом, и тотчас отпил из него изрядный глоток, не дожидаясь, пока лакстри разоблачится и повесит все ненужное железо на специальную стойку под доспех. она была удобно спрятана в нише так, чтобы не бросаться в глаза, но находилась в пределах вытянутой руки – воины весьма неохотно расставались с оружием и без него чувствовали себя неловко.
    - погоди ты! – страж совсем запыхался, прилаживая двуручник на подставку, и когда ему наконец-то это удалось, глянул на друга, неодобрительно хмуря брови, - все вы ассасины такие, или только нам попался столь нетерпеливый выпивоха?
    - цыц, бродяга! не позорь меня перед чужими, - хохотнул убийца, заметив, что к столику подошла девушка из обслуги, - нет, любезная, нам ничего не нужно, кроме спокойствия и уединения. мастеру от меня передайте большую благодарность за отличный сервис.
    страж скептически посмотрел на всю эту великосветскость и наконец разместился на удобном стуле с подлокотниками, сразу же привлекая к себе кувшин с любимой анисовой водкой. херт предпочитал более мягкое фруктовое бренди, которое уже успел основательно так «пригубить».
    - как у вас с гвендолен? – спросил ассасин, окидывая придирчивым взглядом свои неброские, но очень дорогие кожаные доспехи. нахмурившись, смахнул невидимые пылинки с наплечников, и без того сверкающих, после чего поднял глаза на лакстри.
    - отлично, - не замедлил ответить тот, с наслаждением вытягивая под столом длинные ноги. его дымчатые латы были не слишком приспособлены к подобным дружеским посиделкам, но страж настолько привык к ним, что, казалось, даже спит, не снимая эту «тонну» металла, - не устаю повторять, что гвени настоящее сокровище! зря рей отказался от неё, увлеченный асмодианкой, ой зря… хотя в противном случае мы никогда бы не узнали, что можем быть больше, чем друзьями, так что командира я должен только благодарить!
    херт подцепил на кончик кинжала сладкий корешок с блюда с закусками и усмехнулся:
    - он как-то говорил, что из вас получится отличная пара, собираясь посодействовать этому, так что должен быть доволен подобным сближением. честно говоря, подозреваю, что этот любовный союз проходил у него по какому-то плану «б. укрепление симпатий в отряде».
    - молоток! - расхохотался страж, придвигая к себе блюдо с дымящимся мясом симурга, приготовленным по фирменному рецепту заведения, - а мне казалось, как-то само собой получилось, что наша целительница стала хозяйкой моего сердца и, к прискорбию замечу, кошелька тоже…
    - все женщины одинаковы, друг мой. подозреваю, они готовы спустить все деньги на новые наряды, не заботясь о том, что нужно добывать броню и оружие для военных действий.
    - в точку, - вздохнул лакстри, наливая себе еще водки из запотевшего кувшина, который бесшумно доставила очередная девица в белом переднике, - мне иногда кажется, если бы я не имел заначки, бегать нам без расходников и заточки (1). ведь все эти красивейшие внешне наряды годятся только на то, чтобы дефилировать улочками столицы, а в настоящем бою подобны тряпице, не способной защитить от мало-мальски точного удара.
    - хорошо, что мы не столь легкомысленны, и одеваем наших девушек не только по моде, но и согласно обстоятельствам, - херт налил себе еще бренди, откинулся на мягкую спинку стула и принялся прихлебывать его маленькими глоточками, смакуя. лакстри вздохнул:
    - представляю, что случилось бы с ними на последней осаде крепости святости, не будь хорошо заточенной брони. помнится, рей и марли попали в окружение десанта балауров, и наш командир, словно безумный, бросился в самую гущу схватки, пока лучница методично расстреливала врагов, почти успевших добраться и до неё тоже.
    - да уж, - херт иронично усмехнулся, - наш легат тогда не нашел ничего лучше, чем отправить меня с альянсом магов к лорду-заступнику, и все самое интересное я, конечно же, пропустил.
    - чертовски жарко было наверху, скажу я тебе, - вдохновился страж настолько, что принялся двигать посуду, показывая расстановку войск и ход битвы, - смотри: у ворот стояли мы с гвен и волшебниками под охраной альянса саппортов (2), сдерживая натиск асмодиан. рей с твоей милой лучницей взяли смешанный альянс новичков, не иначе как в насмешку над драканами, и принимали атаку десанта с дерадикона. я как обернулся, ошалел – в лоб чернокрылые прут, как же, у них крепость отбирают! а сзади балауры рея окружили в кольцо, куда там новичкам стать в строй и отбить атаку? под стенкой сжались и глаза таращат в страхе. наш легат, ну просто зверь, рубит направо и налево, и ни одного целителя рядом… удивительно, как он только продержался до прибытия союзных сил элийцев?
    - в нашем гладиаторе полно скрытых талантов, - кивнул убийца, - умеет просчитывать на пять ходов вперед. как ты думаешь, почему он самых отборных бойцов к хранителю крепости отправил? когда силы совета наконец явились, мы сумели добить лорда-заступника и тогда рей заявил, что раз мы такие молодцы, крепость должна быть под флагом нашего легиона.
    - как его дон браун не испепелил взглядом при этом, - хохотнул лакстри, опрокидывая залпом рюмку водки и спешно закусывая чем-то мясным, красиво уложенным на блюде вперемешку с овощами, - ведь запросто мог оспорить ввиду того, что атаку асмодиан пришлось отбивать именно союзу.
    убийца прыснул, вспоминая почти комедийную ситуацию, когда рей, сверкая глазами с жаром уведомлял главу совета о заслугах своего легиона, почтительно, но непреклонно ставя того перед свершившимся фактом: крепость святости будет щеголять красно-серыми флагами возрождения. глава, как и легат жевал дон браун, стояли перед гладиатором с кислыми минами, верно, предпочли бы перетянуть одеяло каждый на свою сторону, но ничем возразить не могли. даймон, засланный реем в союзные войска, отлично проинформировал того о передвижениях сил совета, что позволило легату возрождения разыграть многоходовую, но столь выигрышную комбинацию.
    - позволь налить тебе, товарищ мой…, - потянулся страж к кувшину, - и поднимем бокалы за легион!
    - за легион!
    выпили, как полагается офицерам 5-го ранга, стоя. херт, в отличие от обильно закусывающего лакстри, к яствам почти не прикасался. он пожевал кусочек маринованной рыбы – редкого королевского фоба! – и произнес, задумчиво поигрывая кинжалом:
    - а на завтра, вроде как, запланирована разведка ингисона. не рассчитывает ли наш бравый командир, как отхватить у совета еще и крепость в землях балауров, как думаешь?
    - думаю, рей с недавнего времени словно с цепи сорвался. даже поговорить с ним некогда, все дела, все спешит куда-то.
    - конечно, - тон убийцы был по-обычному бесстрастным, с ноткой вечного цинизма, - заботы о завтрашнем дне – это в большей степени вопрос его личной ответственности. но что-то мне подсказывает, что у нас появились проблемы.
    - именно это я и хотел сказать, - подтвердил страж, - господство над сердцем абисса, новооткрытые земли балауров… всюду интересы легиона, стремительное продвижение на пути могущества: наш легат стал каким-то… бешеным, что ли.
    - возможно, это дань времени, ведь кто не успеет укрепить свои позиции сейчас, потом будет кусать локти вдали от «кормушки», - ассасин был сама рассудительность, - хотя мне тоже показалось, что с реем неладно. и, что характерно, сие началось после одной весьма памятной встречи на арене триниэль, когда командир шушукался с принцессой астель о чем-то эдаком.
    - думаешь, красотка покорила нашего гладиатора? – с долей сомнения произнес лакстри, - а как же чернокрылая блондиночка? убийца хотел пригубить бренди, но заметил, что опустошил бокал еще раньше. он налил себе ароматного напитка и снова откинулся в кресле, задумчиво глядя на магический огонек светильника сквозь плещущуюся багряную жидкость. херт так и не смог выяснить, что связывает их бессменного легата с прекрасной принцессой. но что-то подсказывало ассасину, что дела эти весьма далеки от легиона. сам рей не хотел отвечать ни на какие вопросы. мало того, командир пресекал любые попытки заговорить на подобную тему, и в глазах его при этом загоралось такое бешенство, что убийца сразу замолкал. лишь с опаской смотрел, как гладиатор бросается в бесчисленные походы и бои, забыв об отдыхе и не останавливаясь ни на минуту. словно убегая от чего-то.
    вздохнув, ассасин ответил лакстри, который в ожидании сего увлекся жарким из рюкрога:
    - вряд ли все так просто. я пытался, конечно, расспросить его…
    - ты тоже, - усмехнулся страж, чинно вытирая белоснежной салфеткой заляпанные жиром пальцы, - и далеко ли рей послал тебя, позволь спросить?
    - ах, и ты тоже? что ж…
    - давай поразмыслим, - перебил его латник, взмахом руки подзывая разносчицу, - спятил наш легат на почве любви, или чего иного, не столь важно. нам нужно понять, что с этим делать, ведь загоняет и нас, бросая по всем горячим точкам, и себя самого. причем, риск пошел по-крупному, что совершенно несвойственно для командира. только авантюра с крепостью святости чего стоит: как сейчас вижу, что мы где-то дали слабину и весь великолепный план полетел балаурам под хвост...
    - а раньше он не любил рисковать, предпочитая спешить медленно, - негромко, словно мысли вслух, произнес убийца.
    - нам нужно что-то придумать, ведь вечно везти не может даже самому неджакану! – воскликнул лакстри, но тут же осекся, услышав шум. херт тоже повернулся к двери, служившей источником неожиданно громких для чинного заведения звуков.
    в таверну ввалилась весьма необычная компания. друзья смотрели на троих даэвов, двое из которых были женского пола, разинув рот, и не могли понять – чудится им, или происходящее реально. тем временем хозяин таверны, несмотря на свой почтенный возраст, сорвался с места, словно резвый юнец. подбежав к буйным и явно нетрезвым гостям, он успокаивающе забубнил что-то, проклиная на чем свет стоит тот факт, что свободного столика для важных, но совершенно невменяемых персон, нет. затравленно озираясь по сторонам, мастер лихорадочно прикидывал, как с достоинством выйти из такой ситуации, ведь на шум уже начали обращать внимание другие посетители. и вдруг – о да! – выход нашелся. херт, сделав стражу «страшные» глаза, приподнялся на стуле, поднял руку и жестом показал кабатчику вести новоприбывших сюда. тот не замедлил воспользоваться отличной возможностью, и, вернув себе прежнее несуетливое достоинство, провел гостей к друзьям.
    - напитки за счет заведения, доблестный мастер херт, если господа не станут особенно, хм.. шуметь.
    - непременно приложу для этого все усилия, - кивнул ассасин хозяину, и тут же сообщил, что и в каких количествах необходимо принести. закончив заказывать, убийца повернулся к стражу, который застыл на стуле, забыв поздороваться, и вздохнул и перевел взгляд на своего непутевого легата.
    именно он стоял перед друзьями сейчас, покачиваясь на нетвердых ногах и держась за двух девиц, нетрезвых не в меньшей степени, чем сам рей.
    - с-салют, т-товарищи!
    ребята были поражены и растерянно взирали на друга, никак не комментируя происходящее. и вправду, рея они еще никогда не видели таким: рубаха (без лат?!) еще недавно, судя по всему, должна была показаться белой. сейчас же, заляпанная вином и расстегнутая, по крайней мере, на две пуговицы ниже, чем позволено приличиями, имела вид весьма далёкий от совершенства. запыленные штаны, которые переходили в такие же запыленные сапоги, завершали экипировку. нужно сказать, ни копья, ни мало-мальски приличного оружия возле гладиатора не было совсем, что поражало не меньше общей растрепанности. черные волосы его находились в живописном беспорядке, и одна непослушная прядь свисала на лоб. взгляд обычно проницательных зелёных глаз сейчас был затуманен алкоголем и еще чем-то, а чем именно - ассасин со стражем никак не могли понять. весь облик гладиатора был примером того, что вечер явно удался, но наутро кому-то будет стыдно. возможно будет, но – не факт.
    две девицы, повисшие на руках легата возрождения, выглядели бы довольно симпатично, если бы по кондиции не достигали уровня подпития своего кавалера: рыженькая чародейка часто-часто моргала, будто в глазах у неё уже не просто двоилось, а троилось или и того хуже. светленькая целительница стреляла глазами направо и налево, не забывая поглаживать гладиатора по крепкому предплечью, словно показывая всем – «сегодня он мой».
    херт опомнился первым. пихнув в бок совсем ошалевшего лакстри, он резво рассадил присутствующих и вернулся на свое место, придвинув стул поближе к стражу так, что новоприбывшие оказались прямо напротив них.
    - хват-тит мельтешить! – неуверенно произнес рей, усаживаясь в прежней диспозиции: так, чтобы дамочки остались по обе стороны, - мы сегодня гул-ляем! наливай.
    - ничего себе, если не сказать словцо покрепче, - заговорщицки шепнул страж убийце, не сводя с легата потрясенного взгляда. херт только головой покачал, уткнувшись в бокал с бренди по самые уши.
    - познакомьтесь, - громогласно заявил рей, почти не запнувшись, - это фей и вель... нет, фея и веля... в общем, неважно, налив-вайте!
    осуждающее потрясенное молчание адъютантов он всячески игнорировал: то ли не замечал в виду своего состояния, то ли плевать хотел на всё с высокой горки. но поднесенный стакан вина гладиатор не то что не пролил – вылакал в один присест и подставил пустой бокал под следующую порцию. рыженькая не замедлила поднести к губам рея засахаренный фрукт и кокетливо улыбнулась. светленькая нахмурилась и прижалась к гладиатору еще крепче, хотя лакстри мог бы поклясться, что дальше уже некуда.
    - за что мы пьем? – поднял бокал легат возрождения, - правильно, за легион! наш доблестный легион воз...воз-рож-де-ния. и за прекрасных дам!
    дамы повели плечиками, донельзя довольные тостом и столь галантным кавалером. херт смотрел, как они подносят рею то выпивку, то закуски, и сам для себя снимал вопрос о том, где командир успел так набраться – немудрено, раз наливают без передышки. заграбастав свой кувшин с бренди подальше от цепких ручек светленькой, ассасин наклонился к стражу и прошипел:
    - я теряюсь в предположениях: смыться по-тихому, или досмотреть эту комедию, плавно переходящую в фарс, до конца?
    страж скептически посмотрел на него и хмыкнул:
    - судя по целеустремленности девиц, вряд ли тебе разрешат посмотреть, чем все закончится. дело движется к плавному завершению в горизонтальном положении, когда свидетели излишни.
    - мда. он еще планирует завтра ингисон захватывать, - ответил убийца невпопад, глядя во все глаза, как рыженькая наклоняется к блюду с закусками, открывая соблазнительные полушария груди, вываливающейся из тесного декольте.
    - так целительница к утру вылечит, - хохотнул лакстри, - я вот только думаю, безопасно ли его оставлять в таком состоянии и... такой компании?
    - не дитя малое, - отрезал херт, - у меня рождается коварный план. а если бы избавиться от дамочек и задать рею интересующие нас вопросы? авось и раскололся бы.
    - избавиться? они прилипли к нему надежно, не рассчитывай, - страж неспешно наполнил свой бокал и добавил тихо, но убежденно, - в любом случае, я не позволю ни тебе, ни кому-либо другому лезть в душу командира без спросу. он имеет право на личную жизнь, пусть такую, как мы наблюдаем сейчас! по-моему, не от большого счастья рей так надрался.
    ассасин нахмурился. он предпочел бы разгадать загадку, не слишком вдаваясь в соображения, высказанные лакстри, но вынужден был подтвердить правоту латника. только от этого не стало менее любопытно и, конечно же, беспокойно за друга.
    страж скорчил недовольную гримасу, глядя, как кувшин с водкой уплывает из-под носа, сцапанный неугомонными руками светленькой. шустрая целительница успевала и подливать гладиатору напиток, и шептать ему на ухо нечто восхитительно-бесстыдное, судя по выражению лица последнего.
    - в общем и целом, – подытожил херт, - с нашим дорогим легатом творится что-то необъяснимое – это раз. но нам ничего не станет известно, пока он сам не расскажет – это два.
    - пропадает парень, - с грустью протянул лакстри, - надо что-то сделать, но что?
    - ну-ка сунься сейчас... помогать, - насмешливо процедил херт, - вмиг получишь по носу, и разжалует тебя легат до новичка!
    убийца был расстроен и озадачен. больше всего он не любил тайны, особенно такие, которые не мог разгадать. чувствовать свое бессилие что-либо изменить ассасину никогда не нравилось.
    - он разжалует, как же! кто будет в разведку ходить тогда? – отмахнулся страж и добавил, - к прискорбию должен сообщить, что данное зрелище отбило у меня всякую охоту продолжать вечер в данном месте. надо гвен рассказать обо всем, авось, одна моя голова хорошо, а наши полторы – лучше.
    - ты только её в таких выражениях не обосновывай, - откровенно заржал херт, - кроме обвинения в мужском шовинизме еще и пощечину схлопочешь!
    - слава элиос-су! – рей никак не желал угомониться, и перед каждым выпитым бокалом провозглашал тост. то, что друзья не пьют, а тихо беседуют, его никак не смущало. только тоска, застывшая в глазах, не позволяла осудить его по всей строгости за неподобающее поведение.
    страж c жалостью посмотрел на своего непутёвого командира, и подозвал хозяина таверны. расплатившись с тем за трапезу, он добавил сверху кругленькую сумму и попросил, чтобы после всего их хмельного легата проводили до дому со всей возможной почтительностью. после чего повернулся к убийце и сказал:
    - пошли. этой компании без нас не будет скучно. а о безопасном водворении рея в кровать мы позаботились.
    херт одним гибким движением поднялся со стула, и, глядя на рея с затаённой жалостью, сказал ни к кому не обращаясь:
    - что же с тобой случилось, друг? ты завоевываешь славу легиону, мчишься вперед, но ни счастья, ни покоя тебе это не приносит. вот так посмотришь – и сердце кровью обливается...
    - ничего, - подытожил лакстри, нацепив двуручник и готовый к выходу, - пусть ищет свой путь, а мы ему в этом поможем, чем сможем.
    резко развернувшись, ластри зацепил мечом стойку доспеха, которая, покачнувшись, упала и с громким треском уронила цветочную ширму на пол. херт изумленно уставился на это безобразие и хмыкнул:
    - я думал, новый путь ты понимал не так буквально.
    - а хоть бы и так, - хохотнул лакстри, и друзья отправились к выходу, не оглядываясь.

    1
    расходниками даэвы пользуются, чтобы усилить свои способности. это различные свитки ускорения бега, скорости атаки или магии, банки исцеления, восстановления жизненных сил, маны, и проч. заточкой называется усиление оружия и брони волшебными камнями, что придает ему силу защиты и атаки.

    2 саппорты
    – это воинские классы, способные наводить на союзников полезные чары, исцелять от проклятий и восстанавливать жизненные силы. к ним в основном относятся чародеи и целители, хотя у заклинателей и стражей также есть возможность пользоваться полезными для союзников умениями с помощью определенных стигм, что значительно уменьшает при этом их атакующие навыки.


    глоссарий (часть 4)

    воздушные потоки - это уникальное природное явление, которое наблюдается только в землях балауров. используя силу потоков, даэвы могут перемещаться с их помощью на большие расстояния в направлении движения эфирных масс.
    в воздушном потоке не действуют ограничения времени полета. находясь в воздушном потоке, даэв не может нападать на случайных попутчиков, и никто не может напасть на него. некоторые воздушные потоки сильнее прочих. например, течение в голубых потоках очень сильное, и их можно покинуть только в конце пути. фиолетовые потоки слабее, и их можно покинуть в любой момент. для этого нужно всего лишь поменять направление или подпрыгнуть.

    дари черной земли - священное дерево араки. было выведено управляющим сурамой для производства драны.

    дерадикон джантры
    – это балаурский транспортный корабль снабжения, главная задача которого - поставлять войскам балауров по всей атрее припасы и материально-техническое обеспечение. однако, до сих пор его существование удавалось хранить в тайне от элийцев и асмодиан, укрывая корабль в эфирных штормах. он бесшумно путешествовал по порталам, скрытый от чужих взоров. но теперь, когда он был обнаружен, можно сказать, по чистой случайности, и элийцам и асмодианам придётся пройти через жаркие сражения, если они захотят получить доступ к кораблю и украсть удивительные технологии вместе с бесценными запасами из корабельных трюмов. и, конечно, для даэвов балауры не будут единственной угрозой - у корабля есть два входа, а это значит, что враждующие фракции будут одновременно находиться на борту корабля.

    земли балауров
    - земли, подвластные повелителю балауров тиамату, находящиеся на задворках бездны. они соединяются тоннелем силентера. после катаклизма келькмарос и ингисон на долгое время были преданы забвению, и потому сохранили многие черты древней атреи. однако таинственная сила драны наложила на эти земли особенный отпечаток, послужив источником многочисленных природных аномалий.
    келькмарос
    – земли балауров, которые захватили асмодиане, с одноименным аванпостом, принадлежащей чернокрылым даэвам, а также двумя крепостями: запечатанная башня и храм красной земли, которые подвергаются осадам и захватам союзниками, балаурами или белокрылыми врагами, способными провести огромные армии через доступных для перемещения тоннель силентера.
    элийцы обосновались в ингисоне, где присутствует нерушимый оплот белокрылых и две переходящие крепости: храм древнего дракона и алтарь алчности. битвы за них с асмодианами, приходящими в ингисон через тоннель силентера, и балаурами отличаются особой жестокостью. завоевать крепость балауров можно также как и крепости бездны, убив лорда заступника. но, в отличие от крепости бездны, в крепости земель балауров нельзя летать и чтобы добраться до лорда-заступника, необходимо уничтожить все врата крепости

    каспар
    - когда башня вечности пала, ее обломки разлетелись по всей атрее. вышло так, что один крупный обломок застрял в корнях огромного дерева. местные жители издавна считали это дерево священным и поклонялись ему. волшебная сила башни вечности пробудила в дереве чувства и разум. дерево стало древнем. древень рос не по дням, а по часам. его корни проникли в самое сердце атреи, его ветви пронзали заоблачные выси. скоро каспар (таково было имя этого древня) стал настолько большим, что естественные пустоты в его теле превратились в глубокие и просторные пещеры. животные, поселившиеся в этих пустотах, странным образом мутировали. отряд даэвов, посланный на разведку в таинственные глубины каспара, отсутствовал несколько дней, а когда вернулся, оказалось, что все воины поражены какой-то странной болезнью…

    нефилимы
    - гиганты, лучшие в мире ремесленники, созданные айоном для создания древнего исполина. давным-давно колоссальных размеров существо, созданное айоном, упало на земли келькмароса. процесса падения уже никто не помнит, но до сих пор в районе моря краха и могилы побеждённых можно найти его останки - огромные механизмы, шестерни и куски брони, выпирающие из земли. во времена катаклизма нефилимы пропали, как считалось, они все погибли. однако, недавно их обнаружили в подземельях храма удас. там они строят ещё одного древнего исполина.

    рудра
    - призрачный дракон, заточённый в ледяной крепости храма пхасумандир.

    руины хаоса
    - балауры, завоевавшие одну из крепостей бездны, крепость святости, установили здесь магические пространственные врата, надеясь открыть путь к элийцам или асмодианам, но эти врата привели их к малой бездне. это место образовано огромным кристаллом эфира, отделившимся от айона, и закрыто от других при помощи артефакта защиты. в течение долгих лет артефакт создавал пространство вокруг себя, чтобы увеличить возможности для обороны. также и существа, обитающие здесь, мутировали под влиянием артефакта, служат хранителю артефакта и стараются, чтобы артефакт был сохранен. даэвы, завоевавшие крепость святости, могут начать битву за артефакт в малой бездне, воспользовавшись тоннелем, созданным балаурами.

    храм пхасумандир
    был построен по воле тиамата, чтобы оставить след о доблестных балаурах. в самом глубоком подземелье хранятся снаряжение и другие реликвии, принадлежавшие доблестным войнам, в зависимости от их личности, они спрятаны в подземной братской могиле или гробнице героя, в которой также стоит статуя в его честь. также там находится жрец балауров, служащий для сохранения памяти великого героя, который также контролирует разум остальных балауров. но считается, что в храме пхасумандир спрятаны не только реликвии, связанные с воинами балауров. все это потому что даже тоннель силентера, в котором находится храм, охраняется целым войском во главе с ракшей.
    уничтожение армии ракши и преодоление всех магических ловушек на пути, станет новой миссией даэва.

    храм удас
    – наследие тысячелетней войны. его построили фанатики лорда бритры. по своей архитектуре этот храм напоминает постройки древних жителей атреи. давным-давно бритра подчинил себе волю этих людей. он превратил их в жалких марионеток, готовых умереть по одному его жесту. одурманенные злыми чарами фанатики стали поклоняться лорду бритре как богу и построили в его честь огромный величественный храм. с тех пор прошло уже много веков, но культ лорда бритры не угас. наоборот, фанатикам удалось склонить на свою сторону тысячи новых последователей. этот демонический культ распространялся как чума, и сиэль была вынуждена послать своих воинов, чтобы разрушить храм. тогда фанатикам удалось отбить нападение воинов сиэли, но стены храма до сих пор несут на себе отпечаток той страшной битвы. недавно в стенах покинутого храма нашла прибежище секта приспешников балауров. они называют себя «драконопоклонниками».

    подземелье храма удас
    - нефилимы являются очень древней расой. им покровительствует сам айон. в ремеслах они не знали себе равных – даже самые изобретательные ремесленники шиго уступали им в мастерстве. давным-давно айон повелел им создать древнего исполина. много лет они охраняли древнего исполина и поддерживали в нем жизнь, пока не потерпели поражение от балауров в жестокой битве. после этого все они исчезли, и никто не знал, что случилось с ними, и где их искать. и вот стало известно, что все это время нефилимы прятались в древних подземельях храма удас. именно там сокрыта мастерская нефилимов. но путь туда полон опасностей – воины балауров так и кишат в подземельях. восстаньте же, о даэвы! узрите коварные замыслы балауров! при подготовке материалов использовалась информация с сайтов:

    https://forum.4game.ru
    http://aion.by
     
    Last edited by a moderator: Jun 24, 2014
    Rikowet! likes this.
  5. Fantasy

    Fantasy User

    Joined:
    18.12.09
    Messages:
    941
    Likes Received:
    977
    возлюби врага своего (хроники атреи)
    часть 4 (продолжение)

    глава 26
    «...и все-таки - что ж это было?
    чего так хочется и жаль?
    так и не знаю: победила ль?
    побеждена ль?»
    м. цветаева


    - сейчас будет жарко, - негромко отметил фьюри, любовно смазывая ядом новые мечи, полученные в награду за абисс-поинты (1), - предмет своей гордости. боди, охая от последствий воскрешения, покосился на нахмуренного экса, лицо которого, казалось, собрало все тучи мира, и только плечами пожал.
    санаэль тихо шипела от боли, сейчас более всего напоминая рассерженного киллоса. а мира тихонько, с застывшим в глазах виноватым выражением, лечила друзей, облегчая их страдания единственным доступным способом. целительница считала, что только её промахи послужили причиной недавнего падения отряда под атакой грозного капитана кунати, и никто не смог бы переубедить её в обратном.
    чудовищных размеров балаур был призван неугомонными фанатиками храма удас для неведомых, но определенно неблаговидных целей. друзья решили положить конец неведомым интригам верных служителей дракана, и смело атаковали призванного повелителя своим неполным отрядом. но фанатики, которые пришли на помощь кунати, яростно набросились на незваных гостей, умирая с глубокомысленными улыбками на устах. и этот безумный натиск не пропал даром: в результате короткой, но красочной битвы, друзья оказались в исходной точке своего похода – на каменных ступенях у входа в храм удас.
    грубая колоннада, сумрачные сводчатые потолки и заросшие паутиной углы не баловали глаз, а необработанный камень стен дышал сыростью подземелья. неуютно и мрачно. зато в зале, где обитал призванный фанатиками дракан, царили роскошь и благолепие, освещенные тысячей светильниковздесь размещались вооруженная охрана и сам хозяина покоев. этот контраст между местом, где должен зализывать раны отряд, и залом кунати, весьма раздражал экса, если не сказать хуже, хотя причина была совершенно в другом.
    к вящему разочарованию стража, которому так не нравилось терпеть поражение, ребята беспечно проигнорировали его советы по ходу атаки, и сейчас он жаждал реванша. то есть, ткнуть каждого носом в его ошибки, чтобы избежать их в дальнейшем и повергнуть, наконец, несгибаемого балаура, чтоб и духу его здесь не осталось. латник встряхнулся, покрутил мощной шеей, сбрасывая дурман воскрешения, и обратил свой горящий взор на притихший отряд.
    - ну что, бойцы? устроим небольшой разбор полетов?
    - да ну тебя! – нестройным хором выразили свое мнение к предложенному смущенный убийца, невозмутимый чародей и дерзкая волшебница. только пепельноволосая целительница промолчала, отворачивая голову, чтобы скрыть непрошенные слёзы, выступившие на глазах. страж почувствовал, как нежность и участие к подруге смывают его раздражение, но не поддался искушению замять инцидент. его команда должна уметь работать в бою, и работать слаженно, а не терпеть такие разгромные поражения в каждом сражении.
    - ну и кто виноват в том, что произошло? – ехидно продолжил экс, - может, это любезная волшебница не послушала совета уничтожать фанатиков, вместо того, чтобы атаковать визжащего и зовущего на помощь кунати? закономерно, что служителей налетело на две толпы больше, чем мы смогли выдержать! я тоже орал бы: «на помощь», если бы в меня «ледышку» (2) разрядили!
    - пошел вон со своими советами! – гордо вскинула голову санаэль, - сама поняла, не дура.
    - ну-ну, - скептически усмехнулся страж, прежде чем повернуться к фьюри, разрывающемуся от желания скрыться в маскировке или просто смыться куда-то подальше отсюда.
    - убийца!
    - да, мой господин, - тяжко вздохнул тот, покаянно повесив голову в надежде немного смягчить заслуженный гнев командира.
    латник неодобрительно покачал головой, бормоча себе под нос что-то вроде «горе ты мое», и нравоучительно произнес:
    - тебе тоже было приказано уничтожать всех фанатиков, которые набросились на миру. а не песни сочинять про любовь.
    - я не про любовь, я про битву!
    - один хрен, бестолковую!
    тут чародей не выдержал издевательства, как он любил выражаться, над «нетленным гением», и язвительно заметил:
    - а может, нашему стражу нужно было лучше держать свой участок боя, вместо того, чтобы травить похабные байки?
    - по крайней мере, умирать было весело, - ничуть не поддался на провокацию экс.
    - да уж, я обхохотался прямо! – воскликнул чародей и подмигнул целительнице, уныло застывшей у стены, - вот, мира расстроилась из-за твоих воплей. совсем извел девушку, изверг.
    - да я...нет, он прав... только это я одна виновата, - покаялась лекарка, - не успела прочесть заклинание, а потом какой-то резвый волшебник сразил меня и следом – всех вас. простите.
    - глупости какие! – заявил страж, - это наши доблестные дамагеры (3) сплоховали, а господин «обхохотавшийся чародей» не успел спасти тебя.
    - вечно вам дамагеры не угодили, – недовольно заметила санаэль, проверяя, хорошо ли лежит в руке орб, - пошли, попробуем еще раз, авось и получится!
    экс скептически хмыкнул, приобнял миниатюрную волшебницу за талию, для чего ему самому пришлось сложиться вдвое, и сказал ей на ушко, но достаточно громко, чтобы услышали все:
    - авось – это когда с горки прыгнула, а крылья не открываются. и гадаешь, выживешь или обнимешься с кибелиском. а для такой серьезной компании, как наша не «авось» нужен, а продуманная атака. компрэнэ (4)?
    - комп.. тьфу на тебя! – возмутилась та, пытаясь выкрутиться из железной хватки стража, - где это ты элийских словечек набрался?
    - шевелитесь, веселое воинство, - одернул разошедшуюся компанию чародей, - а то опять до вечера провозимся, а у меня, между прочим, свидание.
    фьюри комично поднял брови, показывая крайнюю степень удивления, но не успел высказаться по поводу интимных подробностей личной жизни боди. бесстрашный страж уже входил в зал к капитану кунати, а остальное воинство спешно догоняло своего шустрого командира, дабы с честью выйти из очередного испытания и не опозориться снова.


    когда отряд, за исключением спешно побежавшего на запланированное свидание боди, собрался в зале легиона после похода, на лицах наших доблестных товарищей застыли блаженные улыбки, а настроение поднялось выше некуда. ребятам удалось-таки победить чудовищного балаура, а на закуску еще и главного служителя храма удас, разжившись при этом множеством ценных вещей.
    к примеру, мира с удовольствием примеряла новые наплечники: изящные с виду, даже хрупкие, но обладавшие при этом хорошими параметрами защиты. волшебница деловито перебирала драгоценные камни трофейного ожерелья, подсчитывая, сколько параметров силы и точности магии она получит в итоге, если сменит свою старую побрякушку на это дивное диво. а про фьюри, которому достался великолепный меч, и говорить не стоило – он уже успел похвастаться приобретением половине легиона и сейчас ждал возможности похвастаться перед другой половиной.
    - отлично сработали, не зря я вас простимулировал после первой неудачи! – с удовлетворением произнес экс, развалившись в удобном кресле и потягивая халявное темное асмодианское. им с чародеем досталась менее ценная добыча, но после продажи её карман оттягивала солидная сумма звонких кинар, так что сетовать на злодейку-судьбу не помышлял ни один.
    - не зря, ой не зря, - подхватила санаэль, не отрываясь от своего увлекательного занятия, - правда, когда ты снова стал травить свою матерщину, я так испугалась, что разрядила в фанатика молнию вместо огня бездны (5)!
    мира, которая только сейчас присела на краешек дивана, вернувшись из столовой с бокалом фрессового коктейля, весело улыбнулась:
    - ума не приложу, как я не запуталась в заклинаниях исцеления и восстановления. ведь хохотала как сумасшедшая.
    - ты успела еще и губы подкрасить, и в зеркальце глянуть! – обличительно заявил фьюри, что вызвало у ребят всего лишь новую вспышку веселья.
    страж сделал большие глаза и тоненько протянул, прежде чем захохотать в голос:
    - неужто можно перед балаурами показываться с ненакрашенными губами? да как это я сам забыл хоть причесаться.
    - но это было уже под конец схватки, - запротестовала мира, еле сдерживая смех, - и вообще, никто не умер и это главное.
    - главное? - шутливо взъярилась санаэль на подругу, - значит, я должна была красоваться растрепанной мегерой, а асмоблондинка между делом успела и полечить, и прихорошиться?
    - да ну вас, - отмахнулась целительница, - фьюри, они на меня, безвинную, набросились!
    убийца поднял палец, собираясь произнести нечто нравоучительное, но затем вспомнил, как страж тихо отползал в уголок, сгибаясь от увечий, пока мира красила губы, а ребята готовили последний удар в балаура, и заржал в голос, не в силах остановиться, чтобы поделиться своими наблюдениями.
    - ну что там такого веселого вспомнил? – проявил любопытство экс, - неужто мой позорный побег после того, как я понял, что лечить меня не станут?
    - в..точку..., - прохрипел ассасин, не в силах остановиться, и принялся хохотать еще громче, заразив этим и девушек.
    латник, нисколько не смутившись, заключил:
    - тьфу на вас. зато я баночку восстановления жизни сберег!
    мира, отсмеявшись и усовестившись, подняла на него свои необыкновенные прозрачные глаза, и искренне попросила прощения. отмахнувшись, мол, ничего страшного, весело же было, экс решил вернуться к одному весьма интересному вопросу, по которому они с целительницей никак не могли достичь согласия, и вкрадчиво заметил:
    - думаю, если уж кунати покорился нам, накрашеным и ненакрашеным, то самое время задуматься о походе в храм пхасумандир.
    - да! да-а-а! – завопила обрадованная волшебница, в избытке чувств повиснув на шее стража, поднявшегося за новой порцией пива.
    - экая ты прыткая, - заметил он, - в роду мандри не было случайно? - но не позволил себе отвлечься от животрепещущей темы и пытливо взглянул на целительницу.
    лекарка вздохнула, вмиг посерьезнев, и потеребила рукоять булавы:
    - я пока не готова...
    - о, как часто девушки это повторяют, - иронично заметил фьюри, увлекаясь беседой, - надеясь, что галантные даэвы падут на колени, поднося всяческие дары и уговаривая на разные лады!
    - а что, практикой доказал? – заинтересовался страж методами покорения женских сердец.
    - нет, книгу пишу, - съязвил убийца, но так очаровательно-бесстыдно усмехнулся при этом, что сказанное никак не могло оказаться правдой.
    мира только головой покачала подобному легкомыслию, помня еще о трепетно-прекрасной влюбленной принцессе, но мигом отбросила эти мысли, оказавшись под прицелом трех пар внимательных глаз. не выдержав и минуты, она сердито произнесла:
    - прекратите прожигать во мне дырку! я еще не настолько опытна, чтобы отправляться в это ужасное место, и, к тому же, до колик боюсь рудры.
    - зачем же бояться столь очаровательного дракона, который сидит на несметных сокровищах и только ждет, чтобы кто-то храбрый потряс эту копилочку? – проворковала санаэль, предвкушая, как подойдет к цвету её платья новый орб рудры. не говоря уже о том, какие разрушения новое оружие причинит в стане врагов на поле боя.
    - ты справишься, - задушевно произнес страж только для нее одной, будто бы в комнате кроме них двоих никого больше не было, - замечательная целительница, добрая и милосердная – никто другой не станет так трепетно относиться к моей жизни. мне будет легко там с тобой, правда.
    нужно сказать, он выбрал наилучшую линию поведения, так как после подобного заявления мира могла только хлопать ресницами, не находя отговорок. а убийца, глядя на подобное «ласковое выкручивание рук», откровенно заржал:
    - во как завернул! и жениться не обещал, а своего добился.
    - цыц, - смущенно улыбнулся экс, - сглазишь еще. так что, мирочка, попробуем?
    - я вас всех ненавижу, - шутя сказала та, не способная сопротивляться и очарованная неожиданно приятными словами стража. они не могли быть сказаны исключительно с целью уговорить строптивицу на опасный поход, мира чувствовала – экс искренне верит в то, что произнес, и взглядом, сердцем вдруг потянулась к улыбающемуся стражу в несмелой попытке пробудить... нечто чудесное. но тут же, одернув себя напоминанием, что она еще не отошла от последствий прошлой любовной истории, лекарка опустила глаза и коротко произнесла:
    - хорошо, попробуем. только не говорите потом, что я вас не предупреждала!




    1 абисс-поинты – условно. так даэвы обеих рас называют частицы души поверженного противника, которые в силу необычной магии атреи передаются победителю. абисс-поинты дают право получить наградное оружие, броню, аксесуары и расходные материалы, которые имеют много больше полезных свойств по сравнению с обычной экипировкой. особенным отличием наградных вещей является то, что они наносят крылатому врагу более существенный урон, или лучше защищают от атак, в силу заключенных в себя частиц бессмертной души.


    2 «ледышка» или ледяной удар – особое высшее умение волшебников, которое выглядит, как огромный кусок льда, призываемый над головой противника. отличается мощностью и огромной силой поражения цели.


    3 дамагер (от англ. «damage» - урон, повреждение) – общее название воинских классов, способных причинить наибольший ущерб противнику. в эту категорию относят волшебников, убийц, лучников, гладиаторов и прочих, кто отличается наибольшей силой атаки в бою.


    4 компрэнэ (искаж. французский, букв. «понятно») – всего лишь шутка автора, никак не является элийским словом.


    5 молния, огонь бездны – умения волшебника, первое из которых не имеет особой атакующей силы, но парализует противника на несколько секунд. а второе, напротив, отличается нешуточной мощью и способно за один удар повергнуть противника.

    глава 27
    «я наравне с другими
    хочу тебе служить,
    от ревности сухими
    губами ворожить.
    не утоляет слово
    мне пересохших уст,
    и без тебя мне снова
    дремучий воздух пуст.»
    о. мандельштам


    война, извечная война. меняются время и место, над головой простирается не глубокая чернота бездны, а радужно-переливчатые облака земель балауров. но ненависть не меняется никогда. она захватывает помыслы, становится единственной главной целью: не желание выжить, не желание победить, а лишь месть за каждую смерть, за само существование врага, с которым вынужден делить некогда единую, мирную и солнечную планету.
    белокрылые все так же остервенело сражаются против асмодиан, и встречают тот же яростный отпор. поделить земли балауров оказалось несложно – ингисон стал элийским, несмотря на отчаянное сопротивление старинных хозяев этих мест - драканов. в который раз они отступили перед натиском даэвов, появляясь на своих исконных землях лишь изредка. бездушные чудовища, подрастерявшие за века свое могущество. их попытки избавиться от захватчиков, за которыми стояла нешуточная сила, были неубедительными и тщетными. но балауры не останавливались, снова и снова пытаясь поработить мир, и неизменно обламывая клыки о копья и мечи даэвов.
    элийцы действительно создали могучую армию бойцов, способных не просто держать в руках оружие для парадно-устрашающего марша, но тренированных, хорошо экипированных и умелых в любом сражении, будь то обычная приграничная стычка или битва за крепость. они хотели в это верить. хотя враги, умирая с проклятиями на губах, убеждены были в том, что белокрылые побеждают лишь количеством.
    асмодиане, успешно захватив келькмарос, со временем стали медленно, но верно сдавать свои позиции. нет, армия была и у них, но само общество отличалось от элийского так разительно, как цвета крыльев одних и других. храбрых одиночек и отважных отрядов, решивших вдруг, что подчиняться приказам командиров гораздо труднее, чем воевать собственными силами, становилось все больше. а тех, кто, отбросив собственные дела и походы, становился под стяги объединенных асмодианских сил, - все меньше. что уж говорить, если элийский совет легионов объединял пять крупных союзов и полтора десятка мелких, в асмодее вершила судьбу коалиция асмодианских сил, в просторечии кас, состоявшая всего из трех легионов. они были сильны, они побеждали как личным мастерством, так и организованной маневренностью, храбрыми тактическими рейдами, каковых, несмотря на убеждения, все же так не доставало элийцам, но этого часто оказывалось недостаточно для настоящего доминирования.
    закономерно, что после успешного захвата ингисона, соседи стали поглядывать на келькмарос, все чаще пытаясь захватить крепости недругов. заманчивая цель пленяла разум белокрылых: закрыть врагам доступ к тоннелю силентера – единственному пути, связывающему земли балауров между собой, запереть на крохотном клочке земли, окружающем асмодианскую цитадель, так, чтоб и нос высунуть не могли... жажда мирового господства кружит головы не хуже пьянящего вина.
    те, кого называли лидерами расы – главы крупных легионов, входящих в совет, только подливали масла в огонь, побуждая простых элийцев всячески стремиться к исполнению заветного желания, называя это будущей победой элиоса и всеобщим благом. разумеется, преследуя при этом и свои, сугубо личные, цели...


    рей возвращался с совета легионов рассерженный, словно киллос, которому наступили на хвост. его не радовали ни хорошо освещенные улицы вечернего элизиума, которыми обычно с удовольствием любовался, ни царившая вокруг атмосфера радости и счастья. вот торговец питомцами движется по аллее, заставляя своих зверьков совершать забавные акробатические трюки на потеху прохожим. причем довольными кажутся и те, и другие. гладиатор остановился, чтобы пропустить веселящийся выводок, не замечая, что мрачно воззрился на ни в чем не повинного дрессировщика тяжелым взглядом, от чего тот сразу свернул представление и поспешил поскорее убраться прочь.
    в мыслях у легата возрождения не было места ничему светлому. происходящее в политических кругах бесстыдство приводило прямодушного легата возрождения в ярость. избыток власти закономерно развращает, заставляя пренебрегать принципам и моралью, что и наблюдалось сейчас в совете легионов.
    «разве вы не желаете, чтобы в элиос, вслед за веком борьбы пришел век славы?», - припомнив вкрадчивый, обволакивающий голос дона брауна, рей содрогнулся.
    самоуверенный наглец, презренный выскочка, - как только не называл его гладиатор, скрипя зубами от бессилия. но дон браун, возглавляющий легион жевал, исхитрился завоевать симпатию простых элийцев, и тем самым набрать вес на совете. его слова, подчас, оказывались решающими для всех, при всем том, что браун не гнушался любой низости… к примеру, для него было обычным делом плетение закулисных интриг. он умел виртуозно рассорить военные союзы элийцев, что делалось ради укрепления собственных позиций, и поступить так же с армией врагов-асмодиан. влиять на последних дон браун научился посредством подкупа и шантажа, балансируя на самой грани здравого смысла, рискуя, и…выигрывая. каждое, даже самое абсурдное действие вело главу жевал к желанной вершине власти. а дьявольски обаятельная улыбка и нарочито честный взгляд, мелькавшие перед глазами на многочисленных агитационных плакатах и листовках, раздаваемых шиго-курьерами в центре элизиума, чертовски нервировали рея. до слепящего бешенства.
    вот и сейчас, наткнувшись глазами на прямоугольник бумаги, сообщающий миру о скромном и справедливом лидере доне брауне, который приведет элийцев к светлому будущему, гладиатор не выдержал и сорвал ни в чем не повинную листовку. сминая латной перчаткой в комок.
    это действие не укрылось от внимательных взглядов. двойка даэвов, лучник и чародей, прогуливались вдоль аллеи, ведя неспешную беседу. резкое движение гладиатора привлекло их внимание, а когда товарищи поняли, что сделал случайно встреченный незнакомец, то подошли к нему и потребовали ответа. да-да, именно потребовали – плащи легионеров свидетельствовали о принадлежности воинов к жевалам.
    рей ухмыльнулся самой гнусной изо всех своих улыбок и послал обоих так далеко, как только простиралась его фантазия. ребята не оценили степени доверия и разъярились настолько, что не удержались от мордобоя. вернее, попытки его совершить, так как гладиатору в его теперешнем состоянии как никогда требовалось спустить пар в хорошей драке. и чем больше противников, тем лучше.
    он никогда не отступал перед трудностями и уверенно вел за собой других в любой ситуации – будь то рядовой захват крепости или путь развития легиона. но чтобы легат возрождения когда-либо опускался до низости или коварства?! война рея всегда отличалась честью и благородством: этому он учил друзей и легионеров, это подразумевалось в каждом приказе или распоряжении, и те, кто носил красно-серые плащи возрождения, делали это с неизменным чувством гордости за своего командира.
    …выпад, удар древком копья и хлынувший красный поток из разбитого носа чародея запачкал ухоженную мостовую. один на несколько минут выведен из строя. теперь повернуться к лучнику, который не устает поливать стрелами издалека. крепкая броня гладиатора не позволяет стрелку нанести серьезных увечий, а несерьезные не способны остановить эту машину смерти. удар в корпус кулаком, закованным в латную перчатку, опрокинул незадачливого жевалу наземь, заставляя забыть о сопротивлении. даже в этом бою рей не использовал острое лезвие оружия, предпочитая драться честно – что могли противопоставить ему, командующему, простые воины 5-го ранга, пусть даже двое? тем более, что он признавал за противниками право на возмущение. верность бывает слепа…
    гладиатора мутило играть в игры, предложенные доном брауном. легат возрождения категорически не желал действовать по методам жевал, памятуя о честной войне, не отягощенной политическими интригами и о том, как все начиналось для расколотого на две половинки мира. не такое ли развитие событий предугадал дельтрас, пытаясь объяснить рею причины своего ухода?
    …незадачливые защитники чести своего легата решили отступить, потирая ушибленные части тела и на ходу исцеляя разбитые носы. они быстро скрылись из виду, не забывая, впрочем, злобно оглядываться на застывшего статуей посреди улицы гладиатора. рей держался подчеркнуто ровно, хоть и чувствовал, как ноет каждая клеточка тела: видимо будут синяки. мало удовольствия стоять под градом стрел – хоть они и неспособны пронзить зачарованные доспехи - сила удара не пропадает бесследно, оставляя на теле болезненные отметины.
    схватка оставила на губах горький привкус. ярость куда-то схлынула, оставляя пепелище грусти. закономерный итог - грубая сила против умения, торжество военной выучки над внешним апломбом, за которым может стоять много красивых слов, но на самом деле там – пустота. легат возрождения победил сейчас без хитрости и коварства, без тонкого расчета, игры на струнах чувств и эмоций других. просто бой, по правилам чести.
    он не желал и впредь отступать от своих принципов, но мнение рея все чаще оказывалось в меньшинстве на собраниях совета. единственный, кто не боялся противоречить дону брауну, легат возрождения частенько чувствовал себя изгоем. ловил презрительно-недоумевающие взгляды соратников-легатов и еще больше кипятился от этого. нет, он тоже желал процветания элиосу, но не такой же ценой! победа наполняет душу радостью именно потому, что остается после нее – сладость успеха. но не горечь осознания того, что ты победил не потому, что лучше, сильнее или самоотверженней врагов. просто хитрее и коварнее.
    глядя на опалу давнего противника, дон браун хитро улыбался, и гладиатора не покидала мысль, что является одной из пешек в глобальном плане жевалы. плане по централизации власти, в котором давно расписаны места.
    как бороться против этого, он не представлял. что можно было противопоставить дону брауну? в чем упрекнуть, раз тот торжественно провозгласил все свои действия путем к процветанию элиоса, и ему поверили.
    попытки объединиться с другими легионами не дали результата. юнайты, подрастерявшие бойцов за время участия в совете (а помня донесения своих разведчиков о том, что лучшие из них вдруг переметнулись под стяги жевал, рей не мог не заметить в происходящем определенную закономерность), во всем поддерживали дона брауна. глава совета, представляя аристократов, все чаще держал нейтралитет, позволяя неугомонной молодежи вершить все по своему усмотрению, лишь бы остаться, хоть и номинальным, но руководителем. он словно чувствовал, что честолюбивый лидер жевал однажды попытается занять желанное кресло, и не хотел давать для этого ни малейшего повода. остальные были слишком слабы или слишком подвержены влиянию дона брауна, чтобы выступить какими-никакими союзниками.
    итак, с предложением создать отдельный союз, в противовес силам совета, рею было просто не к кому обратиться. оставалось только стискивать в бессилии кулаки и ждать, пока хитрый дон браун совершит ошибку. опрометчивую настолько, что сможет значительно пошатнуть его позиции. впрочем, гладиатор не сомневался, что и в этом случае хорошо подвешенный язык жевалы поможет ему вылезти сухим из любого болота, не оставив на себе ни единого пятнышка в глазах окружающих.
    …воздух был напоен сладкими ароматами вечной весны. здесь, в центре столицы элиоса, ничто не напоминало об извечной борьбе против непримиримого врага. все так же сновали неутомимые шиго, ловко перебирая пушистыми лапками. под дивными серебряными деревьями гуляли влюбленные парочки, взрывались смехом и галдежом шумные компании даэвов, нацеленные на посещение ближайшей таверны. радость и смех… рей вспоминал, как начиналась война: серьезные глаза воинов, обнаруживших, что в только что отстроенном после катаклизма мире им придется еще доказать свое право на существование. звучные голоса командующих, огласивших, что чернокрылые даэвы отныне враги. без права на помилование.
    рей сочувствовал асмодианам. еще тогда, после исповеди дельтраса, он вступил в войну с тяжестью на сердце. что значит быть патриотичным? слепо следовать общепринятым канонам или понимать всю бессмысленность противостояния? понимать, и все же следовать по начертанному пути. недостойное чувство жалости к врагам, с самого начала оказавшихся в неравных условиях, не отпускало гладиатора никогда. правда, боги – шедимы, так и не оставили асмодиан, в то время, как серафимы надежно отгородились от поклоняющихся им элийцев небесными сферами. но чернокрылые, кроме всего прочего, вынуждены были бороться со своей землей – ежечасно и не прерываясь ни на миг, просто для того, чтобы выжить. и выглядели перед многочисленными элийцами…нет, не жалкими – гордость никогда не сгибала дерзко вскинутых голов. всего лишь достойными в своем праве жить.
    …гладиатор невольно замедлил шаг, двигаясь мимо таверны, которая была любимым местечком дельтраса. сколько раз легендарный страж громил её в пьяном угаре, чтобы на следующее утро покаянно расплачиваться хозяином не только звонкой монетой, но и посильной помощью в восстановлении первоначального вида заведения. он всегда был справедлив, командир легиона бури, не только в поступках, но и в своих суждениях и взглядах. в ушах у рей словно наяву звучало: «…не могу сражаться против наших братьев, которых по вине судьбы забросило в ад. и воевать во славу богов, предавших нас – неважно, единожды или дважды». и с каждым днем звучало все громче.
    слишком часто превосходящие силы элийцев походя уничтожали альянсы и отряды чернокрылых. асмодиане, хоть и воспитанные в вечной борьбе, а от того гораздо лучше тренированнее своих белокрылых врагов, проигрывали в немалой степени из-за своей малочисленности. угрюмые одиночки и маленькие отряды среди них встречались чаще, чем способные вступить в объединенный союз альянсы. терпели поражение они по этой причине, или по другой, но успех элийцев вызывал у рея не столько закономерное удовлетворение – ведь к нему приложили определенные усилия и легионеры возрождения – сколько смутную тревогу. доблестно вступившие в войну когда-то, белокрылые неуклонно скатывались на извилистую тропку мародерства и разбоя. истинные причины, развязавшие непримиримое противостояние двух рас, забылись слишком скоро, оставляя в душах даэвов лишь слепую ненависть. да и поле сражения давно перешло из туманностей абисса на территории, слишком важные для того, чтобы отдавать их в руки врагу. из сугубо рациональных мотивов.
    рей с тоской осознавал, что борьба против асмодиан все больше теряет изначальный смысл, все чаще оказывается способом получить влияние и власть за чужой счет. это не та война, в которой воины гибнут за родную землю, оставляя о себе славную память. рисованное величие, скрытое за лживыми идеалами.
    …звонкие голоса ребятишек, играющих (кто бы сомневался!) на клумбе прямо под табличкой, запрещающей эти самые клумбы топтать, привлекли внимание гладиатора. заметив, что маленькая девчушка расстроено сопит в ответ на обидное – «асмо! асмо!» (1), которым её дразнят ребята постарше, он решительно подхватил малышку на руки, вытирая невесть откуда взявшиеся слёзы, для чего пришлось снять латную перчатку, и утешая ласковыми бессмысленностями. остальные дети, увидев, что их товарку по играм – вот повезло! – почтил вниманием самый настоящий крылатый воин, сгрудились в отдалении и заинтересованно, с легкой завистью, смотрели, как разьезжается в довольной улыбке чумазая мордашка девочки. засунув за щеку подаренную конфету, она как ни в чем не бывало подбежала к своим, держась гордо, словно королева. рей строго посмотрел на ребятишек, готовых тут же сорваться с места при любом его движении – небось заругает сейчас дяденька-даэв за неприличные слова! – но он ограничился лишь сухим замечанием, что, впрочем, заставило детей смущенно покраснеть.
    зашагав дальше, гладиатор с прискорбием отметил, что в элиосе презирать и унижать чернокрылых почитается за благо, а их упоминание в любом разговоре считается чем-то непристойным. так повелось... рею всегда претило подобное лицемерие. «ведь они – такие же, точно такие же, как мы!», - он думал так всегда, сталкиваясь с брезгливостью и презрением белокрылых собратьев, адресованным врагам. гладиатор относился к асмодианам без излишней ненависти и ярости, признавая их достойным противником. а уж после встречи со своей почти забытой любимой… хотя рей осознавал, что и раньше не мог принимать врагов с должной его статусу беспощадностью. он делал все, чтобы добиться своих целей, но уважал при этом противника так, как хотел бы, чтобы уважали его. уроки дельтраса не прошли даром. жаль только, что рядовые элийцы считали такую позицию ущербной.
    сейчас, глядя на разительные изменения нравов в элийском обществе, глава возрождения отмечал, что белокрылым не мешало бы чему-то поучиться у своих вечных противников, вместо того, чтобы жестоко осмеивать и бездумно истреблять, как зверьё, при любой возможности.
    например, чести, с которой чернокрылые вели военные действия. они не набрасывались многочисленным отрядом на жалкого новичка, впервые вдохнувшего воздух абисса. растерянного и не способного даже пошевелиться под градом ударов, не то, чтобы сопротивляться или сбежать! рей встречал элийцев, которые планомерно отлавливали таких неоперившихся юнцов, не позволяя даже краешек крыла высунуть из-за защитной сферы цитадели фримума, после чего своим легионерам строго-настрого запретил подобные выходки.
    асмодиане не унижались до того, чтобы использовать в равной битве двух отрядов, случайно встреченных на пути, боевую трансформацию (2). после чего сражение вряд ли могло остаться равным, превращаясь в жестокое истребление. «много чести им поддаваться!» - слышал рей от жевал, и если сам дон браун, несмотря на все свои недостатки, действительно был отличным воином, способным в одиночку и без всяких трансформаций победить целый отряд противников, его легионеры не гнушались при таком соотношении сил никакими средствами.
    чернокрылые не гоняли затравленного одиночку-противника по дороге между спасительными крепостями в землях балауров: забавы ради, чтобы подстеречь решающим ударом в тот самый миг, когда враг успел увериться в том, что все, ушел от погони. элийцы, собираясь в многочисленный отряд ради отлова таких вот врагов, злобно хохотали, называя это лучшим развлечением дня.
    рей всячески старался уверить себя в том, что асмодиане относятся к врагам не лучше. и то, что если он не замечает столь же подлых действий чернокрылых по отношению к представителям своей расы, нисколько не означает, что подобного не происходит вообще. но ведь элийцев на подобные «шалости» планомерно подстрекают, всячески одобряют такое поведение и возносят его в привычку!
    жевалы с подобной пропагандой давно уже сидели в печенках и самому гладиатору, и его верным адъютантам. они были выпестованы в лучших традициях воинского искусства, не чужды понятий о чести и справедливости, вполне применимых даже в условиях, когда противник настолько ненавистен, что никогда не назовешь его другом. чувство, что ты борешься за правое дело, что идешь по верному пути, высоко подняв при этом голову – вот чего так не хватало в нынешних условиях ни легату возрождения, ни его товарищам. от чего лакстри поносил почем зря весь белый свет, херт мрачнел и затачивал кинжалы до совсем уж немыслимой остроты, а гвен и марли все чаще увлекали своих возлюбленных заниматься не войной, а чем-то гораздо приятнее: к примеру, прогуливаться ночным элизиумом, созерцая красоты дивного города с борта воздушного корабля.
    при воспоминаниях о девушках на сердце у рея немного потеплело. как трудно было бы жить в суровости мужских будней без их веселого щебета и нежности. без того уюта, который привносили целительница с лучницей в быт воинов, не только самим своим присутствием, а и милыми мелочами, вроде букетика цветов на столе или уютной подушки, брошенной на диване, где так любили поваляться мужчины в минуты отдыха. причем устраивали за право его занять настоящие состязания в ловкости.
    женщины... только они способны вознести в небеса или повергнуть в пропасть, но не оставить равнодушным ни одного представителя противоположного пола. изменчивые души, непостоянное постоянство.
    рей не хотел помнить, но не в силах был совладать с памятью. оттиском раскаленного железа запечатлелись в ней все мгновения, связанные с любимой. той, которая пришла на затерянный остров в абиссе. той, которую так глупо и безвозвратно потерял. час горького поражения и бесконечный миг, в котором еще жила вера, что всё будет хорошо.
    он не мог забыть всей правды: что никогда не был для асмодианской целительницы всем миром, хотя исподволь, в силу мужского самолюбия, именно что попытался заслонить весь мир для неё. счастье, которое рей так доверчиво предлагал её в протянутой руке, ничего не значило для пепельноволосой лекарки. и от этой мысли уголки рта кривились в горькой усмешке. как можно было быть таким самонадеянным?
    горячее, застилающее глаза бешенство от выбора недавней любимой, которую он так долго пытался обрести вновь, спустя время немного улеглось. гладиатор сумел побороть себя, успокоить задетую гордость, некогда брошенную к ногам женщины, не сумевшей оценить предложенный дар по достоинству. нет, он хитрил – дабы уберечься от стыда, поверил в то, что виновна только она. и в то же время проклинал богов, придумавших этот мир, в котором было место лишь для ненависти, а не для любви.
    но жизнь продолжалась, несмотря на жестокие решения и леденящее разочарование. сердце гладиатора, казалось, превратилось в иссушенную пустыню, и поступки его, всегда такого рассудительного, обрели дерзкость. это заметили, но так и не смогли обьяснить друзья, это подтвердилось свершением тех планов, которые он все-таки решился реализовать, хотя раньше считал слишком рискованными. сейчас ему было все-равно, куда бежать, лишь бы бежать и не помнить о долгих пустых ночах, в которых его никто не ждал.
    эти ночи он старался заполнить, как мог. женщины: хрупкие и статные, блондинки и брюнетки, нежные словно цветы, и резкие, как хорошо отточенный клинок. он стремился влюбиться в каждую из них, но неизменно отступал, воспользовавшись теми милостями, что они так беззаветно ему дарили. никакие женские прелести не способны были породить слияние душ. то самое, что подобно фейерверку эмоций, восторженной сладости бытия, которое называют любовью. чувство, о которое он не так давно обжегся и сердцу не хотелось рисковать снова. рей очень хотел верить именно в это, что нужно время и зарастут все раны, против воли мучительно вспоминая о той, которая до сих пор не покидала его мечты.
    линн...нету больше его нежной девочки, смиренной и покорной каждому жесту и слову. строптивая, но мягкая, решительная и все же колеблющаяся, восхитительная и желанная мира. сильная и в то же время беззащитная, не писаная красавица в полном разумении этого слова, но прелестна особенной, северной красотой. эти противоречия сводили с ума и вызывали нечто большее, чем просто страсть, заставляли исподволь искать среди всех женских лиц одно, самое родное, и видеть в них лишь бледное подобие оригинала.
    он приказал всем и каждому забыть о его полном имени, взятом в память о линн, и безжалостно искоренял крохотные ростки любви, так и не дождавшейся взаимности. он поклялся самому себе забыть о ней. и помнил, несмотря ни на что... нежные касания рук и губ, искренняя радость встречи, мягкое звучание голоса, бесхитростно рассказывающего о тяготах суровой жизни, сияющие глаза. и неповторимое благородство, с которым она сделала свой выбор.
    рей очень хотел, чтобы это все было обманом, ложью – всем чем угодно, лишь бы разлюбить. лишь бы назвать её коварной и подлой тварью, оставить за спиной и почувствовать себя свободным от неразделенной любви. попав в ловушку, мужчина всеми силами пытался выбраться из нее, и смог убедить себя даже в этом. его предали. пусть это мнение было ошибочно, лишь бы не так мучительно жить.
    когда-нибудь он все поймет правильно и сможет простить. то, что принесенный от чистого сердца дар – высший дар, который только бывает в жизни, любовь, - была брошена ему под ноги. когда-нибудь он будет искренне восхищаться той, которую оставил за спиной, и вспоминать о ней лишь с оттенком лёгкой грусти. когда-нибудь, когда наконец сможет разлюбить.


    1 асмо – уменьшительное прозвище асмодиан, данное элийцами. произносится презрительно, как ругательство.


    2 боевая трансформация см. глоссарий.


    глава 28
    увы, не много дней нам здесь побыть дано,
    прожить их без любви и без вина – грешно.
    не стоит размышлять, мир этот – стар иль молод:
    коль суждено уйти – не все ли нам равно?
    о. хайям


    вспоминая о былом и настоящем, рей и не заметил, как наступил вечер. свет, льющийся из окон штаба легиона возрождения ложился квадратами на утонувшую в сумерках мостовую. отлично, значит, ребята в сборе и наконец-то, после стольких событий, можно будет провести вечер в спокойном дружеском общении. разумеется, в виду неприятных новостей, принесенных гладиатором, спокойным оно может и не быть, но...
    взбежав по ступенькам на второй этаж, рей мельком подумал, что лёгкая одышка, появившаяся после регулярно разгульного образа жизни, совсем не делает ему чести. следует менять этот самый образ жизни, пока он не превратил сильного бойца в развалину. и плевать, что сегодня снова хочется надраться до зеленых балаурят!
    вихрем ворвавшись в зал советов на волне внезапного раздражения, гладиатор поздоровался с адьютантами, отметив, что кроме даймона все в сборе, и устремился к любимому креслу у камина, которое никто и никогда не занимал, даже в отсутствие легата.
    - нет, ты послушай, что пишут! – воскликнул лакстри, который, вооружившись специальными артефактами, наблюдал за строкой обьявлений, где элийцы оставляли сообщения о поиске и сборе разнообразных отрядов, что мог прочесть любой белокрылый, в любом уголке мира, - «нужна веселая компания по травле черно...» простите, девочки, но о крыльях там ни слова. вот уроды! а еще этот браун, чтоб его асмодиане жарили на горячей сковороде: «храбрец, в легион жевал вступай! мы создадим элийский рай. дожуем, зажуем, заживем». проклятье, как он умудряется привлекать на свою сторону все больше честных рубак?
    - не нервничай, дружище, - лениво отозвался херт с того самого излюбленного всеми дивана, - как откусят, так и подавятся! что скажешь, командир? - обернул он голову к рею.
    гладиатор задумчиво хмыкнул: пропаганда сия не была для него секретом. почему-то подобные лозунги: «бей, не жалей», позволяющие отбросить моральные устои и наплевать на совесть, пользуются грандиозным успехом. и даэвы, пусть даже исподволь, тянутся к таким вседозволяющим словам, к лидерам, из провозгласивших. и не замечают, как становятся расходным материалом, ступеньками, по которым самый хитрый, заваривший эту кашу, легко взберется на самую вершину богатства, могущества и власти. переступая через всех и вся, прикрываясь перед лицами поверивших в него даэвов тем же присным «нашим благом»...
    намного труднее жить по законам чести и действительно болеть душой за своих воинов. однажды пришедших под крыло командира совершенно добровольно, без ложных призывов и долгих уговоров, просто потому, что поверили ему. и пусть мир вокруг живет по новым правилам, некоторые вещи не меняются никогда. правда, очень часто они обесцениваются и приходится снова и снова повторять прописные истины о добре и зле, о справедливости и верности, о достоинстве и равенстве.
    гвен что-то шепнула трепетной лучнице, и девушки порхнули в столовую. рей молча проводил их глазами, догадываясь, что ужинать без легата не стали, и только тогда ответил на вопрос ассасина, терпеливо дожидавшегося, когда командир, наконец, соберется с мыслями:
    - ты считаешь, подавятся? нет, скорее пережуют и выплюнут всех несогласных, - попытка пошутить прозвучала скорее горько, чем забавно и херт вопросительно поднял брови, догадываясь, что новости с совета сегодня будут неутешительными.
    - что старые пер... легаты? – лакстри осекся и быстро исправился, заметив мигом обернувшихся с блюдами и напитками дам.
    рей дождался, пока все рассядутся и примутся за еду. ассасин сползал с дивана с такой явной неохотой, что гладиатор решил во что бы то ни стало поспорить с ним в ловкости и поваляться на мягких подушках после совета самому. наверное, очень удобно. и лишь когда деликатно жующие товарищи подняли на легата внимательные глаза, он стал рассказывать:
    - совет спланировал ближайшие военные задачи и принял решение захватить все крепости земель балауров под флаги элийцев.
    - само по себе похвально, если бы не чуялось подвоха, - попытался вставить лакстри, но гвен пнула его под столом остроносой туфелькой, улыбаясь так мило, что страж мигом уткнулся в ароматное жаркое из контрабандного асмодианского фессилота.
    рей улыбнулся, поднял бокал с рубиновым вином: герилла с нотами ферниты, его любимое. кушать не хотелось совсем, и лишь напиток богов способен был примирить с тем, что легат возрождения вынес с совета.
    - ты прав, друг. инициатором захвата стал дон браун. он-де мечтает прославить элиос в веках, рядовые даэвы скандируют: «хотим в поход на теграка». легендарный полубог, вход в обитель которого открывается при захвате всех крепостей, а особенно желанные трофеи, хранящиеся в его закромах, вскружили самые горячие головы. вернее, затуманили мозги жаждой наживы, а наши лидеры призывают не гнушаться при этом никакими средствами.
    - глава жевал, разумеется, стоит в первых рядах жаждущих загрести жар чужими руками, - не выдержал херт. он не так давно сцепился с легионерами дона брауна по поводу законной добычи, которую эти ловкие ребята едва не увели у него прямо из под носа. воспоминания о том были еще свежи. убийца считал последним делом отбирать у своих, что частенько проделывали жевалы, действуя не без определённого изящества, но сути этого не меняло. крысы, и то верно.
    тем временем гладиатор размеренно продолжал:
    - ни для кого из присутствующих не станет откровением, что понятие о честной борьбе у дона брауна не в ходу. во-первых, он намеревается разослать шпионов по асмодианскому келькмаросу. лазутчики должны слить чернокрылым информацию, что элийцы не собираются защищать крепости ингисона на грядущей осаде. мол, открывается ровный и безопасный путь к гере. а гера это...
    - такое же полубожество, как теграк, вернее, но обитает в ингисоне и путь к её чертогам открывается при захвате асмодианами всех крепостей земель балауров, - охотно откликнулась гвен на паузу, гордясь своими познаниями.
    - правильно, - подтвердил рей, - желание получить легендарные доспехи кружит не только элийские головы. но это еще не всё.
    легат задумчиво посмотрел на огонь, пылающий в камине, сквозь огражденную хрусталём рубиновую жидкость. словно кровь, подумал он, прежде чем опрокинуть напиток в рот. вино обожгло, затем прошлось теплой волной по всему телу, согревая и успокаивая. как жаль, что оно не способно растопить ледяные силки, в которые попало сердце. не способно исцелить, лишь позволяет забыться. на время.
    - дон браун, к прискорбию замечу, не дурак. он отчетливо осознает, что какую бы смуту не посеяли в рядах асмодиан его шпионы, если против элийцев выйдет хотя бы один сильный легион с толковым командованием, мы потеряем время и план полетит ко всем балаурам. четыре крепости – это не две. время должно быть рассчитано по минутам, и кроме того, придется раздробить силы. рассуждая подобным образом, сей «истинный элиец» посвятил нас в великую личную тайну. дескать, он довольно давно ищет способы контакта с противоположной расой и поиски эти не так давно увенчались успехом. некий субъект, не знаю его имени, легат одного из крупнейших асмодианских легионов, согласился водить дружбу с нашим жевалой. верне, предусматривается взаимовыгодное сотрудничество с заключением определенных соглашений и взаимными уступками. в общем, насколько я понял, полный близнец брауна, только асмодианин, и такой же охочий власти денег, как и наш злой гений. кстати, за неявку на осаде он запросил крупную сумму в кинарах. хороший мужик, душевный...
    попытка сострить не увенчалась успехом. ребята сидели, как в воду опущенные, пока лакстри наконец не стерпел и не громыхнул кулаком по столу так, что даже посуда задребезжала:
    - мать...богиня! да что ж творится вокруг? шпионы, торгаши какие-то... где в этом воинская доблесть, где честь элийцев? знай, договаривайся, кто шуршит в «песочнице» на этот раз и выпускай легионы в бой, заранее будучи посвященным в результаты битвы. позор!
    - не премину кое-что заметить, - включился в разговор херт, чью тщательно скрываемую брезгливость выдавал только прищур глаз. гладиатор внимательно вслушался в слова убийцы, подмечая, что ход мыслей того весьма схож с его собственными размышлениями, - дон браун весьма уверенно движется к своей цели: богатству и власти. все больше подминая под себя совет вкупе с его – чем дальше, тем больше номинальным – главой. прикрываясь поддержкой простых воинов, лидер жевал вскоре начнет диктовать свою волю всем. и получать при этом беспрекословное подчинение.
    - а мы, получается, послушно спляшем под его дудку, так? – возмущенно вскричал лакстри, но тут же осекся и засопел, чувствуя, как острый каблучок гвен впился в его ногу там, где находились сочленения лат. верный и надежный способ напомнить вспыльчивому стражу, что нужно держать себя в руках. пробормотав себе под нос особенно грязное ругательство, латник с вызовом покосился в сторону целительницы. она поморщилась, но никак не отреагировала, посчитав, что не время «разводить моралитет», как ёмко называл прямодушный лакстри стремление девушки привить ему хоть какое-то подобие светских манер. ей сейчас и самой хотелось пропустить крепкое словцо.
    - элийцы никогда раньше не били в спину и не действовали подло, исподтишка, - сказал легат безжизненным, словно вся пустота бездны, голосом, - пусть мы уничтожали своих врагов. но при этом – ценили собственную честь.
    повисло молчание. ребята сидели обескураженные, не понимая до конца сути происходящего, но уверенные в том одном, что подсказывает сердце: насколько всё неправильно, ведь такое не должно было случиться! лакстри поерзал в кресле, задумчиво глядя на расстроенную гвендолен: в огромные жалостливые глаза целительницы нельзя было взглянуть без сочувствия. марли привычно жалась к плечу ассасина, украдкой кидая взгляды на внешне спокойного и расслабленного рея, который все так же попивал вино и молчал. размышлял над возникшей ситуацией? строил планы? или просто мечтал о чем-то своем, личном, никак не связанном с делами легиона?
    - да, война – дело грязное, - прервал тишину херт, невозмутимо наблюдая, как играют язычки пламени в камине, - но всему, даже жажде власти есть предел. я не согласен поддерживать политику дона брауна, и не собираюсь следовать его распоряжениям. прости, рей.
    гладиатор лениво оторвался от созерцания красных капелек на дне бокала и уточнил:
    - это бунт против меня лично и моих дальнейших приказов или жест отчаяния от происходящего в целом?
    раздраженный свист воздуха, и тупой удар кинжала, впившегося в стол по самую рукоять, прозвучал почти одновременно с ответом убийцы. тот перегнулся через стол, яростно пылая очами, и почти прошипел:
    - не знаю как тебе, но мне лично не улыбается становить на колени перед брауном, какими бы «элийскими благами» он не размахивал у нас перед носом!
    страж опасливо покосился на гвендолен, отодвинув ноги подальше от её каблуков, и поддержал виноватым голосом, в котором, однако, звучала уверенность:
    - и вправду, командир, негоже нам поддаваться какому-то жевале. надо обдумать всё и решить, что мы будем делать дальше...
    пообещав себе, что ни за что не потеряет самообладания, рей мысленно чертыхнулся. надо же, каковы орлы! самостоятельные стали, думать и рассуждать глобально научились. правда, забыли его мнения спросить, да уж ладно. гневаться и ссориться в такое время не следует, тем более, что как ни крути, гладиатор и сам не ощущал восторга от решений совета легионов. но херт с его угрожающими движениями явно перегибает палку! рей снова напомнил себе о спокойствии. лишь после этого твердым взглядом посмотрел на всех присутствующих, и произнес:
    - до тех пор, пока мы не вышли с совета легионов, считаю недостойным увиливать от прямых приказов и уподобляться тем самым нашим политическим противникам. это раз. второе. лично мне не улыбается участвовать в планируемом захвате земель балауров на условиях, которые предложил дон браун. думаю, вы тоже не горите подобным желанием. предугадав это, на совете я вынес предложение оставить легион возрождения во время ближайшей осады на защите нашей крепости святости. тем самым мы сможем не принимать участия в «жеваловских планах» по очень уважительной причине. и третье. что вы, балаур подери, себе позволяете на официальном малом совете?! давайте подеремся уж! если пар надо спустить, могу вызвать на дуэль - любого! и навалять хорошенько, профилактики ради. желающие будут?
    неодобрительное молчание в ответ. осуждающие взгляды присутствующих скрестились на незадачливом ассасине. херт не покраснел, но явно смутился от последних слов легата, произнесенных не только очень весомо, но на удивление спокойно. если бы рей не был в таком подавленном состоянии, он бы искренне развеселился – этот выскочка и наглец умеет смущаться? однако!
    - а где даймон? – великодушно разрешил себе сменить тему рей после минутной паузы. он не ждал извинений от убийцы, и без слов было понятно, что тот сожалеет о недавней вспышке. просто задумался, глядя на огонь в камине сквозь бокал с вином.
    - сбрендил совсем со своим новым орбом, - с видимым облегчением произнес херт. буря миновала, не начавшись. а ведь от «нового» командира можно было ожидать чего угодно, но только не такого великодушия. хотя-а-а....
    - снова пошел пинать рудру вне очереди? - тонко усмехнулся рей, - ладно, орлы и орлицы. если возражений по принятым решениям нет, на сегодня объявляю совет закрытым.
    ребята зашевелились, оживились. девушки, услышав, что совет окончен, быстро попрощались и убежали в элианский дом гвендолен, хвастаться друг другу новыми одеждами. лакстри же поднялся из-за стола, потянулся, и, незаметно пихнув локтем под бок незадачливого убийцу, невинным тоном предложил, обращаясь к рею:
    - а не пойти ли нам в излюбленную всеми таверну, опрокинуть по бокальчику в мужской компании? посидим, поговорим по душам.
    гладиатор скептически вскинул бровь. проверяют. он никак не показал тот факт, за который, кстати, ему до сих пор было стыдно: памятную встречу в «крыле» гладиатор не забыл, хотя друзья считали, что в том состоянии он не способен был вспомнить даже собственного имени. впрочем, легат с любопытством воспринял разговор товарищей за столом, как и их обмен мнениями по поводу состояния рея. еще более укрепившись в недавнем обещании самому себе прекратить разгульные вечеринки, он таким же невинным тоном ответил стражу:
    - нет, спасибо. лучше в библиотеку наведаюсь, что-то забросил я совсем полезное чтиво.
    - ну, мы пошли. если передумаешь, милости просим, - на удивление сдержанно произнес страж и направился к выходу.
    херт усмехнулся, поднялся, готовый следовать за лакстри. но перед уходом склонился над ухом рея, ничуть не обманутый попытками того сделать вид, будто совсем не помнит их случайной встречи. все же, убийца не зря владел умением проникать взглядом сквозь любую маскировку врагов, иногда это помогало видеть людей насквозь... впрочем, в случае с загадочной душой гладиатора, помогало далеко не всегда.
    - все-таки ни фей, ни вель и в подметки не годятся той чернокрылой целительнице, не так ли?
    если бы херт знал гладиатора немного меньше, или не обладал достаточной ловкостью, он бы жестоко пожалел об опрометчивых словах. но бокал, посланный стремительным броском рея вслед дерзкому ассасину, ударился о быстро закрытую с той стороны дверь. и разлетелся на мелкие осколки, оставляя вокруг рубиновые потёки.
    никто не видел, как оставшийся в одиночестве мужчина скрыл лицо в ладонях и зашелся в беззвучных рыданиях. лишь спустя некоторое время он поднял страшные, совершенно сухие глаза, улыбнулся и высоко вскинул голову.


    глава 29
    «...десять лет замираний и криков,
    все мои бессонные ночи
    я вложила в тихое слово
    и сказала его — напрасно.
    отошел ты, и стало снова
    на душе и пусто и ясно.»
    а. ахматова


    - ну что, скрылись? – флегматично спросил ассасин, который сидел прямо на каменном полу крепости, прислонившись к стене у ворот. он неодобрительно разглядывал свежую дырку на новеньком дублете центуриона 5-го ранга: шальная элийская стрела попала точнехонько в нашивку офицера, обновила, так сказать.
    страж, наблюдающий за подступами к запечатанной башне (1), раздраженно дёрнул плечом:
    - да какой там! пасут, словно фессилотов. и судя по всему так просто нам отсюда не выбраться. это не просто разведчики, а охотники – им бы лишь позабавиться, да абисс-поинтов собрать – дай волю, будут ошиваться здесь круглосуточно.
    - не расстраивайся, - все так же спокойно ответил фьюри, правильно истолковав негодование экса, - вчетвером мы им позорно проиграли, но ведь сейчас подтянутся волшебница с тони, вот тогда и пойдем на прорыв... надеюсь успешно.
    - а-рр... – только и ответил страж, продолжая свое нехитрое занятие.


    компания ребят, после долгих сборов и дружных уговоров одной очень упрямой целительницы, наконец, собралась в эпохальный поход к закромам храма пхасумандир. и надо было, чтобы в самом начале этого увлекательного путешествия они столкнулись с непреодолимыми трудностями! нет, драться с элийцами страж любил больше всего – мчась впереди «планеты всей» с боевым кличем на устах, даже не глядя, успевают ли за ним доблестные соратники. но когда белокрылые настолько сильны, что отправляют к точке воскрешения всего за несколько секунд, а впереди – недостижимая цель, к которой так долго стремились... экс начинал закипать.
    крепость, обычно так и кишевшая союзниками, сейчас отзывалась гулкой пустотой на каждое лязгающе-шагающее движение. только стража гарнизона застывшими статуями стояла на многочисленных постах. но эти аканы не покидали крепость, а потому не могли стать соратниками в битве против элийцев – разве что белокрылые проявят верх глупости и приблизятся достаточно близко к воротам, чтобы попасть под атаку стражи. в опрометчивость и недальновидность врагов, при всем желании, что-то не верилось. медленно таяла надежда добраться до тоннеля силентера малой кровью: оставив жадных элийцев вязнуть в борьбе против собратьев асмодиан, тихо смыться в другую сторону. доносившийся издали наглый говор врагов, перемежающийся насмешливым хохотом, доводили стража до той степени раздражения, когда все вокруг начинали прятаться, лишь бы не попасться под горячую руку.
    фьюри, оценив обстановку, незаметно сполз под укрытие колонны, тихо напевая себе под нос рождающиеся строки поэмы о славном походе, которому еще только предстояло воплотиться в жизнь. тревожиться легкомысленный ассасин даже и не думал: пусть командир думает, что и как им надо сделать, чтобы попасть в храм, а в том, что обязательно придумает, убийца даже не сомневался. латник в ярости – страшная сила.
    экс, которому надоело каждый раз промахиваться «удочкой» (2) по ловким фигурам белокрылых, вдруг вспомнил, что целительница с чародеем как-то очень долго задерживаются после минутного, в общем-то, дела. от этой мысли раздражение только усилилось, и голос, гулко прозвучавший под высокими каменными сводами, не сулил отставшим ничего хорошего:
    - мира и боди! сколько времени нужно, чтобы поставить печать души на грёбаную нику? полчаса?
    - мы здесь, - грациозно покачивая бедрами, подошла к стражу целительница, - боди просто долго не мог решить, какую метку (3) лучше всего повесить на мини-кибелиск.
    - череп, - зловеще процедил страж, - для нас – самое то!
    улыбнувшись, мира привычно обновила над стражем заклинание регенерации жизненных сил, и пытливо посмотрела ему в глаза:
    - я плохая лекарка, да? не сумела вас спасти от этих чудовищных элийцев, постоянно теряюсь в бою, да еще и ною по поводу похода в пхасумандир...ай-яй-яй. стыдно-то как.
    искреннее раскаяние, прозвучавшее в голосе пепельноволосой красавицы, немного успокоило стража. инстинкт мужчины-защитника при виде слабой женщины заставлял почувствовать себя решительным и уверенным. хоть на минуту! он ласково потрепал девушку по укрытой кольчужным плетением спине, и произнес:
    - дорогая, ты вела себя очень достойно, хоть и зря использовала сияние освобождения. все равно не справились бы, ведь противник превосходит нас не только числом, но и мастерством, увы.
    - хей, лузеры, - подошел чародей, - волшебница пишет письма, что они уже на подходе. тони задержал – кормил обедом свой выводок эфирных собак. будем прорываться или драться до полной победы?
    - он их еще и кормит?! – удивилась мира, округлив глаза, но мужчины уже принялись обсуждать военные дела, не обращая внимания ни на что другое.
    - насчет драться – это была шутка? – скептически хмыкнул страж, - ты увидел четверых, а на самом деле... сейчас будет фокус! фьюри! оторви, наконец, свою зад... в общем, иди сюда.
    - ну, пришел, - протолкнулась мимо миры и чародея долговязая фигура, останавливаясь возле латника.
    - не нукай, не то двину! – разозлился экс. мало того, что мечтательный ассасин не участвует в военно-стратегическом планировании, так еще и выглядит при просьбе помочь как великомученик, бесцеремонно сдернутый за ногу с небес. ох уж эти творческие натуры! - включи просвет и скажи, сколько элийцев шастают в маскировке.
    - м-м...трое. нет, четверо – один на артефакт забрался и дразнит хранителей. точно, - послушно выполнив приказ, убийца хотел повернуться и уйти к облюбованному местечку у стены, где камень даже не успел остыть от тепла его тела, но страж предусмотрительно сцапал его за гриву, ласково, но уверенно удерживая возле себя.
    убедившись, что фьюри останется рядом, латник повернулся к боди и вопросительно вскинул бровь. чародей хмыкнул, задумчиво разглядывая широкую дорогу, ведущую к крепости, на которой сейчас мельтешили враги. он прикидывал, какие умения членов отряда пригодятся в том, чтобы как-то вырваться из оцепления и добраться до тоннеля силентера, где до входа в храм пхасумандир уже рукой подать. и вдруг заметил среди элийцев знакомое лицо.
    - эй, - окликнул боди стража, - экс, помнишь лягушку? ну, того наглого и весьма самоуверенного типа, который постоянно вырезал целые отряды асмодиан, включая и наш, в битве за дерадикон.
    - вижу, с чегой-то он вышел из маскировки, - хмуро отозвался латник, - видимо, мы застряли здесь прочно.
    мира внимательно прислушивалась к разговору и от неё не укрылись пораженческие нотки в голосе стража, как и глубокомысленное переглядывание того с чародеем. неужели их поход накрылся медным колоссом? странно, но неизменно шарахающаяся от приглашений сходить в храм пхасумандир девушка сейчас была почти расстроена. удивительна и загадочна женская душа.
    - лягушка, ловушка, пеструшка, кукушка... – забормотал фьюри, и друзья все как один недоуменно обернулись к нему. смутившись, убийца схватился за мечи, деловито принимаясь покрывать их ядом из специального флакончика, и смущенно пояснил, - да рифму никак не подберу.
    - ох вояка... – горестно вздохнул экс и вернулся к беседе, - в целом, кроме этого ниндзя-переростка среди элийцев не видно уж сколь-нибудь важных персон. возможно, и прорвемся, если один увлечённый стихами убийца согласится поработать приманкой...
    - что?! – возопил фьюри, мигом включаясь в обсуждение ситуации, - вы хотите принести меня в жертву? моё несчастноё беззащитное тело, только-только вошедшее во вкус офицерского статуса?!
    - давайте, я пойду, - предложила мира, - ассасин и вправду столько стараний приложил, чтобы оказаться на ранге. жалко терять.
    экс насмешливо посмотрел на них. хороши же, братцы-лирейлы, покрывающие друг друга. но целительница не сможет успешно выполнить роль приманки, и не только потому, что неопытна: ей недоступны слишком многие навыки, которых в избытке хватает ассасину. страж ожидающе посмотрел на чародея, мол, слово за тобой. боди, сразу вникнув в суть предложения, поддержал его:
    - конечно, дамы – вперед, и все такое, но есть одно весьма значительное но. убийца может сколько угодно водить элийцев за нос, скрываясь в теневом шаге, пока те не догадаются использовать «просвет». а под исступлением, добавляющим скорости бега, вполне реально попытаться удрать от врагов и догнать нас. ну уж на крайний случай, тони сможет призвать фьюри ко входу в тоннель силентера, воссоединив нашу дружную компанию, и мы спокойно пройдем к храму. туда уж элийцы так просто не доберутся, с келькмароса им вход закрыт. да и не станут, думаю, целенаправленно охотиться за нами, куда бы мы не пошли. их цель – одиночные группы асмодиан на поле вагабатама.
    - сговорились, да? – очень жалостливо сказал фьюри, примирившись со своей задачей. убийца понимал всю разумность представленных доводов, и хотя особого восторга не испытывал, не преминул воспользоваться воистину потрясающей возможностью показать себя настоящим героем. он состроил трагичную мину, тряхнул черным хвостом и горделиво застыл в позе «живым не дамся», одновременно принимаясь торжественно декламировать гимн асмодиан.
    - это надолго, - отметил экс и потянул целительницу вглубь крепости, - пошли, не будем мельтешить у входа. пусть думают, что мы испугались и сбежали в цитадель.
    боди помчался к складу минутой ранее, вспомнив, что оставил там нечто очень важное, вроде бутербродов на дорогу. а уж фьюри как раз и стоит помозолить глаза бесстыжим белокрылым врагам: вернее клюнут на провокацию.
    - меня и вправду пугает предстоящее сражение, - пожаловалась мира, ёжась от предчувствия, - на бегу слишком трудно читать заклинания, да и мало у меня таких, которые не требуют концентрации и полной недвижимости... а как представлю, что впереди ждет рудра...
    - отставить! – благодушно произнес экс, - со своей короткой юбкой, похожей скорее на пояс, ты сразишь наповал всех врагов, что уже говорить о затворнике-драконе, который веками чувствовал нехватку женского общества.
    - что ж, - шутливо поддакнула ему целительница, - осталось только научиться поводить плечиком да изящно двигать бедром, как распутная кокетка. ни один мужчина не устоит перед подобными чарами.
    - как бы мне устоять...
    девушка в изумлении подняла глаза на стража и замерла. в его взгляде было столько нежности и непонятного чувства, что целительнице вдруг захотелось... захотелось провалиться под землю от промелькнувших мыслей. нет, это неправильно. так не должно быть, ведь они – просто друзья. она замолчала, ощущая неловкость, а грозный латник тем временем улыбнулся совсем по-мальчишески, и заговорщицки произнес:
    - подобная тактика послужит хорошему делу – я неизменно зверею, когда на тебя пялятся другие. а когда я зверею – мы побеждаем, это факт.
    - как только переквалифицируюсь из целительницы в дразнительницу, - звонко рассмеялась мира, - попробуем, ага.
    страж снова окинул её непонятным, тревожащим взглядом, и отвлекся на прибывших санаэль с заклинателем. те отчаянно ругались друг с дружкой возле мастера телепорта, что-то в очередной раз не поделив. в воздухе ощутимо пахло дымом и гарью, летали перья и клочья грив. что ж, кому, как не командиру, следует помирить неугомонных спорщиков, пока один из них не развернулся в обиде и не ушел прочь. никакой личной жизни!
    мира склонила голову набок, провожая решительно настроенного стража задумчивым взглядом. в последнее время он так часто оказывал ей различные знаки внимания, свидетельствующие о далеко не дружеском расположении, что девушка неизменно терялась при этом. и впадала в ступор, не зная, как реагировать, при каждом новом намёке, каждой интимной улыбке. почему? ведь эксклейм был потрясающим товарищем, он очень нравился ей. как и она – ему, что не было секретом уже ни для кого из отряда. но целительница готова была найти сотню отговорок, чтобы не поддаться очарованию стража, вплоть до самых нелогичных.
    глядя, как весело и легко экс мирит заклинателя с взъерошенной волшебницей, как лучезарно улыбается при этом, ей на миг захотелось поддаться горящему взору, растаять в крепких мужских объятиях, и почувствовать себя женщиной, в конце концов, но... представляя рядом любимого – она видела другого. слыша нежные слова – она слышала не экса. а того, с которым могло быть легко и просто, как взлететь в небеса. но уже не будет.
    предательство собственного сердца внезапно разъярило девушку, обычно такую спокойную, уравновешенную. всё-о-о! достало! сколько можно хныкать и хлюпать носом? ведь она – воин, гордая асмодианка! и обязательно найдет в кого влюбиться, кроме извечного врага. тоже придумала, размазывать страдания по бесконечности! надо жить, идти вперед, а прошлое – оставить за спиной. сама решила? никто не подсказал? вот и следуй этому!
    после сеанса самокритики стало легче, и девушка устремилась навстречу немного пристыженной, но не укрощенной подруге. придержав волшебницу на месте, пока мужчины помчались к выходу из крепости строить планы прорыва, целительница решила выведать причину ссоры. любопытно ведь!
    - что случилось? тони снова отказался покатать тебя на элементале? или не поделили мифическую добычу с рудры?
    санаэль коварно улыбнулась вслед удаляющемуся заклинателю, чмокнула целительницу в щеку в знак приветствия, но не раскололась:
    - ничего, он у меня еще попляшет... экс рассказал о наших проблемах. элийцы придутся как нельзя кстати, у меня сегодня особенно кровожадное настроение. пойдем?
    мира охотно последовала за ней, осеняя благословением жизни. странно, но все страхи прошли, и она готова была петь, плясать, спасать жизни, и все это – с радостной улыбкой. как будто освободилась от незримой тяжести, гнетущей не хуже каменной плиты. вот и славно, вот и хорошо. так держать.
    - девчонки здесь? – обернулся экс, глаза которого уже пылали боевым алым азартом, - приступаем. фьюри выходит первым. остальным держаться сзади. аккуратно огибаем отряд элийцев, следуя к артефакту, который пока еще наш, а затем – выходим на дорогу к тоннелю силентера. психов-одиночек, решившихся прыгнуть на наш отряд, гасим без стеснения. от толпы спасаемся тактическим отступлением в заданном направлении. банзай, бойцы!
    «началось», - успела еще подумать пепельноволосая лекарка, прежде чем в мыслях не осталось ничего, кроме предстоящей битвы.




    - ...! .....! ....! – ёмко и по существу высказался эксклейм, возрождаясь у ники.
    - ..! ....! – поддержал его чародей, гневно потрясая обугленным по краям посохом.
    мира и санаэль мудро воздержались от комментариев. одна уселась прямо на каменный пол восстанавливать запас маны, другая принялась раздавать целительные заклинания.
    - ладно вам, убились-то не об элийцев, как я, а с помощью натараза! (4) – жалобным тоном произнес фьюри, но тут же заткнулся, оказавшись под перекрестным прицелом взбешенных взглядов.
    - бедняжка, - угрожающе сказал страж, перехватывая поудобнее двуручный меч, мол, еще слово, и я за себя не ручаюсь!
    - добавить, чтоб не ныл? – вразрез со смыслом сказанного, сочувственным тоном вопросил тони, брезгливо отряхиваясь от брызг водяного элементаля. после чего беззастенчиво пристроил того регенерировать магическую силу хозяина.
    чародей только рукой махнул и метнулся на стену, наблюдать за элийцами. они все-таки совершили чудо стратегии вкупе с ловкостью, и удрали от врагов. правда, до тоннеля так и не добежали, врезавшись со всей дури в бредущего навстречу хромого мутанта, до поры скрывавшегося под пологом маскировки. обидно, что уже вечереет, а до храма пхасумандир друзья не приблизились ни на шаг. а ведь боди так хотелось к концу дня пригласить на свидание прелестную заклинательницу из клана мурр... только об этом тс-с! друзья так достали чародея шуточками по поводу личной жизни, что он зарекся что-либо рассказывать этим бесстыжим охальникам.
    в раздумьях о том, что лучше: шампанское из фолиаты и мирные домашние посиделки или роскошная, но уютная атмосфера новой таверны, открывшейся на центральной площади пандемониума, боди не сразу услышал радостные вопли друзей, раздающиеся снизу.
    - спускайся-а-а-а, твою дивизию! мурры (5) пришли, сейчас они элийцам наваляют по самое не могу!
    «да», приободрился чародей, резво сбегая вниз, «все-таки модная таверна – лучший вариант. а заодно можно будет похвастать перед многочисленными посетителями новым посохом, полученным в обиталище рудры».


    1 запечатанная башня – крепость в келькмаросе. подробнее см. глоссарий.


    2 «удочка» - разговорное название умения стражей притягивать к себе врага, находящегося в отдалении.


    3 метка – магический символ (изображение), загорающийся над целью, которым можно отмечать как союзников, так врагов и разнообразные предметы. бывают разных видов и цветов, в бою, как правило, используется нумерация от 1 до 6 для обозначения приоритетности уничтожения противников. для своих метками служат яркие, веселые картинки (смайлики. звездочки, сердечки – последнее, как правило, предназначается целителю).


    4 мутант натараз – огромный хромой монстр, который бродит по келькмаросу, двигаясь по дороге от одной крепости, к другой. обладает мощной атакой, неукротимым нравом и способностью прятаться в маскировке. никто доподлинно не знает, откуда появилось это чудовище, уничтожить которого возможно только совместными усилиями альянса бойцов. не один путешественник попал под хромую лапу и ощутил мгновенную потерю сил, тут же оказываясь у ники или кибелиска с проклятиями, в которых имя монстра коверкалось иногда самым противоестественным образом.


    5 мурр – эпичный асмодианский легион под предводительством нигилиста. автор использует оригинальное название, потому как еще оригинальней придумать не получилось. у каждого свои мнения относительно данного сообщества, но лично я всегда восхищалась муррами, их энтузиазмом и способностью объединять нас, строптивых чернокрылых, ради высших целей.
    в повести легион мурр описывается как клан, то есть нечто большее, чем просто воинствующее сообщество. при вступлении под черно-зеленые флаги мурров асмодиане, после прохождения очень жесткого отбора, получают татуировку на запястье и клянутся в вечной верности. мурры отличаются тем, что всегда приходят на защиту своим легионерам в любых ситуациях, а также не терпят изменников и предателей. как всегда бывает с закрытыми объединениями, в асмодианском обществе наблюдается равное количество тех, кто уважает и тех, кто ненавидит этот сильный самобытный легион. но одно признают все – в политической жизни мурры всегда играли одну из первых ролей.

    глава 30
    «никого не будет в доме,
    кроме сумерек. один
    зимний день в сквозном проеме
    незадернутых гардин.
    только белых мокрых комьев
    быстрый промельк моховой,
    только крыши, снег, и, кроме
    крыш и снега, никого.»
    б. пастернак


    - всем спасибо, все свободны, - громогласно произнес рей по командной связи, после чего отключился и следующим движением распустил альянсы бойцов, защищавшие крепость святости на только что минувшей осаде.
    привычно собравшиеся вокруг командира адъютанты негромко переговаривались между собой, ожидая дальнейших приказов. после успешной защиты замка они обычно спускались за добычей в руины хаоса – место, где балауры использовали искривление пространства для создания гигантской сокровищницы, охраняемой чудовищными созданиями. вход находился в самом сердце крепости святости и был доступен расе, которая владела неприступным оплотом. но сегодня рею не хотелось ни драк, ни грабежей. хорошо, что осада прошла спокойно, без визита чернокрылых. а таинственный дерадикон, судя по воплям в общерасовом пространстве элиоса, минуя бездну, почтил своим присутствием келькмарос. именно там проходила грандиозная реализация плана захвата земель балауров. в итоге, конечно, всё обошлось и элийцы праздновали победу на всех фронтах, хотя гладиатор с неким злорадством ожидал, что корабль балауров спутает дону брауну планы. не спутал. мгновенный щелчок пальцами, и вызванная магическая карта показала, что все крепости земель балауров, включая асмодианский келькмарос, захвачены элиосом. скривившись от увиденного, словно на язык попал незрелый кокоме (1), рей спрятал карту и задумчиво уставился вдаль, механически поглаживая древко верного копья.
    гадко было на душе у легата возрождения. жевалы победили. пусть это достижение касается всех элийцев, в том числе и его, но гладиатор чувствовал себя проигравшим. теперь дон браун укрепил свои позиции настолько, что ограничить его доминирование будет очень трудно. да и стоит ли? усталость, накатившаяся на рея вслед за всплеском бешеной активности, заставляла смотреть на все равнодушно и отстраненно. это не его война, признавал он в глубине души, но стоически продолжал свой путь. двигаясь по накатанной тропе, защищая элийские крепости и участвуя в планах совета, он действовал по-прежнему уверенно, решительно указывая каждому легионеру его задачу. но не чувствовал при этом «искры», искреннего желания и прежнего энтузиазма.
    «докатились», - думал гладиатор, кривя губы в горькой усмешке. столько лет стремиться к созданию, а затем и укреплению позиций собственного, хорошо обученного и сильного легиона, чтобы в один прекрасный момент понять – все пошло прахом благодаря одному-единственнному даэву, перевернувшему знакомый мир с ног на голову. он прекрасно понимал, что теперешняя политическая ситуация, будь она неладна, это еще не конец света. но брезговал идти по пути, предложенному доном брауном. а сие значит – легион возрождения вынужден будет плестись в конце длинной колонны жаждущих власти и умеющих её достичь любыми, пусть даже самыми низкими способами. где ошибка? что вдруг повернулось не так? - мучительно допытывался рей у самого себя, но никак не находил ответа. ведь мог же он не допустить подобного, сам занять место, на которое так упорно пытался взобраться глава жевал. хотя... гладиатору всегда было чуждо желание властвовать, а без подобного желания никак не добиться высокого положения на политической арене любого общества.
    - командир! – прервал глубокую задумчивость рея даймон, вытянув перед гладиатором свою щуплую фигурку в бесформенном балахоне в подобии стойки смирно. волшебник неизменно считал легата чем-то вроде полубожества, и вел себя соответственно, несмотря на постоянные попытки рея как-то приземлить свой статус и общаться с мастером стихий по-дружески тепло, как и с остальными членами отряда. но даймон продолжал держаться по отношению к командиру согласно собственным убеждениям, что не могло не вызвать даже некоторое уважение, хотя бы твердостью взглядов. как приятно, что хоть что-то не меняется никогда, мысленно улыбнулся рей, и обратил внимательный взгляд к ожидающему волшебнику:
    - да?
    - если мы пойдем сегодня в руины хаоса, небольшая просьба – не затягивать с этим. дело в том, что у нас появились некоторые планы, и нам бы очень хотелось обсудить их с тобой, если позволишь, - по-военному четко изложил волшебник. а рей между тем с удивлением отметил, что даймон нервно теребит свой орб, будто случилось нечто очень важное, несмотря на все попытки вести себя как ни в чем не бывало.
    - правду говоря, нет у меня желания ни добывать сокровища, ни воевать, по крайней мере сегодня, - протянул гладиатор, мельком окидывая взглядом всю компанию друзей. у них появились планы? секреты? странно. тем более странно, что ребята, делая невинные лица и вроде как разговаривая ни о чем, бросают на него пытливые взгляды исподтишка. нет, это паранойя, нельзя так! или показалось? зажмурившись на миг, рей отбросил глупые мысли и продолжил, – хотя, если вы захотите, можно пробежаться. сколько там тех руин.
    - нет-нет, мы тоже не горим особым энтузиазмом, - с непонятным напряжением произнесла гвен, осеняя всех товарищей благословением целителя. не решается встретиться глазами, или просто увлечена делом? – мельком подумал рей.
    херт и лакстри, которые как раз обсуждали нечто едва слышным шепотом, - что за новые тайны, позвольте поинтересоваться? - тоже отрицательно покачали головами, а марли... лучница отстраненно наблюдала за темно-багровым небом бездны, как обычно, не проявляя интереса к происходящему. гладиатору иногда казалось, что она не способна на другие чувства помимо безмолвного обожания любимого ассасина и горячего азарта битвы.
    - отлично, - после недолгого молчания решился даймон, и вздохнул, будто ухнул головой вниз с огромной скалы. это выгляд