1. This site uses cookies. By continuing to use this site, you are agreeing to our use of cookies. Learn More.
  2. Колесо Переполох Йорм Календарь Гильдия Дайджест Календарь событий в Aion

Тема для приема работ по фанфикам "Судьба легионера" до 17 апреля

Discussion in 'Мероприятия и конкурсы' started by Mig777, Mar 17, 2016.

Thread Status:
Not open for further replies.
  1. Mig777

    Mig777 Innova Group

    Joined:
    07.05.12
    Messages:
    6,580
    Likes Received:
    11,380
    Эта тема только для приема работ.
    Тема обсуждений.
    Прием работ завершится 17 апреля в 23:59.
     
  2. Fantasy

    Fantasy User

    Joined:
    18.12.09
    Messages:
    941
    Likes Received:
    977
    Тень

    Лесная тропинка скользила под ногами, мокрая от недавнего дождя. Ветки со свистом хлестали в лицо, роняя капельки-слёзы. Бежать, бежать, куда глаза глядят. Лишь бы подальше от него. Безумно и бездумно.
    Просветы между листвой пронзали острые лунные лучи. Сквозь островки бледного света мелькали крепкие стволы деревьев. Остановилась только спустя вечность, чувствуя, как перехватывает дыхание. Даже выносливость даэва имеет свои пределы.
    Теперь можно просто идти. Нет, не останавливаться совсем, ведь каждый шаг только увеличивает расстояние между ними. Унять сердце, которое так и норовит выскочить из груди, и немного подумать. Теперь можно.
    Вернуться мыслями в недавний разговор было... трудно. Капельки-слёзы, скатившиеся с широких листьев, текли по щекам. Впрочем, когда это ты не могла совершить невозможное?

    - ...Детка, пойми, ты не та, кто нам сейчас нужен!
    Никакие доводы не смогли бы пробиться сквозь эту непоколебимую уверенность.
    - Ты хорошо потрудилась над созданием легиона, но на войне требуются настоящие воины, опытные бойцы...
    Слова застывали ледяной коркой на губах. С затаенным ужасом искала и не находила понимания в этих глазах напротив. Убежденных в собственной правоте. Холодных и безапелляционных. Неужели она считала их когда-то родными?
    - Прости, но я собираюсь ввязаться в настоящую битву, на которой нет места сантиментам. Требуется нечто большее, чем...

    Она так и не вспомнила, в какой момент просто развернулась, и ушла. Нет, не ушла – убежала, отчаянно и бесповоротно, не видя надежды и дороги перед собой. В лесную чащу, застывшую хрупким хрустальным сном после недавнего дождя. Собирая на бегу пролившиеся капельки-слёзы.

    Вождь юнов задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику трона. Лучница, стоявшая перед ним, упрямо вздернула подбородок и в который раз подумала о твердолобости некоторых мужчин. Она давно научилась думать об этом спокойно.
    - Не знаю, как насчет балауров... Давай попробуем начать с несложной миссии.
    Красные глаза на миг встретились с зелёными, смотревшими прямо и гордо. Золотистыми искорками в них блеснула лёгкая насмешка. Возможно именно поэтому Карун сказал совсем не то, что собирался.
    - Я отправлю тебя в Тиамаранту, встретишься с Гарнон. Там сейчас идет самое серьёзное противостояние.
    Поклон лучницы был безукоризненно вежливым, но лидер юнов никак не мог избавиться от наваждения, что она втихомолку над ним подсмеивается. Повелительный взмах рукой на прощание вышел несколько раздраженным.

    - Кроу, все идет по плану. Встречаемся в Оке. Мурр.
    Мыслепочта с тихим шорохом умчалась к адресату. Спустя несколько секунд лучница «поймала» ответ.
    - Я никогда бы не подумал, что в Тиамаранту можно попасть, минуя унылые похождения по Сарфану! Ты молодец.
    Что ж, она и так это знала. Позволила себе довольную улыбку, став при этом похожей на сытую кошку. Скользящий, плавный шаг только усиливал сходство.
    Хорошо, дело сделано, теперь повоюем.

    Страж, по самые глаза закованный в броню цвета воронового крыла, от которой и произошло его прозвище, ожидал лучницу в условленном месте. Ей пришлось немного задержаться, спешно выполняя поручение посланницы юнов, но теперь никто не посмеет усомниться в праве девушки находиться здесь, на земле Тиамат.
    - Что у нас? – спросила коротко, поравнявшись с высоким и плечистым товарищем. Машинально проверила количество стрел, скользнула глазами вокруг.
    - Элийцы пока что лидируют, - отозвался Кроу, сосредоточенно отчищая двуручник от налипших белых перьев, - Я попробовал высунуться, но после третьего одиночки наткнулся на отряд.
    - Убили? – сочувственно спросила лучница, мысленно прикидывая, по какому маршруту они будут двигаться.
    - Убили, - вздохнул страж и закинул меч за спину, готовый отправляться.
    Две хищные тени скользнули в поток. Девушка летела первой, давно заслужив звание лидера в их паре, связанной прочной боевой дружбой. Зелёные глаза зорко вглядывались вниз, выискивая врагов, сурово сжатые губы были готовы в любой момент скомандовать атаку. Только иссиня-черные крылья, на мгновение замирающие перед очередным взмахом, выдавали её волнение. Никак, впрочем, не связанное с предстоящей охотой.

    Лучница, конечно, понимала, что Око Тиамаранты – слишком тесное место, чтобы не опасаться неожиданной встречи. Но боги, почему она должна была состояться именно сейчас, в первый же день!...
    - Хороши же вы драться, - услышала со спины бесконечно знакомый, немного вальяжный тон, - Вдвоем разнести отряд элийцев с толковым, в принципе, заклинателем – это надо уметь. Мы надеялись вас спасти, а выходит, подошли поздравить. Лучник невероятно держался, учитывая лёгкую броню. Мужик, уважаю!
    С первых же звуков этого голоса внутренности будто скрутило. Ожил невидимый зверёк боли, царапая и без того искореженную душу. Несмотря на то, что лучница давно научилась думать об этом спокойно...
    Хорошо, что короткая стрижка, к которой долго привыкала, и свободная кожаная куртка позволяют не выдать себя. Хотя бы первые секунды.
    Кроу, которого в пылу драки оттеснили куда-то в сторону, с которой и слышался голос, охотно вступил в беседу с чернокрылыми товарищами по войне. Судя по всему, страж узнал говорившего и восхищенно делился с ним впечатлениями о битве, перемежая речь благодарностями по поводу столь высокой оценки, данной им с подругой самим лидером асмодианской расы.
    Проклятье! Разве друг не мог просто кивнуть, сказать спасибо и уйти?! Нет, он же днем и ночью грезит, как однажды оденет плащ легиона Теней, легендарного и единственного в своем роде...
    Уже зная, чем всё закончится, лучница обреченно развернулась и подошла к небольшому отряду, окружившему Кроу. Глаза, скрытые густой бахромой ресниц, вглядывались в потертые каменные плиты под ногами, упрямо не желая подниматься.
    Узнал.
    Иначе не упало бы, обрезая нить разговора, внезапное молчание. Страж еще пытался что-то говорить, но слова увязли, словно мюты, в гробовой тишине. Он осекся на полуслове.
    Здоровая злость вдруг заставила лучницу вздернуть подбородок и посмотреть прямо на него: на мага в длинном, мрачном балахоне легиона. С плащом цвета тени за спиной. В серые, усталые, знакомые глаза. Не замечая ни прежних соратников, которых сама когда-то принимала в легион, ни новых лиц. Смотрела только на него. Зло, с прищуром. Словно высказывая невысказанную много лет назад правду.

    Шаг навстречу сделал он. Никакие силы свыше не заставили бы девушку сделать то же самое. Её крепко сжатые губы. Его горькая улыбка. И будто весь мир вокруг исчез, завертелся пыльным вихрем, оставляя в эпицентре только двоих: лучницу-одиночку и легата Теней.
    - Ты...
    Почему-то в коротком слове, почти вздохе, было столько непонятной боли, что насмешка в зелёных глазах вышла неубедительной. Будто не было этих лет, долгих лет упорных тренировок, падений, попыток снова и снова доказать всему миру, что она – сможет.
    - ...вернулась?
    Лучница колебалась всего миг. Но уже то, что она дрогнула, было недопустимо. Не вписывалось в её правила, выведенные в тот черный период отчаяния, когда нужно было жить после. Ошибиться еще раз? Разве она похожа на ту восторженную дурочку, которой была раньше? Слишком много мостов сожжено за спиной.
    - Нет, - прозвучало ровно и бесстрастно. Даже слишком.
    Откуда-то, словно из-под толщи воды, послышались шепотки его легионеров и недоуменное восклицание Кроу. Я всё тебе объясню, друг, и даже повинюсь. Только не сейчас, прошу тебя, не сейчас.
    - Понятно, - равнодушно сказал маг, отступая назад. Глаза превратились в кристаллики льда. Гордость со звоном ударилась о гордость, и никто при этом не победил.
    На прощание маг нарочито небрежно отсалютовал лучнице и стражу. Одним кивком, как умел только он, в мгновение ока заставил свой рассыпавшийся отряд собраться в боевое построение. И ушел во главе, легат Теней. Настоящий воин, способный вести за собой других.
    Что принималось на веру безоговорочно и не нуждалось в доказательствах.

    - Почему ты мне не сказала, что знакома с ним!...
    - Я, как дурак, всегда считал тебя подругой и не таил ничего и никогда...
    - Ну и что теперь делать, если я успел замолвить за нас словечко перед самим легатом?...
    Она размашисто шагала вперед, часто-часто моргая, чтобы ни капли не пролилось из глаз. Душа была пыльной и пустой, как просторные коридоры Ока Тиамаранты сейчас. Боевой азарт исчез, будто сдуло неведомым ветром, и больше всего лучница хотела, чтобы её оставили в покое. Все.
    Белокрылые не проявили великодушия, напав неожиданно, из-за угла.
    Завертелась волчком, выпустила первую стрелу в упор и ушла в сторону. Прикоснулась рукой к полу в бархатистом плавном движении, чтобы поставить ловушку. Стремительно оценила противника, вскрыла чужую маскировку, спланировала тактику боя, указала стражу на приоритетную цель.
    Обыденно и привычно.
    Пока не почувствовала дыхание прошлого за спиной. Намного раньше, чем услышала голос.
    - Тени, вступаем в бой! Слева ассасин, подкрадывается в маскировке, разберитесь! Там добегает еще трое элийцев, заклинателя вижу точно, остальные – латники или лекари. Всем быть готовыми! Целители, уберитесь куда-то под стенку, чтобы не попадать под проклятия.
    Она теперь умела не только вести, но и работать в отряде. Невольно подчинилась очередной команде, чертыхнулась сквозь зубы, упустила из виду слишком близко подобравшегося врага. Нужно выбросить из головы все лишнее, хотя бы на время боя!
    Который закончился слишком быстро.

    Держась гордо и независимо, отошла подальше. Уперлась спиной в шероховатую стену коридора. Сделала вид, будто проверяет запасы зелий. Краем глаза заметила, как Кроу ошивается возле Теней, жизнерадостно улыбаясь. Страж уже успел завоевать их уважение, а теперь пытается занять место в их круге. Донельзя тоскливая картина...
    Но она ведь предполагала, что именно так и получится. Напомнила себе еще раз: не сожалеть. Кроу ничем не провинился перед ней.
    - Даже не поблагодаришь? – раздалось совсем рядом.
    Вздрогнула, проклиная собственную беспечность. Досада и раздражение прозвучали в голосе, как приговор:
    - Благодарю. А теперь – убирайся с глаз!
    Иронично вздернутая бровь мага намекала непонятно на что. Несмотря на хрупкую фигуру, возвышающуюся над ней всего лишь на полголовы, от него исходило ощущение железной и непоколебимой силы. Наверное, именно так проявляется власть.
    - Нам нужно поговорить, - сказал легат Теней.
    Непонятно, как он это проделал, но спустя минуту отряд воинов в черных плащах исчез. Легионеры убрались прочь, увлекая за собой и Кроу. В сумраке коридора остались только двое, лучница и маг.
    Сердце предательски затрепетало, вспоминая. Вспоминая...

    Лучница хохочет и тяжелое боевое оружие валится из рук, падает под ноги. Маг нежно обнимает и уверяет, что все-равно она самая красивая. Смеются уже вместе.

    - А давай создадим легион? Ты будешь моей королевой!
    - Я буду скорее твоей тенью. Но давай, попробуем. Мурр.

    Легион постепенно растет. Каждый день появляются новые люди, число бойцов неотвратимо увеличивается. Лучница, забыв о тренировках, занимается развитием их детища. Ей некогда совершенствовать боевые навыки, ведь столько всего нужно сделать на благо легиона!

    Участие в осадах и захватах крепостей. Поражение, снова поражение, а затем – победа за победой. Лучница теперь отбирает новых легионеров гораздо придирчивее. Он попросил больше толковых бойцов.

    Маг возвращается в штаб с совершенно ошалевшими глазами. Оказывается, два самых сильных асмодианских легиона предложили им вступить в коалицию. От подобной перспективы перехватывает дух. Вот оно! Зеленые глаза сияют счастьем. Лучница не замечает, что давно стала лишь тенью...
    А когда заметила, было слишком поздно что-то менять.


    - Хочешь вступить в мой отряд? Учитывая, что мы всегда стоим на передовой? Да, мой лучник выбыл, но это не значит, что ты потянешь его задачи. Детка, пойми, ты не та, кто нам сейчас нужен! Ты хорошо потрудилась над созданием легиона, но на войне требуются настоящие воины, опытные бойцы...

    Задыхаясь, вынырнула из мутной воды воспоминаний. Серые глаза смотрели серьёзно и виновато. Отвернула голову, не разрешая приближаться к себе. И без того слишком близко!
    Охватившее её смятение не сразу позволило расслышать то, о чем говорил маг. А потом нахлынуло изумление: когда до неё дошел смысл отрывистых, падающих, словно капли, слов.
    - Не знаю, простишь ли ты меня. Если я сам не могу простить себе. Все эти долгие годы...
    Щека едва касается щеки, не осмеливаясь на большее. Теплое дыхание ласкает ухо. Хочется закрыть глаза, и чтобы не было этой глупой ссоры, этой разлуки, растянувшейся на долгие годы.
    - Я слишком самолюбив, в чем не перестану каяться. Ты не заслужила предательства. Ты, именно ты создала и взрастила Теней. Наступив на горло собственным интересам. А я считал себя самым главным и упивался этим. Глупец.
    Жизненный опыт просто таки вопит: «Не верь!». Разум истекает ядом обиды. И только сердце робко шепчет с несмелой надеждой: «А вдруг?».
    - Гордыня заставила меня забыть о том, что значит любить. Зато я слишком хорошо понял, как больно терять. Прости меня, детка. Если можешь, прости...

    Спустя несколько мучительных мгновений опыт победил. Разум возобладал над чувствами. Она только открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, чтобы ранить так же больно, как когда-то ранил её...

    Как прозвучал тугой свист тетивы, который лучница не могла спутать ни с чем иным. Толчок в спину, и мужчина невольно покачнулся вперед, сжимая лучницу в объятиях. Сквозь черную легионскую мантию мага прорвался металлический наконечник - вторая стрела легла рядом с первой. Устремилась туда, где под защитой тонкого кожаного доспеха трепетало сердце. По необъяснимой иронии судьбы двое застыли, пронзенные одной стрелой. На целую вечность и всего лишь одно мгновение.
    А потом вокруг взорвалась безумная схватка. Треснуло древко под уверенной рукой (его или её?), разламываясь на две части. Взгляд (его или её) стремительно оценил противников, одновременно пытаясь разорвать дистанцию. Прозвучала отрывистая команда (его или её?) атаковать стрелка – приоритетную цель.
    Маг был опытен и смел. Он умел противостоять двум, трем, шести врагам одновременно. Несмотря на хлещущую из груди кровь, он сметал белокрылых сплошной волной боевой магии... Тех, кому удалось избежать меткого выстрела лучницы: в двух случаях из трех она била наповал.
    Элийцы подтягивали отряд за отрядом. Их становилось все больше, но не это стало причиной поражения двух чернокрылых.

    Они появились на кибелиске в гарнизоне Тиамаранты почти синхронно.
    Маг сыпал ругательствами и обещал завтра же собрать коалицию асмодианских сил и выкурить проклятых белокрылых с Ока. Он мог бы, если захотел.
    Лучница хохотала так, что выступили слёзы. Зелёные глаза, невыразимо прекрасные, стали похожи на изумруды. Достойные, на взгляд мага, сиять вечной прелестью... хоть бы на черных плащах Теней!
    Отсмеявшись, она вспомнила о вопросе, на который так и не ответила ранее. По необъяснимой иронии судьбы, тот ответ, который чуть не сорвался с губ, уже никуда не годился.
    - Я вижу, в бою ты отводишь немало места сантиментам?
    Голова шутливо склонилась набок. Короткие пряди скользнули по вискам, напоминая о длинных, черных как смоль волосах, которые так хорошо помнили оба.
    - Это было так... очевидно? – маг поморщился, но взгляд не отвел. Пристальный и очень мужской, этот взгляд заставлял забыть о войне, боевом опыте, силе и смелости. Оставляя только женщину. Слабую и беззащитную без его любви.
    Невольно поежившись, лучница напомнила себе, что...
    Ему нельзя верить.
    Обманувший однажды – обманет и второй раз.
    Предателям нет места в её жизни.
    Она теперь сама себе хозяйка.
    Он – самовлюблённый идиот, в конце концов!
    А перед глазами упорно стоял трогательный момент из недавнего боя. Когда маг, несмотря ни на собственные раны, ни на риск подставиться под элийского лучника, рванулся наперерез вражескому стражу. Чтобы защитить любой ценой. Чтобы латник не опустил тяжелый меч на её беззащитное плечо. Тающим воспоминанием снова прозвучал в ушах его отчаянный крик: «В маскировку! Убегай!».
    Это противоречило всем тактикам, вместе взятым. Но было так невыразимо прекрасно, что могло заменить собой самые искренние слова.
    - Опытные бойцы так не поступают! – не удержалась от колкости. Это давало надежду.
    Он зарылся лицом в её волосы, вдыхая знакомый запах. Радуясь близости, еще раз взглянул в зелёные глаза: вдруг не так понял, вдруг она передумала? Не замечая, как дрогнул голос, спросил:
    - Можно, теперь я буду твоей тенью?
    Она довольно улыбнулась, прищурилась, как кошка, и ответила:
    - Мурр.

    [​IMG]
    Murr
    Kassiel
    in the name of love

     
    Last edited: Mar 24, 2016
  3. Clary

    Clary User

    Joined:
    30.05.11
    Messages:
    469
    Likes Received:
    619
    [​IMG]
    Да грянет шторм!
    Пограничье – так называется место, в котором я живу. Земли элийцев и асмодиан далеки друг от друга, но в моем родном Белуслане то и дело открываются порталы, через которые в заснеженный край попадают боевые отряды светлокрылых. Нас растят с привычкой всегда носить при себе оружие. Конечно, по всей стране рассредоточены солдаты-даэвы, но элийская угроза всегда нависает над нашими крепостями и деревнями. Я и сам даэв, всего через неделю мне предстоит путешествие в столицу для проведения обряда посвящения. С тех пор, как во мне проявилась сила Айона, отношение окружающих ко мне изменилось разительно. Семья – родители, две старших сестры и одна младшая – гордится мной. Бывшие обидчики побаиваются и заискивают. Зато моя возлюбленная, Дана, решила, что не хочет вечно ждать меня из военных походов, старея, пока я буду оставаться прежним. Надеюсь, что когда я вернусь домой с крыльями, она передумает.
    В день, когда я отправляюсь в крепость Белуслана для телепортации, многие выходят проводить меня. Сестренка, Энни, дарит мне вырезанный из дерева амулет на удачу и просит привезти из столицы подарок. Родители улыбаются мне, гордые и счастливые, хотя в глазах матери и стоят слезы. Старшие сестры требуют, чтобы я часто писал им. Воздух холодный, чистый и наполненный предвкушением. Я по очереди обнимаю их всех, выискиваю в толпе Дану – пришла, хоть и отводит взгляд – и ухожу. Скоро я вернусь, и Пограничье будет под моей охраной.
    После обретения крыльев мне одна дорога – учиться боевому искусству. Я рос с ножами в ботинках и с самодельным клинком на спине, так что даже не сомневаюсь в выборе – наставник вручает мой первый одноручный меч. Я окрылен, теперь уже по-настоящему, и Пандемониум открывает мне миллионы путей. Я выбираю тот, который сделает меня достойным защитником своей семьи.

    ***
    Я мечтал вернуться домой и хвалиться ратными подвигами и добытыми трофеями, но, конечно, это было наивно. Мне теперь девятнадцать, и я отправляюсь в Пограничье по заданию своего командира. Мне поручено собрать информацию о количестве порталов с вражеской территории. Чем ближе я к родной деревне, тем громче стучит мое сердце. Сокращая путь, парю со скалы прямо к воротам. Деревня совсем не изменилась, но спустя три года она кажется мне маленькой, грязной и бедной. И все же я дома. Мать со слезами кидается мне на шею, отец хлопает по спине. Энни сильно выросла, и ее смех колокольчиком звенит в морозном воздухе.
    Несколько дней я откладываю задание начальства, наслаждаясь отдыхом, и все же заняться делом необходимо. Белуслан все такой же холодный и прекрасный, как и в моем детстве, и нанесение на карты порталов и их следов мне в удовольствие.
    Возвращаюсь домой поздно вечером. Когда от деревни меня отделяет несколько минут хода, я слышу крики. В горле поднимается паника. Несусь скорее, подгоняя себя свитками и заклинаниями, и оказываюсь в аду.
    Пограничье горит. Среди домов мелькают тени - отряд элийцев с молниями на плащах убивает моих друзей, соседей… Семью.
    Я совершенно не понимаю, как это могло произойти. Пара стражников еще на ногах, и один из них успевает схватить меня за плечо и прокричать что-то вроде: «Убегай, это же Штормовые!», но я отталкиваю его, не вникая в слова. Между горящих домов чьи-то тени. Кидаюсь вперед, метя клинком в спину элийца, и меня сбивают с ног. Вскакиваю и вижу, как из дома вытаскивают мать и протыкают ее огромным двуручным мечом. Мои глаза застилает кровавая пелена. Я не понимаю, что делаю – кажется, пытаюсь прорваться к дому, даже кого-то раню в процессе, но не могу оторвать глаз от матери, тело которой отбрасывают к телам остальной моей семьи. Я опоздал, я так ужасно опоздал! Хохочущий заклинатель со сверкающей молнией на груди забрасывает меня проклятиями, пока его друг-убийца кромсает мои руки и ноги. Какое-то время я еще огрызаюсь, даже перерубаю убийце ногу, но это бесполезно. Деревня мертва, и элийцы собираются вокруг, подбадривая тех, кто дерется со мной. Я падаю в снег, еле дыша, весь в крови, и мерзкие крики и смех гремят в ушах. Маг кидает в дом огненный шар, и вся моя жизнь вспыхивает ярким пламенем. В глазах моей мертвой семьи пляшут искры. Я лежу так близко к ним и к дому, что жар обжигает мое тело. Элийцы уже ушли, и я пытаюсь сбросить оцепенение. Встаю и закрываю моим родным глаза, а потом, охваченный яростью и желанием умереть, ковыляю прочь из деревни, ускоряю шаг и пускаюсь в погоню за убийцами.
    Я бегу по оставленным на снегу следам, то и дело падая. Легкие горят огнем. У меня не получается ни использовать магию, ни материализовать крылья. Меня ведут ярость и адреналин. Не замечая камень под снегом, я падаю. Удар о землю приводит меня в подобие спокойствия. Анализирую факты: моя родная деревня уничтожена, семья мертва, руки в крови младшей сестры, на теле десяток ран, а я, убогий воин седьмого ранга, ломлюсь за слаженным отрядом прославленных легионеров. На что я надеюсь? Почему я вообще еще жив, когда все, что было хорошего в моей жизни, погибло? Если я догоню элийцев, то не успею и замахнуться мечом прежде, чем меня прикончат. Должен быть другой путь отомстить, просто должен! Я на своей земле, и я знаю, куда они идут. Время еще есть.
    Полчаса спустя я наблюдаю за вереницей фигур, движущихся по горной тропе к порталу. Их двадцать два, но если все пойдет по моему плану, то половина из них будет мертва через несколько минут. Я терпеливо жду, когда первый из элийцев дойдет до моей ловушки, хотя я и сам точно не уверен, где именно она сейчас находится. Ловушка – разъяренная стая рюкрогов, которую я раздразнил и подвел к тропе у кромки леса. Я пахну даэвской и людской кровью, так же, как и элийцы, поэтому, как только идущий первым воин проходит мимо нависающей скалы, озлобленные животные кидаются на него сверху. Они хитры и умны, эти хищные твари, и я клянусь, что они даже понимают наш язык. Стая рвет элийца в мелкие клочки прежде, чем остальные успевают достать свое оружие и отогнать зверей. Целитель слишком далеко от головы цепочки, и первая жизнь за мою семью отнята. Но этого мало. Пока враги кружили по горам, я добрался до скалы, на склоне которой много разбитых камней и глыб. Они были вморожены в лед столько, сколько я себя помню, и мать в детстве предупреждала меня, что ходить по тропе под этим склоном опасно. Я слушал тебя, мама, и спасибо тебе. Остатки эфира в моей крови уходят на то, чтобы растопить основание ледяного слоя в основании кучи камней. Когда отряд бросается вперед на помощь уже мертвому разведчику, я выпускаю последнее заклинание, на которое способен, и огромный пласт глыб и льда медленно ползёт вниз по склону, сначала еле-еле, потом все быстрее. Элийцы внизу слышат жуткий скрежет и грохот над собой, но уже поздно – половину из них накрывает камнями, остальные оказались в ловушке между скалами и рюкрогами, расходящимися полукругом. Твари видят, что даэвам некуда бежать, и бросаются в атаку.
    Плащи с молниями обагряются кровью, клинки, булавы и орбы хаотично мелькают, и я знаю, что первый шок и паника скоро сменятся торжеством даэвов над животными. Тогда я сам ныряю вниз на подламывающихся крыльях, вцепившись в свой клинок, и жестко приземляюсь прямо в центр их отряда. Некоторые видят меня еще до того, как я оказываюсь среди них, но их заклинания летят мимо. В моей крови поет жажда боя, и я намерен умереть не один в этом чертовом снегу. Я успеваю пронзить мечом незащищенную шею стоящего рядом чародея. Его глаза полны удивления, когда он падает на колени и пытается непослушными губами заштопать себя, но нам обоим понятно, что уже слишком поздно. На этом мои удачи заканчиваются.
    Левое плечо и бедро обжигает болью. Я не знаю, кто или что ударило меня, неловко отпрыгиваю вправо и перекатываюсь. Когда я пытаюсь встать, ноги меня подводят, и я спотыкаюсь. Перед глазами мелькает чье-то копье, направленное мне в грудь, однако животный инстинкт заставляет меня вскинуть клинок в неудобном жесте, за который мой наставник меня сам бы убил. Главное - я успеваю отклонить копье, почти наугад выбрасываю руку в уколе. Клинок отскакивает от брони рослого гладиатора, и я панически шарю глазами вокруг себя, выбирая мишень полегче. Кидаюсь на мага, легкие доспехи которого играют мне на руку в близком бою – успеваю полоснуть его по рукам и шее, чтобы он не успел дочитать заклинание, и тут же получаю жуткий удар в правый бок. Я кричу, как сумасшедший, концентрируясь на главном: успей убить еще! Успей захватить с собой побольше этих ублюдков! Крик придает мне сил. Я бьюсь так, как никогда в жизни, и божественное провидение помогает мне самому не напороться на чужое оружие. Я успеваю убить еще троих, хотя и получаю много, слишком много ран. Я поворачиваю клинок в теле хрупкой магички, когда где-то впереди полыхает яркий взрыв, отбрасывая меня назад.
    - И вы позволили себе попасть в ловушку этого недоноска, бесполезные крысы? – ревет чей-то голос.
    Я пытаюсь подняться, но удается лишь перекатиться на спину. Кажется, у меня сломаны ноги и половина ребер. Я не вижу того, кто пришел на помощь элийцам, пока он не подходит ко мне и не ставит ногу мне на грудь.
    - Это было храбро, но очень глупо, щенок. Когда будешь подыхать тут, помни, что нельзя безнаказанно проливать кровь Штормового легиона!
    Огромный даэв в настолько начищенных доспехах, что я невольно щурюсь от их блеска, протыкает мое плечо длинным мечом. Он весь золотой – короткие волосы, аккуратная борода, доспехи, даже меч. Несколько секунд он смотрит мне в глаза, потом вырывает меч из моей бессильной руки и вонзает его в другое плечо. Я кричу. Оба моих легких пробиты, и из груди с криком выходит кровь. Рыцарь наклоняется ко мне и презрительно хмыкает. Кто-то бьет меня по голове, и я вырубаюсь.
    Чтобы очнуться через пять минут на окровавленном снегу среди трупов с собственным мечом, приковывающим меня к земле. Я еще слышу громовой голос мечника, отдающий команды где-то впереди, и пытаюсь встать. Я не хочу умирать один. Я не хочу умирать от холода или клыков хищников. Штормовой легион отобрал у меня все, даже достойную смерть. Одна эта мысль наполняет меня силами для того, чтобы медленно, сантиметр за сантиметром, вытащить из плеча меч. Тело болит настолько, что я даже не чувствую порезов на левой руке, которая хватается за лезвие. Я хочу встать, крикнуть вслед мечнику что-то, что угодно, чтобы он только вернулся и добил меня, но могу лишь ползти за его отрядом, невнятно хрипя. Секунды этого позорного пути кажутся мне часами. Плащи с молниями все дальше от меня, и я плачу от отчаяния, пока кто-то позади меня не говорит:
    - Молодой человек, неужели вам настолько не хочется жить?
    Я хочу обернуться на голос, однако мое тело решает отказать. Я падаю лицом в снег и снова теряю сознание.

    ***
    Просыпаюсь с резким вдохом. Надо мной чье-то лицо, и я пытаюсь проморгаться и понять, где я и кто рядом.
    - Проснулся. Я лучше пойду, разбирайся с ним сам, дорогуша, - женский голос слишком громок для моих ушей.
    Одно лицо сменяется другим, и мои глаза постепенно фокусируются. Сердце холодеет. На меня с доброжелательной улыбкой смотрит пожилой элиец.
    - Что за черт? – хриплю я, пытаясь сесть и осмотреться.
    Все тело ноет, но, кажется, оба легких в порядке, а разрезанные мышцы снова целы. Что-то тут явно не так. С чего бы элийцам меня латать? Сесть удается с трудом. Я в небольшой чистой комнатке без окон, и абсолютно ничего не дает мне намеков на происходящее. Я поднимаю глаза на элийца. Он явно пытается показать, что не представляет угрозы: одежда на нем простая, оружия нет, руки на виду.
    - Мне нужно объяснение, - мой голос решительно не желает восстанавливаться, и я понимаю, что звучу жалко.
    - Безусловно. Понимаешь ли, я вытащил тебя из Белуслана. Не могу смотреть на то, как кто-то погибает зря, когда мог бы сделать нечто великое.
    Он говорит на моем языке почти без акцента, и эта деталь вкупе с полнейшим изнеможением удерживает меня от инстинктивного желания придушить элийского ублюдка. Я нервно дергаю головой, требуя продолжения.
    - Как тебя зовут, юноша?
    - Рип.
    - Отлично, Рип, - он садится в кресло и продолжает. - Мое имя Джион. Дело в том, что я в некотором роде революционер. К командованию моей расой допущены крайне грязные и низкие люди, - с его лица наконец пропадает улыбка, - которые не единожды ломали мне жизнь. Как и в Асмодее, помимо некоторой доли светского правительства, важна система легионов. Так же как и у вас, легаты вольны отозвать своих подчиненных из самых важных сражений, что может стоить всей расе очень, очень дорого. Так делают не все, но некоторые легаты используют эту власть очень активно. Моя маленькая революция - в свержении таких легатов.
    Я хмурюсь. В Пандемониуме я слышал безумные истории о подпольном легионе элийцев-ренегатов, которые вырезали верхушки некоторых крупных легионов, но мне всегда казалось, что это просто слухи. Джион видит мое замешательство и кивает.
    - Значит, ты о нас слышал. Мы – отряд Неджакана. В прошлом мы просто уничтожали легатов и их адъютантов, но это не решило проблему. Поэтому стратегия изменилась: разваливать легионы изнутри, заставляя рядовых даэвов уходить к более добросовестному командованию. Наша цель сейчас – Штормовой легион. В Белуслане мы были на разведке, хотели захватить одного из адъютантов. Ты его помнишь, я полагаю – он пригвоздил тебя к земле. Однако твоя самоубийственная миссия сорвала наши планы. На твое счастье, я ценю смелых людей, которые могут в одиночку устроить отличную драку при условии подавляющего превосходства противника. Я бы хотел, чтобы ты вступил в мой отряд.
    Он замолкает и выжидающе смотрит на меня, подавшись вперед. Чего он ждет, радостных воплей и согласия? Какого черта, я же асмодианин!
    - Как ты себе это представляешь? Я не проклятый убийца, который ночью прокрадется в спальню легата и убьет его! Спасибо за спасение и все такое, но я хочу вернуться домой, - хоть мой голос все еще не восстановился, услышать в нем яд нетрудно.
    Джион кивает, будто знал, что именно я отвечу.
    - Я восхищаюсь твоей силой духа, Рип, но, напомни, в какой дом ты вернешься? Не в тот ли, который разрушили бойцы Штормового? Если ты не предпримешь очередной попытки самоубийства, то, безусловно, можешь вернуться в Пандемониум и продолжить службу в своей армии, но уж прости, судя по твоей форме ты всего лишь воин седьмого ранга. Жизнь даэва длинна, и со временем ты сможешь добиться определённых успехов в службе и даже встретить бойцов Штормового на полях сражений и убить нескольких из них, но не хотел бы ты сделать это в ближайшее время с поддержкой друзей?
    - Друзей? Наши народы враги до мозга костей! Общий противник не делает нас друзьями или союзниками! – я почти ору.
    - Рип, даже такое разногласие можно преодолеть. В моем отряде есть настолько блестящие специалисты, что вопрос вражды рас можно снять раз и навсегда.
    Смотрю на него, непонимающе мигая. Он прекрасно держит драматическую паузу, и я поддаюсь влиянию.
    - Мы можем сделать тебя элийцем. Полностью изменить твое тело, дать тебе новые знания. Ты сможешь стать нашим агентом в легионе и отомстить за свою семью, заодно поможешь и делу свержения тиранов.
    Идея настолько безумна, что я не могу сдержать идиотских смешков. Я хочу отомстить, это верно. Мне нечего терять, это тоже правда. Совсем недавно я хотел умереть в бою. Но отправляться в Элизиум под руководством этого полоумного? Только полный идиот заявит с таким уверенным лицом, что асмодианца можно сделать элийцем.
    - То есть я должен поверить, что ты из доброты душевной спасаешь меня, проводишь какие-то богомерзкие опыты, превращая в себе подобного, и приводишь прямо в один из самых сильных легионов Элиоса, чтобы я неведомым образом разрушил его?
    Джион одобрительно кивает.
    - Более того, юноша, я бы хотел, чтобы ты его возглавил. Силы Асмодеи и Элиоса давно пора объединить в борьбе с балаурами. Уже много лет ходят слухи о перемирии, а мы хотим сделать их явью. Навсегда уничтожить бессмысленную войну между расами, обратив нашу мощь против реального врага. Мы ведь были одним народом, Рип. Мне нечего терять – в случае твоего успеха я получаю голову легата, а в случае неудачи у меня есть вся моя даэвская жизнь на разработку новых планов.
    Я долго молчу. Вся эта политика, суждения о войне и мире очень далеки от меня. Если я провалюсь, то успею захватить на тот свет еще нескольких Штормовых, может быть, даже тех, кто грабил мою деревню. А если я преуспею? Я мог бы разрушить всю их чертову расу с мощью такого крупного легиона, но даже мне ясно, что тогда балауры перебьют нас всех. Да и какие у меня шансы на убийство легата? И все же… Я не хочу возвращаться в Белуслан. Не смогу вернуться и в Пандемониум, где всем наверняка уже известно, что я не смог защитить самых дорогих людей. Что мне терять? Если уж я обезумел, то почему не посмотреть, как далеко вообще я смогу зайти?
    Джион терпеливо ждет моего ответа. Проходит, наверное, полчаса, когда я соглашаюсь.

    ***
    На самом деле, вся эта авантюра может закончиться в процессе перекраивания моего тела. Об этом рассказывает лучшая целительница Джиона, Ария. Она выше меня и очень похожа на адъютанта Штормового – такая же слепящая в своем золотом облачении. Она чересчур предана своему делу, и я не могу избавиться от мысли, что она достанет из рукава ярлычок с лабораторным номером и прикрепит мне его на лоб. Женщина порхает вокруг меня, раскладывая свои инструменты, и рассказывает о процессе.
    - Придется убрать все признаки расы – когти, гриву, цвет кожи. Чтобы не было проблем с отбором в Штормовой, придётся добавить тебе роста и сил, хиляков, уж прости, туда не берут. Сделаю из тебя настоящего красавца, милый! Потом немного загружу тебя информацией – в магической коме можно выучить язык за несколько часов, и после операций ты будешь настоящей гордостью Элиоса!
    Она заливается счастливым смехом и зовет помощника, чтобы начать мою трансформацию. Все происходит слишком быстро. Из моей комнатки мне дали выйти в уборную, сводили в скромную столовую и вернули обратно на койку, чтобы не терять время. Помощник Арии – тихий неприметный парнишка с таким же маниакальным взглядом, как и у начальницы. Он третий человек, которого я тут вижу, и я невольно задаюсь вопросом: сколько людей в этом отряде? Неужто меня боятся показать им до операций?
    Целительница начинает с гривы. Я лежу на твердой койке, вцепившись зубами в простыню, пока она выдирает ее из моей спины. Это непросто – корни гривы почти вплетены в позвоночник, поэтому после окончания процедуры у меня вместо спины невнятное месиво. Ария дает мне немного отдохнуть, плетя обезболивающие заклинания с помощью тихого помощника, но обуздать страдания чересчур сложно даже ей. Когда ритм моего сердца возвращается в норму, не грозящую приступом, она принимается за когти. После этого предупреждает, что погрузит меня в кому, чтобы пересадить глаза. Я не знал, что их у меня тоже отберут, но теперь я уже не могу сопротивляться. Ария что-то успокаивающе говорит, гладя меня по голове, и я проваливаюсь в небытие.
    Мое тело полностью меняют, начиная с костей. Не то чтобы я хорошо это осознаю и помню – боль такая сильная, что у меня нет никаких сравнений для нее. Несколько раз я просыпаюсь в твёрдой уверенности, что уже умер, но в загробной жизни все тело не должно быть охвачено огнем, ведь так? Проваливаюсь в забытье и иногда на секунды выныриваю из него, пока однажды меня не удерживают на этом свете магией – ее полупрозрачный зеленоватый кокон поддерживает тело.
    - Рип? Рип, ты слышишь меня? Рип, мы закончили с костями. Теперь беремся за мышцы и сухожилия – болеть будет меньше, но все равно сильно. Рип, послушай меня. Твой мозг почти отключился, мы не можем больше держать тебя в коме. Прости, мальчик, придется потерпеть.
    Я перевариваю эти слова долго, очень долго, не сразу понимая, кто со мной говорил и о чем. Но мне не соврали – заснуть я больше не могу. Перед глазами постоянное марево магии, и все что я ощущаю – боль. Кажется, мои мышцы просто разорвали и периодически посыпают раны солью. Я не могу шевелиться, говорить, еле дышу, и то, скорее всего, мои легкие работают благодаря заклинаниям. Я не знаю, сколько это продолжается, но мне кажется, что еще чуть-чуть - и я просто сойду с ума.
    Спустя почти две недели мне становится лучше. Я могу немного двигаться, дышать сам, есть и пить. Восстанавливать сознание не легче. Я с трудом понимаю, что происходит, и не сразу узнаю говорящих со мной, но помню: мне нужно выкарабкаться, чтобы отомстить. Однажды я просыпаюсь с неожиданно ясным разумом. Тело почти не болит, оно тяжелое, непривычное, абсолютно не мое, но зато я могу поднять руку. Кожа светлая, ногти аккуратные и розовые. Непроизвольно пытаюсь рассмеяться от сюрреалистичности ситуации, и из груди вырывается невнятный хрип.
    - Рип, милый, ты проснулся? Мы влили побольше эфира, надеялись тебя стабилизировать.
    Надо мной возникает лицо Арии. Целительница все так же хороша, разве что под глазами залегли тени, но в целом вид самодовольный. Видимо, горда своим творением. Силюсь ответить ей, но горло отвыкло от этого, и я сдаюсь. Ария осматривает меня и удовлетворенно кивает. Видимо, она каким-то образом влила в мой мозг информацию об элийском языке, потому что она говорит теперь на нем, и я прекрасно ее понимаю. Это странно: как будто я всегда знал элийский, просто решил воспользоваться им только сейчас.
    - Все идет отлично. Остались мелочи, в основном косметические. Волосы, шрамы – ничего такого, что ты не вытерпишь. Завтра мне доставят очищенный эфир, залатаю тебя поскорее. Ты просто умница, Рип!
    Ее глаза сияют. Мне одновременно противно и приятно. Я знаю, что Ария не видит во мне живого человека, только груду органики, которую интересно перекраивать, однако ее радость заразительна, и мне тоже хочется улыбнуться.
    Спустя еще неделю все сделано, и заклинаниями поддерживают заживление тканей. Я начинаю учиться ходить заново. Теперь я выше, шире в плечах, мускулистее. Наращивать мышцы мне еще только предстоит. Ария долго не разрешает мне посмотреться в зеркало, хотя ее опасения безосновательны. Я не собираюсь разрушать созданный ею шедевр из костей и плоти. Мое отражение совершенно не похоже на меня прежнего, я узнаю только выражение лица – отчаянное, потерянное. Нужно от него избавиться, и поскорее. Теперь для меня важна каждая деталь.
    Ария наконец разрешает мне тренироваться. Клинок поначалу будто чужой в моей руке, а магия вызывается с десятого раза, но мое новое тело само помогает восстановить навыки. Я провожу в своей комнатке и в тренировочном зале почти два месяца, прежде чем мне дают встретиться с Джионом. Он впечатлен новым мной, но одного только внешнего изменения мало, поэтому он учит меня истории, диалектам и манерам элийцев. Рассказывает мне о легионах, чертит схемы подчинения руководящих даэвов. В палате появляются горы книг и свитков. Я впитываю знания. Пути назад уже нет, и я хочу пережить хотя бы первую неделю в Элизиуме.
    С момента операций проходит почти полгода. Джион и Ария решают, что я готов покинуть укрытие и отправиться на отбор легионеров. Штормовой легион отбирает рядовых раз в три месяца, и, по словам Джиона, мне нужно пройти всего по двум критериям – происхождение и физическая форма. Насчет второго я даже не волнуюсь, а с первым мне помогают поддельные документы, согласно которым я сын ныне скромной, но несколько сотен лет назад уважаемой семьи. Не хочу и знать, как Джион уладил это дело. Живы ли мои поддельные родители? Есть ли у них настоящий сын, или мне скроили его лицо? Главное – запомнить нужную информацию. Надменный сероглазый блондин в зеркале говорит мне, что пора уже выйти в свет.
    Джион лично телепортируется со мной в Элизиум. С минуту я осознаю, где нахожусь, и впитываю окружение: свет, небо, смеющихся людей, цветущие деревья. Не знаю почему – может, город такой же большой, как Пандемониум, а может из-за того, что во время операций во мне что-то перегорело - я быстро беру себя в руки. Теперь это мой город. Я смело иду рядом с Джионом, расправив плечи. Штаб Штормового легиона в самом центре города, и стяги с молниями развеваются на ветру.
    - Не забывай, зачем ты здесь, юноша. И удачи, - говорит Джион и хлопает меня по плечу.
    Я остаюсь один перед обиталищем моих кровных врагов. Мысль не такая уж и странная. Черт побери, моя кожа теперь белая, чему я удивляюсь?
    В штабе мои свитки проверяет хмурый воин пятого ранга, и я не могу стереть с лица презрение – ему уже столько лет, а он сидит в приемной и роется в свитках. Зачем вступать в легион, а потом прозябать на его задворках? Я уж точно себе такого не позволю.
    Секретарь отправляет меня во внутренний двор на проверку физической силы, и я понимаю, что с бумагами все в порядке. Я теперь и правда Янус Атерний. Во дворе штаба множество парней и девушек моего возраста – все в отличной форме, хороши собой, истинное достоинство всего элийского народа. Но я знаю, что выделяюсь, и мои тесты это доказывают – новое тело сильнее, ловче и быстрее прочих. Я был выкован болью, чтобы стать здесь лучшим новым легионером, и я не зря в себе уверен: когда всех проходящих тест выстраивают в длинные шеренги для объявления результатов, меня вызывают первым. Я встаю за спины старших легионеров. Эти воины падут от моего клинка, и скоро.

    ***
    Я – воин первого ранга. Прошло три года, как я вступил в Штормовой легион, и почти два с тех пор, как со мной последний раз связывался Джион. До сих пор не могу поверить, насколько легко оказалось смешаться с элийцами прямо в сердце их цивилизации. Почти вся их жизнь точно такая же, как и асмодианская: одинаковое строение общества, одинаковый стиль жизни, даже одинаковые праздники. Среди легионеров своего отбора я один из первых, во многом благодаря моему опыту в родной армии. Пока остальные учились обращаться с оружием и призывали первые, неловкие заклинания, я оттачивал мастерство и добывал редкие стигмы, через которые способен призывать огромную силу. Теперь я знаю, как функционирует этот легион, и всего одно задание отделяет меня от звания офицера, а значит, от доступа к командующему составу. Джион не направляет меня уже давно, и я решаю, что для начала нужно избавиться от адъютанта, который оставил меня умирать на белусланском снегу. Его зовут Максиан Антониус, и я засыпаю с мечтой о том, как воткну ему в горло его же прекрасный раздвижной клинок. Благо, возможность сделать это близка – как раз на офицерской миссии, которой он будет командовать.
    Вечер перед боем мой отряд проводит в таверне. Мы набираемся вина и смелости. Многие завтра умрут, и я в последний раз проверяю, на кого мне стоит рассчитывать. Марк, приветливый и своенравный, ближе всех к тому, чтобы быть моим другом. Он – лидер нашего отряда, и я знаю, что свое место он заслужил сам, деньги его семьи лишь придаток к навыкам и боевому духу. Если завтра что-то пойдет не так, он наверняка мне поможет, не разбираясь в моей правоте. Надеюсь, мне не придётся его убивать. Стелла, его девушка, тихая и застенчивая. Даже в таверне она молчит, нервно теребя длинную рыжую косу. Она отличный чародей, не раз вытаскивала наш отряд из жутких передряг. На моей ключице остался жуткий шрам от удара балаура, который непременно убил бы меня, если бы Стелла не влила в меня уйму магии. Севир, страж, единственный боец выше и мощнее меня. При этом у него душа поэта, и голубые глаза всегда светятся умом. Вит и Рикс, близнецы, вечно ходят за мной, как тощие радостные щенки, но я знаю, что утром их стрелы будут бить без промаха. Виталия, лучшая убийца нашего ранга, сидит в углу, только угольно-черные глаза сверкают из-под вечного капюшона. Она – единственная переменная в моем отряде. Эту девушку я боюсь больше, чем Максиана или самого легата Тиберия. Прочие – расходный материал. У меня нет к ним ни привязанности, ни сострадания. Дети богатых семей, пробившие себе дорогу к первому рангу взятками и ложью, а на деле избалованные и прогнившие. Я столько раз слышал от них мерзости о своей расе, что не понимаю, почему еще не перерезал их во сне. Видимо, провидение сдержало меня, чтобы дать им роль в небольшом, но кровавом представлении. Я впитываю смех и разговоры отряда, еще раз оценивая и переоценивая каждого из них. Завтра я стану офицером Штормового легиона, если только эти черные глаза в углу не просверлили в моей голове дыру и не прочитали моих мыслей.

    ***
    К утренней побудке я уже не сплю, да и половина моего отряда тоже. Быстро собираемся, разбираем пайки на день, проверяем экипировку. Вит и Рикс шепотом молятся. Севир что-то читает, кивая и торжественно хмурясь. Марк в сотый раз проверяет остроту клинка и изредка пытается подбодрить остальных шуточками – нервы подводят даже его. Богатенькие ублюдки тоже нервничают: впервые наш отряд выпускают в реальные боевые условия, не бездумно патрулировать мирные области и не расправляться с мелкими отрядами низших балауров, о нет. Сегодня наша задача – уничтожить отряд асмодиан, конвоирующий некий важный груз. Даже мне тяжело оставаться спокойным. Я наконец-то увижу свой народ, но в этот раз солдаты, с которыми я жил рядом несколько лет, направят свое оружие и магию против меня.
    На плацу нас заставляют ждать Максиана, и мы молча следим за тем, как солнце медленно встаёт над крышами штабных корпусов. Он знает, как пощекотать нервы подчиненным, этот Максиан Антониус, и когда он все же является перед нами в своей роскошной боевой экипировке, воздух уже потрескивает от напряжения. Адъютант обводит нас своими золотыми глазами и задирает подбородок.
    - Сегодня вы, сорок первый отряд, получили отличный шанс. Шанс доказать, что вы можете принести пользу своей расе и прославить наш великий легион! Кто-то из вас покажет свою силу в бою и станет офицером, другие докажут, что Штормовой легион не зря выбрал вас в свои ряды и взрастил до такого ранга. Некоторые падут. Однако все вы должны помнить: сегодня не просто день экзаменовки. Сегодня вы отстоите честь своего народа и приблизите тысячелетнюю войну к окончанию!
    Он вскидывает кулак к небу, и мы одобрительно ревем, отвечая тем же жестом.
    - Et tempestas erumpens! Да грянет шторм! Да грянет шторм!

    ***
    Мы телепортируемся в Келькмарос. Максиан со своими телохранителями отмечают на карте ключевые точки и скрываются в горах, готовясь наблюдать. Марк дожидается, пока адъютант не пропадает из поля зрения, и знаком собирает нас вокруг карты. Я итак в курсе, что там увижу и какие приказы отдаст наш лидер, но все равно изображаю сосредоточенную заинтересованность.
    - Асмодиане должны быть вот здесь, - Марк тычет в точку недалеко от одной из крепостей, - так что мы обойдём их по горам и встретим здесь, - он обозначает точку возле Большого разлома Келькмароса. - Сначала снимем дальников, потом Севир проведет ближников в центр их формации. Янус и Виталия займутся разведчиками. Ян, останешься в отрогах, Виталия, подойдешь ближе к дороге. В любом случае нельзя повредить груз, чем бы он ни был, понятно?
    Мы киваем. Максиану нужна таинственная повозка, и там должен быть какой-то чертовски опасный артефакт, раз его не протаскивают через телепорт, а везут под охраной офицерского отряда.
    В Келькмаросе все играет мне на руку. Я был здесь много раз, в основном на мелких разведмиссиях, но местность мне все равно знакома. Я иду впереди отряда, как и приказал Марк, и поглядываю на склон и деревья снизу. Там пока никого не должно быть. К тому же там наша убийца, и я пока могу отвлечься на другие мысли. Мне нужно понять, откуда Максиан будет за нами наблюдать. Если дела у нас пойдут плохо, ему полагается прийти на наше спасение, но мне-то ясно, что спасать он будет только себя и неведомый груз. Значит, он должен быть… Озираюсь, выискивая лучшее место для незаметного обзора, такое, откуда можно будет легко спланировать в битву. Выбора тут не так и много. Одна переменная встала на место. Теперь дело за асмодианским конвоем.
    Отряд замирает в засаде часам к десяти утра. Мы с Виталией патрулируем свои периметры, и Марк то и дело дергает нас обоих по эфирному каналу связи. На заднем плане я слышу, как Стелла тихо начитывает свои мантры. Ожидание затягивается. Через полчаса бесстрастный голос Виталии сообщает нам с Марком, что в подлеске замечено какое-то движение, видимо, разведчики конвоя. Я спускаюсь чуть ниже и нахожу одного из них. Его глаза едва успевают вспыхнуть боевым багрянцем, и он уже в отключке. Надеюсь, что я достаточно отточил это заклинание – асмодианец должен пролежать в коме несколько часов, чтобы у моего отряда не возникло сомнений в том, что он мертв. Для убедительности несильно прорезаю кожаный доспех и кожу на плече, чтобы создать иллюзию глубокой раны.
    Виталия отчитывается о трех обезвреженных лазутчиках, и я еле сдерживаюсь от того, чтобы не поморщиться. Мне жаль, что я не уберег этих троих, но я рад, что не пришлось своими руками отнимать их жизнь. Наш отряд подбирается к тропе, я спускаюсь еще ниже, чтобы разглядеть врагов. Дергаюсь, когда в мыслях проносится это слово. Врагов.
    В конвое сорок пять даэвов. Двадцать – офицеры, остальные, как и мы, воины первого ранга. У одного из офицеров на бедре изумительный раздвижной меч, и у меня перехватывает дыхание: я знаю этого воина. Сердце ноет.
    Марк отдает команды, и в воздухе свистят стрелы и заклинания – наш отряд бьет без промаха, но поразить успевает только обычных бойцов. Офицеры падают на землю, перекатываясь за обитую металлом повозку, и поднимают щиты, огораживают себя магией. Позади себя и чуть слева я слышу треск веток – Севир несется вниз по склону. Его бойцы выбегают из леса ровным строем и бросаются на асмодиан. Я не спешу бросаться за ним, хотя должен – мой клинок разит без промаха. Замечаю Виталию в пятидесяти метрах от себя. Она тоже оценивает ситуацию и то и дело поглядывает на повозку. Пора мне осуществить задуманное.
    Подбегаю к Севиру, занимая позицию справа от него, ближе к центру нашего строя. Клинок в моей руке быстр и неумолим, тренированное тело дает нужный импульс, чтобы пронзать доспехи. Стараюсь наносить только короткие режущие удары, подсекая ноги и выбивая из рук оружие. Севир видит, что я бьюсь не так, как нас учили, и в его глазах мелькает удивление. Но у меня нет времени на маскировку своих навыков - прорезаю линию обороны асмодиан, разделяя их на две части. Севир несется за мной по телам поверженных мною офицеров, стараясь прикрывать защитным куполом, но я слишком быстр для него. У повозки остается всего трое офицеров, остальные отступают к тоннелю Силентера, теснимые моим отрядом. Марк вместе с магами и лучниками спускаются со склона, заставляя противника уходить на бегу в оборону. Я остаюсь позади погони. Марк знает, что гнаться за врагом, который может легко рассредоточиться – не лучшая идея, но преимущество на нашей стороне, а трое асмодиан выстраивают сложную защиту из магических щитов вокруг повозки. Вит и Рикс обстреливают зыбкий магический панцирь стрелами, выискивая слабые места, а я отступаю в тень деревьев и использую заклинание невидимости. Гладиаторы не могут скрываться в тенях, но это умение осталось мне от обучения в Пандемониуме. Я не смогу поддерживать маскировку долго, и надеюсь, что правильно все рассчитал.
    Отряд продолжает пробовать на прочность оборону оставшихся офицеров, но стрелы и заклинания отскакивают от панциря, не меняя ток защитной магии. Несколько минут это продолжается, и наконец я слышу звук хлопающих крыльев – прямо перед повозкой величественно приземляется Максиан Антониус во всем своем величии и обрушивает на повозку огромной силы разряд молнии. Из его телохранителей только двое рядом: угрозы почти нет. Моя цель сейчас на склоне выше меня, и я несусь туда в маскировке. Двое телохранителей осматривают окрестности на случай, если где-то еще остались выжившие асмодиане, и не замечают меня, пока я обхожу их и заношу клинок одной рукой и кинжал другой – два быстрых движения, и оба элийца мертвы.
    Спускаюсь обратно. Защитная сфера разрушена, и офицеров оттеснили от повозки к северу. Наш адъютант предоставил отряду честь победить их – именно так и зарабатывают новые звания. Сам он стоит у повозки, снимая какую-то скрытую магию, чтобы забрать содержимое. Я жду, пока обе схватки, к западу и востоку, не оказываются вне поля зрения. Сейчас на дороге только Максиан и два его охранника, все спиной ко мне – их тыл должны прикрывать убитые мной двое, и они не ждут нападения.
    И все же их трое. Я успею убить одного из засады, но тогда не смогу достать Максиана. Охранники в разных точках, и трюк с двойным убийством никак не пройдет. И все же я решаюсь. Пока прочие учились основам, я брал уроки у одного из лучших мастеров Элизиума. Я сильнее этих троих. Я не должен бояться Максиана – день, когда он был способен покалечить беспомощного мальчишку, не повторится.
    Подкрадываюсь к тому из телохранителей, кто кажется мне более сильным противником, и снимаю маскировку. У меня всего несколько секунд, прежде чем я стану полностью видимым, но этого времени как раз достаточно для того, чтобы вогнать меч в щель между пластинами доспеха одного бойца и кинуть кинжал в Максиана. Я заношу меч. Все мое тело напрягается в предвкушении боя, и тут справа от себя чувствую легкое движение. Успеваю заметить прищуренные черные глаза и блеск отравленных кинжалов – Виталия. Она сама еще не совсем вышла из маскировки, ее силуэт размытый и зыбкий. Правая рука занесена для броска. Мы все еще смотрим друга на друга, когда моя рука, повинуясь начатому движению, загоняет клинок в шею телохранителя. Я жду боли от кинжала Виталии, знаю – мне не успеть отразить его, но кинжала нет. Максиан поворачивается ко мне с удивлением человека, которого отвлек от важного дела навозный жук. Теперь он уклонится или отразит мой кинжал. На раздумья у меня доли секунды, и я бросаюсь к адъютанту. Он вытащил из ножен свой меч, и когда меня отделяет от него всего пара метров, мимо меня что-то проносится. Я не сбавляю темпа. Раздвижной клинок Максиана вытягивается в его руке, направляясь к моим ребрам. Я знал, что это будет его первое движение – в Элизиуме никого не учили технике боя против телескопов, но я всегда знал, что мне придётся биться против этого меча. Я готов. Отскакиваю вправо, отбивая меч, выигрывая секунды, которые нужны для переформирования меча, и наношу серию ударов: режущий, режущий, колющий, оборона. Адъютант сбит с толку, и еще больше – когда наши тела сталкиваются. Я выше его, тяжелее, инерция моего броска откидывает его назад. Его меч позади меня и наверняка сгибается, чтобы пронзить спину. Не глядя, рублю его по руке и откатываюсь вправо, продолжая кружить. Нельзя оставаться на одной линии, нельзя останавливаться, нельзя давать ему инициативу. Конечно, Максиан быстро собирается и начинает биться всерьез. Его ритм такой же, как и у меня – режущий, режущий, колющий, оборона. Я меняю его: режущий, колющий, два режущих, перекат в сторону. Через несколько циклов, когда противник уже трижды повернулся вокруг своей оси, я достаю его колющим в правое плечо. Его рука дергается, непроизвольно отводя клинок от меня, и он открыт. Все мое тело поет от адреналина, и время замедляется. Миг моего триумфа. Моего отмщения. Я вгоняю меч в шею Максиана Антониуса и его лицо выражает невероятное удивление, даже шок. Он падает.
    Даю себе секунду, чтобы насладиться победой и поворачиваюсь туда, где был второй телохранитель, и вижу его бездыханное тело с кинжалом в спине. Бесшумно, как тень, ко мне подходит Виталия и наклоняется над телом адъютанта. Она вытаскивает из руки моего врага меч и вкладывает в мою ладонь.
    - Зачем? – спрашиваю я, абсолютно сбитый с толку.
    - Трофеи – победителям, - ее глаза смеются.
    - Почему ты помогла мне?
    - Просто не мешала тебе делать вакантные должности в легионе, Янус, - она проходит мимо меня и забирает свой кинжал из тела убитого. – Уж не знаю, как ты собирался выкручиваться из всего этого, так что я воспользуюсь своим планом.
    Прежде, чем я успеваю ее остановить, Виталия вызывает Марка по эфирному каналу отряда.
    - Марк, возвращайтесь. На нас вышел арьергард. Мы с Янусом убили их, но адъютант мертв.
    В подтверждение своих слов она театрально машет рукой, и у дороги материализуются три тела асмодианских офицеров.
    - На самом деле разведчики, но это детали, – бросает она уже мне.
    Наш отряд быстро собирается вокруг повозки. От нас осталась половина, и все с ужасом и удивлением оглядывают тела вокруг и меч адъютанта в моей руке. Виталия указывает глазами на повозку. Доверяюсь ей и подхожу ближе. Магической защиты уже нет, и мне остаётся только лишь откинуть плотную ткань сверху. Оглядываю небольшой сундук. Он просто закрыт, чар нет. Внутри – светящийся платиновый кубок. По бокам выбиты неизвестные мне руны, а внутри плещется какое-то странное вещество – не то вода, не то ртуть. Все замирают. Я медленно оглядываю их, впитывая восторг в их глазах, и достаю чашу, вскидывая ее над головой. Отряд ревет.

    ***
    Посвящение в офицеры проходит через неделю. Мне, Марку, Виталии и Севиру дают сразу второй ранг, всем остальным выжившим – первый. Марк светится от гордости, то и дело бросая счастливые взгляды на Стеллу. Его красивое лицо теперь украшено шрамами, а легат, вручая ему офицерские нашивки, отмечает его командные навыки. Севир повышен за высокое мастерство в бою и спасение жизней соратников своим щитом. Виталия криво улыбается, когда легат объявляет ее достижения: благодаря ее осторожности мы не упустили добычу. Когда Тиберий останавливается передо мной, я стискиваю зубы. Он моего роста, статный и мужественный, цепкие карие глаза внимательно меня оглядывают.
    - Воин первого ранга, Янус Атерний, тебе дается звание офицера второго ранга за высочайшее мастерство боя, в критический момент позволившее проломить оборону офицеров врага, а затем отомстить за нашего павшего товарища, Максиана Антониуса. Поразив противников, происшедших силой адъютанта Штормового легиона, ты доказал, что достоин войти в ряды элиты легиона.
    Я склоняю голову в благодарности.
    Перед нами, новыми офицерами, собрался почти весь легион. Я вижу в толпе лица, которые смеялись над мучениями моей семьи годы назад. Но теперь на моем плече офицерская нашивка, на моем бедре один из лучших мечей Атреи, и я намерен доказать, что способен творить собственное
    правосудие.

    внеконкурс
     
    Last edited: Apr 17, 2016
  4. Kaelis

    Kaelis Журналист

    Joined:
    12.04.12
    Messages:
    2,992
    Likes Received:
    2,933
    [​IMG]
    Перерождение

    Всё проходит, да не всё забывается...
    Мое сердце стучит так громко, что я не слышу свой собственный голос, когда прошу привратника телепортировать меня в Элизиум. Рука, в которой зажаты монеты, дрожит. Женщина в просторном одеянии привратника понимающе улыбается. Наверное, каждый, кто в первый раз покидает нищий Бертрон, чтобы посетить роскошную столицу, так же волнуется. Воздух вдруг становится холодным и вязким, тело наливается непомерной тяжестью и перед моими широко распахнутыми глазами расцветают невероятные фигуры. Силюсь вздохнуть… И не могу. Все это длится не больше секунды, и я уже стою перед привратником Элизиума, нервно приглаживая волосы.
    Делаю один шаг, другой. Сердце все еще молотом стучит в ушах. Город в тысячи раз величественнее и прекраснее, чем я его представляла. Невероятно, сколько всего здесь! Аристократки совершают променад, прячась под зонтиками от яркого солнца, а воины в сверкающих доспехах увиваются за ними. Торговцы выкрикивают приглашения посетить их магазинчики и палатки, а в фонтанах плескаются дети. Когда восторг понемногу отступает, останавливаюсь и успокаиваюсь. Я специально отправилась в столицу пораньше, чтобы впечатления от первого визита в сердце элийской расы и обряда посвящения в даэвы не смешались. Даю себе еще несколько минут на праздное разглядывание разношерстной толпы, заполняющей площадь у садов, и иду обратно. Найти Святилище Элизиума нетрудно – десятки таких же восторженных, как и я, адептов стекаются к храму. Мы минуем своих будущих наставников, обрамленных свечением магии, и предстаем перед жрецом Юклиасом. Он окружен своей свитой, а у стен толпятся разномастные даэвы. Никак не могу взять в толк, кто они, пока не слышу обрывок разговора: «А, это вербовщики! Если увидят кого-то достойного, сразу позовут в легион. Не самые элитные, но попасть в легион в первый же день…» Вот оно что! И правда: даэвы выглядят закаленными в боях, некоторые одеты в тяжелую боевую броню, клинки одной женщины сверкают ядом. Прежде, чем бертронский жрец обнаружил во мне силы даэва, я была совершенно обычной девчонкой из крепости. Когда Айон даровал мне магию, я успела принять участие в задержании банды риваровцев. Надеюсь, когда меня призовут к Юклиасу, глашатай это озвучит, и из храма я уйду, уже вступив в легион.
    Церемония начинается. Адептов вызывают по одному, и Юклиас дает им благословение. Новообретенные крылья яркими всполохами сверкают в зале. Мое сердце опять пускается в галоп, и я нервно тереблю мамин серебряный браслет. Приказываю себе дышать глубже. Но ничего не выходит. Решаю отвлечься и оглядываю даэвов, пришедших на церемонию. Никогда не видела таких доспехов и оружия, как у них. Постой-ка, а украшения! Серьги той лучницы наверняка драконические, а обруч на голове стража усыпан изумрудами. Краем глаза замечаю, что кто-то из этой толпы смотрит на меня. Ловлю взгляд и лишаюсь дыхания. Мы смотрим друг на друга всего пару секунд, и все, что я вижу – его глаза. Пронзительно-зеленые, чуть насмешливые, уверенные.
    - Клейдс из Крепости Бертрон! – слышу я свое имя, и тонкая ниточка между мной и незнакомцем рвется. Пару раз моргаю, будто просыпаясь, и неловко пробираюсь через толпу к жрецу.
    Юклиас выглядит молодым, но доброта на его лице говорит о долгом жизненном пути. Он протягивает ко мне руки в отеческом жесте.
    - Подойди, дитя.
    Я подчиняюсь, пытаясь унять снова охватившую меня дрожь. Склоняю колено, как меня наставляли дома, и жрец произносит своим звучным и мягким голосом:
    - Вечная молодость и сияние крыльев не покинут вас никогда! Да озарит ваш путь свет Айона!
    Он взмахивает рукой, и меня окутывает облако света. Сияние кажется осязаемым, и я дышу им, сжимаю в ладонях, вставая и поднимая голову. Свет проходит сквозь меня, пронзая, как молния. Какое-то пугающее мгновение он оборачивается болью, стреляющей сквозь позвоночник в виски, и я пугаюсь, но зря – пробужденные жрецом, за моей спиной распахиваются крылья. Я чувствую себя на седьмом небе от счастья и мысленно прошу их дематериализоваться.
    Толпа сдержанно аплодирует, а мне хочется смеяться, кричать и танцевать. Тело и разум поют. Крылья, у меня есть крылья! Никто из этих даэвов не помнит этого всеобъемлющего счастья, а оно вот оно, здесь, во мне! Ликует, мечется, рвется наружу! Отхожу от Юклиаса, не в силах стереть с лица дурацкую улыбку.
    Конечно, никто из рекрутеров ко мне не подходит, но сейчас я не могу этому даже расстроиться. У меня началась новая жизнь, не так ли? Эфир течет во мне, и очень хочется его применить. Проталкиваюсь сквозь толпу в зал наставников и ищу своего. Согласно указателям, учить меня магии будет пожилая волшебница, Беллия. Она уже что-то втолковывает парочке парней, осторожно держащих свои новые гримуары. Жду, пока они отойдут, и получаю свой. Книга аккуратная, строгая, с бронзовыми уголками на обложке. Не могу оторвать глаз от своего первого оружия. Беллия указывает, где в гримуаре описаны заклинания, которые я могу освоить хоть сейчас, и приглашает приходить на тренировки по утрам. Благодарю ее и выхожу из храма.
    Пусть я и наивная сельская девушка – к становлению даэвом и переезду из Бертрона я готова. Пару минут стою на пороге храма, глядя в чудесное ярко-голубое небо, и отправляюсь в гостевой дом. Пока даэв не нашел легион или постоянное жилье, он может пожить в небольшой комнатке многоквартирного дома. Конечно, расположен он на самой окраине города, но ведь в столице! Дома я хорошо изучила карту Элизиума, поэтому иду в нужном направлении уверенно. Иногда мне кажется, что люди смотрят на меня по-другому, и тянет обернуться, чтобы поймать кого-то на косом взгляде, но хорошее настроение пересиливает глупую паранойю.
    Гостевой дом очень большой, комнатки – маленькие, но уютные. Мои пожитки шиго-почтальоны доставят только завтра, поэтому я просто осматриваю свою узкую деревянную кровать, крепкий письменный стол, невысокий шкаф и неказистую тумбочку. Это место должно стать мне домом. Прячу ключ в потайной карман плаща и выхожу из дома в поисках харчевни.
    Улицы в этой части города узкие и более мрачные, но все равно полны очарования. Вскоре я нахожу славную таверну, в которой публика кажется мне более-менее приличной. Ем в уголке, прислушиваясь, привыкая к многоголосью столицы. В итоге засиживаюсь аж до сумерек – а я ведь хотела еще раз пойти в центр до темноты! Придется вернуться в свою комнатку.
    Пока я была в таверне, улицы стали мрачнее и, кажется, уже. Мне невольно становится зябко от непрошенных мерзких мыслей, но я подбадриваю себя тем, что под плащом у меня гримуар, и я смогу за себя постоять. Откуда-то справа меня внезапно озаряет поток света, и под громкий смех из дверей захудалого кабака выталкивают пьянчугу. Отшатываюсь в сторону, на секунду ослепленная, и спешу дальше. Не успеваю пройти и минуты, как кто-то хватает меня за плечо и почти швыряет в темный переулок.
    Сердце бьется куда сильнее, чем утром. Кто это? Куда бежать? Ни одно заклинание не идет на ум, а противопоставить физическую силу я не могу – как отобьется девятнадцатилетняя девчонка? Нападающих оказывается двое: один хватает меня за предплечья и тянет дальше от света в проулок, второй угрожает кинжалом и зажимает рот. Я пытаюсь кричать, но ничего не выходит. Силюсь вырваться, но только жалко корчусь. Все происходит слишком быстро и страшно. В голове возникает мысль, за которую я цепляюсь: испарись! Испарись же ты! Руки грабителя шарят по моему телу, обыскивают карманы, и я мысленно уже кричу: испарись! Пропади пропадом!
    Внезапно шарящие руки пропадают. Открываю глаза и не верю им: я в переулке одна. Не слышно ни шагов, ни голосов нападавших. Как будто они и правда просто пропали. Хватаюсь за голову, не желая понимать и принимать все, что только что произошло, и буквально подпрыгиваю, когда кто-то говорит мне:
    - Не лучшее место для прогулок в такую ночь.
    Я поворачиваюсь в сторону улицы и замираю в ужасе. Свет закрывает чья-то фигура, отрезая мне путь к побегу.
    - Нет-нет, погоди, не стоит меня бояться, - незнакомец поводит рукой по воздуху и призывает сгусток теплого света. Я сразу узнаю эти зеленые глаза, и вновь, как и в святилище, ощущаю странную дрожь от этого взгляда.
    - Мне показалось, я услышал что-то подозрительное, увидел тебя и решил помочь, если что.
    Он делает шаг навстречу, и вся моя сила воли уходит на то, чтобы не шагнуть назад. Мужчина немногим старше меня, и на нем форма легиона – я немного успокаиваюсь, все же, в легионы не берут преступников. Незнакомец откидывает со лба длинные русые волосы и смотрит на меня оценивающе.
    - С тобой же был кто-то еще, так? Куда они делись?
    - Не… Не знаю. Я не увидела, куда они убежали. Я просто закрыла глаза и молилась, чтобы они пропали, - шепчу я совсем жалко.
    Мужчина чуть наклоняет голову и задумчиво кусает губу, не прекращая сверлить меня взглядом. Я чувствую себя как бабочка, прикованная к бумаге его глазами. Наконец, он улыбается и отступает чуть в сторону, открывая дорогу к улице.
    - Сначала выберемся отсюда, а потом разберемся, как тебе идея? – он видит, что я не двигаюсь, и добавляет, – я пойду впереди и зайду в ближайшую таверну, просто иди за мной, там и поговорим.
    Я не понимаю, о чем нам говорить, но покорно следую за ним, как мотылек за огнем – буквально, ведь вокруг его рук все так же сверкают ниточки света. В таверне незнакомец занимает место у камина, и я сажусь напротив.
    - Наверное, ты очень напугана. Я могу проводить тебя домой или позвать стражников, если хочешь. Но, если честно, у меня есть предложение еще лучше, - он говорит спокойно и уверенно, и его тон убеждает меня в том, что «предложение еще лучше» - отличная идея.
    - Какое еще предложение? Сегодня у меня и так перебор с авантюрами, - отзываюсь я недоверчиво.
    - О, как новоиспеченному даэву, оно тебе понравится. Я бы хотел пригласить тебя в мой легион. Нам нужны такие, как ты.
    Несколько секунд просто смотрю на него с открытым ртом. Легион? С коих пор в легионы берут слабачек, которые не в состоянии даже отбиться от грабителей без помощи неведомого чуда? Собеседник не дожидается ответа и продолжает:
    - Право слово, не стоит так волноваться! Я – легат «Инсолито», Лей. Мы не слишком известны, но у руководства на хорошем счету. Конечно, тебе это может показаться глупостью, но в нашем легионе собраны самые необычные даэвы Элиоса. Я видел, что случилось с нападавшими – хотел помочь, но не успел. Они и правда просто исчезли. Не телепортировались, не отправились на кибелиск, просто испарились. А ведь как ты там сказала, ты просто хотела, чтобы они исчезли? – он наклоняется ко мне, сверкая глазами, и я давлюсь спертым воздухом таверны.
    - Нет, что вы, это просто совпадение! Я не успела даже вспомнить ни единого заклинания!
    - А я уверен, что ты просто одаренная волшебница. Кто-то из даэвов лучше летает, кто-то лучше дерется на мечах, а кто-то по-особому колдует, почему бы и нет? Послушай, ты просто можешь пойти со мной в наш штаб, - он видит мое удивление и исправляется – ну не сейчас, допустим, а утром. Придешь, познакомишься с нами и примешь решение. Наш штаб в центре города, если не веришь – поинтересуйся у стражников. Поверь, если бы я не был уверен в твоих способностях, я бы не стал с тобой даже говорить.
    Принимать такое решение сейчас выше моих сил. Может, я просто сплю и вижу этот бред? Легион особенных даэвов? Меня туда зовут?
    - Я подумаю. Может, зайду. Сейчас лучше пойти домой.
    - Проводить? – по-деловому кидает Лей.
    Я отказываюсь, торопясь уйти от пристального взгляда этого странного даэва.

    ***​
    Утром я долго лежу на неудобной кровати, пялясь на маленький кусочек неба, видимый из крошечного окошка. Итак, мне это все не приснилось. И что мне делать с этой дурацкой историей? Будет слишком глупо пойти и проверить, что это еще за легион? Я ведь в любом случае собиралась сходить в центр, зайти в штабы и узнать, куда меня могут принять хотя бы на испытательный срок. Это ведь не будет выглядеть, как будто я побежала за незнакомцем только потому, что он меня поманил? Решаю, что нет. Опять же, я ведь просто мимо пройду, если что. Завтракаю и иду в центр, к штабам легионов. Город утром снова прекрасен, даэвы спешат по своим делам, ветерок несет лепестки цветущей вишни. Не верится, что в таком месте могло произойти что-то настолько плохое, как вчерашний вечер.
    Прохожу мимо штабов самых могущественных легионов. Там, я знаю, меня не примут в свои ряды еще долгие годы. Потом начинаю заходить и узнавать условия отбора, и пара вариантов у меня уже есть. Когда я оказываюсь перед входом Инсолито, ноги сами несут меня мимо, и я понимаю, что боюсь узнать, был ли вчерашний даэв и вправду легатом или просто каким-то шутником. Брожу по штабам еще с час, прежде чем устаю и решаю купить у торговца хомбелевого сока. Усаживаюсь на скамью в тени неизвестного мне дерева и любуюсь городом, потягивая изумительный прохладный напиток. Скольжу взглядом по прохожим, и вдруг мои глаза останавливаются на даэве. Он стоит, прислонившись к стене напротив, и смотрит прямо на меня. Совершенно необъяснимо все мое тело вспыхивает. Незнакомец весь в черно-белом, высокий, стройный, а скулы такие острые, что можно порезаться. Он приковывает взглядом к скамье, и я не могу думать ни о чем, кроме того, как татуировка прочерчивает его длинную шею, а изящная рука откидывает волосы назад прекрасным небрежным жестом. Такого со мной никогда не было: отводить от незнакомца взгляд физически больно, и я просто теряюсь. Ловлю себя на том, что кусаю губы, как девчонка, и пытаюсь прийти в чувство, но не могу. Парень на мгновение чуть прикусывает губу, будто сдерживая улыбку, и я таю снова. Он отходит от стены и идет в сторону штабов. Я все так же пялюсь на извилистые черные линии татуировки на его шее, а он чуть поворачивает голову назад, ко мне, и я не сразу понимаю, что иду за ним. Что со мной? Как это возможно? Мне кажется, прикажи он мне сейчас прыгнуть с моста – я бы не думала ни секунды. Парень заходит в двери какого-то из домов, и я захожу следом.
    Оказываюсь в большом холле, обставленном диванами, креслами и хаотично размещенными столиками. Черноволосый даэв уже развалился на бархатном диване, и я с ужасом понимаю, что не знаю, как себя теперь вести. Тело все еще горит и само тянется к нему, но я уже могу им управлять. И тут эти прекрасные тонкие губы незнакомца движутся, хотя я не сразу осознаю значение слов.
    - Я привел ее, Лей. Вроде, похожа.
    Что? Лей? Панически озираюсь и нахожу то, чего боялась – флаг легиона. Инсолито. Но как этот человек меня узнал? Мужчина встает из стоящего спинкой ко мне кресла и оборачивается – Лей. Почти отшатываюсь, так сильно он буравит меня взглядом.
    - Добрый день. Я подумал, что тебе нужен сопровождающий, и послал Эрастиса помочь, - его голос чуть насмешлив, как будто они с этим красавцем знают какую-то тайну.
    - Я не хотела сюда приходить. Не знаю, как вы меня заколдовали, но я лучше пойду, - решительно отвечаю этим наглецам.
    - И тебе даже не интересно, почему ты пошла за Эрастисом, хотя он тебе и слова не сказал?
    Я краснею до корней волос и хочу ответить что-то колкое, но не успеваю. Из дверей справа быстро выходит девушка и хмурится на Лея.
    - Прекратите сейчас же! Бедная девочка и так много пережила за прошедшие сутки. А вы тут еще издеваетесь! Она же сорвется!
    Девушка кидается ко мне, быстрая, немного суетливая, как маленькая птичка. Она ведет меня к диванчику, усаживает, приносит чашку с чем-то ароматным, и при этом что-то успокаивающе щебечет, не переставая. Несколько раз она бросает на меня странный взгляд и выражение ее лица немного меняется.
    - То, что Лей вчера тебе сказал – правда, - говорит она, наконец усаживаясь рядом со мной, - и ты не слабачка, раз пришла за нашим красавцем. Это его магия. Ты ведь заметила татуировки? Ни одна женщина не может устоять, а уж если он разденется – все, веревки можно вить.
    Оглядываюсь на Эрастиса. Он насмешливо улыбается и чуть оттягивает ворот. Я снова пялюсь на его скулы и краснею.
    - Ну хватит уже, а! Я же просила не делать этого с женщинами при мне! – рявкает девушка, и Эрастис поднимает руки в жесте поражения. – Как я поняла по информации Лея, ты воплощаешь свои мысли, правда, скорее всего, только в состоянии жуткого стресса. А я не могу терпеть, когда Эрастис завораживает девушек, потому что я слышу мысли окружающих, а мысли о нем... Ну, они личные.
    Я ужасаюсь, но почему-то этой девушке легко верить. А она уже протягивает мне руку – Я Дели, очень приятно, Клейдс.
    Пожимаю ее руку и пытаюсь вспомнить, называла ли я свое имя вчера легату. Кажется, нет. Значит, правда? Она читает мысли? И знает, что похожа на маленькую птичку, особенно, когда вот так наклоняет голову? Дели смеется.
    - Ну, с птичкой ты меня первая сравниваешь, но мысль мне нравится.
    Я отшатываюсь и оглядываюсь снова. Лей стоит посреди холла, мрачно глядя на меня, Эрастис сверлит глазами спину Дели.
    - А Лей? Что ты делаешь? – кажется, вся моя смелость ушла на этот вопрос.
    Легат кивает каким-то своим мыслям.
    - Я целитель. И по специализации, и по дару. Я могу вылечить кого угодно от чего угодно, а сила эфира способна поддерживать мой дар чрезвычайно долго. Каждый, как видишь, имеет свою специализацию. Нас мало, поэтому мы стараемся не распространять информацию о легионе, а набор закрыт. Но вчерашнее мое предложение еще в силе, – его взгляд меняется, становится чуть мягче, будто он просит меня согласиться.
    Дели берет меня за руку.
    - Оставайся, ты всегда будешь вольна уйти, правда. Все документы о принятии тут же подпишем, будешь жить у нас и получать жалование. Ну же, давай! Не представляешь, как мне скучно тут с этими субъектами!
    Не знаю, что движет мною – любопытство, просьба Дели или зеленые глаза Лея, но я решаюсь. Дели расцветает еще до того, как я открываю рот и соглашаюсь.

    ***​
    Остаток дня проходит сумбурно – Лей заставляет меня подписывать кучу документов и изучать устав легиона, Дели уговаривает Эрастиса сходить в гостевой дом и отдать мой ключ, а сама телепатка обустраивает мою комнату и посылает шиго весточку о новом адресе доставки моих вещей. Вечером Дели ведет меня и сопротивляющихся мужчин в шикарный ресторан, чтобы отметить вступление в легион нового даэва. Мои бертронские обноски смотрятся убого на фоне дорогих одежд моих спутников, и я жалею, что забыла сразу попросить форму легиона – плащ придал бы мне элегантности. За ужином сижу тихо, слушая разговоры своего нового маленького легиона, и только изредка задаю вопросы. Больше всего меня беспокоит число легионеров. Не может же нас быть четверо?
    - О нет, милая, нас больше. Еще один адъютант, Гидеон, сейчас на задании, да и остальные легионеры участвуют в битвах, - щебечет Дели в ответ на мои незаданные вопросы.
    К такому трудно привыкнуть, но я пытаюсь не паниковать, когда она читает мои мысли.
    - Мы часто в городе втроем, да. Моя телепатия нужна военачальникам в разведке, и меня вызывают не так часто, только когда уверены, что меня смогут защитить. Эрастис тоже разведчик, но он так быстро выполняет задания, что почти всегда оказывается в столице. Ну а Лей уже несколько раз чуть не убил себя, пытаясь спасти вообще всех на поле битвы, поэтому мы держим его тут, под присмотром. – девушка смотрит на своих братьев по оружию с неожиданной теплотой, и я не могу не желать обрести такую подругу, как она.
    Парни хмурятся в ответ на ее тираду, но я вижу, что на лице Эрастиса странная для него, очень милая, детская улыбка. Лей переводит тему и рассказывает, что Гидеона ждут через пару дней, и тогда меня будут тренировать, чтобы развить мой странный навык, в который я сама еще толком не верю. В этот вечер я засыпаю неожиданно быстро, и всю ночь мне снятся яркие зеленые глаза.

    ***​
    Через два дня, когда я сижу в холле штаба и практикую обычную, даэвскую магию, внутрь влетает некто. Он высок, мускулист и чрезвычайно подвижен – в секунду он успевает оббежать, кажется, весь зал, радостно выкрикивая приветствия, прежде чем замечает меня. Миг – и он уже картинно падает передо мной на колени.
    - Кто эта юная дева, озарившая мой хмурый день своей красотою? – вопрошает он.
    Смотрю на него и не могу сообразить, что нужно ответить. Его лицо поменяло уже с тройку выражений, он взъерошил короткие волосы и пригладил бородку, покрутил кольцо на пальце и расстегнул пряжку плаща, а я успела только рассеять огненный шар в своей руке и назвать свое имя.
    - Клейдс? О, как ласкает мой слух твой чудный голос, прелестная Клейдс! Но мне нужны детали, и прямо сейчас! – он вскакивает, отбрасывая плащ, и усаживается на подлокотник моего кресла, весь нетерпение.
    На помощь мне приходит Лей. Он смотрит на пришедшего строже, чем тот заслуживает, и словно бы предостерегает от чего-то.
    - Наш новый легионер, волшебница Клейдс из Бертрона. Заставила на моих глазах просто исчезнуть пару человек силой мысли. Гидеон, да прекрати ты метаться! – пока легат говорил, этот Гидеон и вправду успел сделать вокруг меня пару кругов, но, когда он отвечает Лею, вся актерская игра пропадает из его голоса.
    - Силой мысли? Лей, ты что, опять нашел нам Разрушительницу?
    Ураган по имени Гидеон останавливается. Он хмурится, глядя на меня, и нервно трет подбородок. Внезапно он становится на десяток лет старше, и я пугаюсь.
    - Разрушительницу? Опять? Расскажите мне, что происходит и куда делась старая Разрушительница! – требую я.
    Мужчины переглядываются, и я уверена, что в этот раз Лей бросает на Гидеона предостерегающий взгляд.
    - Видишь ли, название твоего умения и есть разрушение. Если ты испарила двух человек силой мысли в первый же день после обретения крыльев, то только представь, на что ты будешь способна после тренировок. Наша… предыдущая Разрушительница в одиночку могла уничтожать отряды врагов, и даже несколько раз просто заставляла землю разверзнуться под их ногами. Она погибла несколько лет назад, когда переоценила свои силы. – Гидеон теперь кажется мне стариком в теле молодого мужчины, так печален его голос. Но, может, он и есть старец – ведь тела даэвов не подвержены влиянию времени.
    - Мне очень жаль. Наверное, для такого маленького легиона это была тяжкая потеря, - сочувствую я, переводя взгляд на Лея.
    Обычно он так пристально на меня смотрит, что я пугаюсь, но сейчас он опустил голову, и это еще более странно.
    - Так значит, мне нужно тренироваться? Но как? – спешу уйти от темы потерь.
    - Со мной, конечно же! И Лей будет помогать, если ты вдруг поранишься. Тебе уже сказали, что я могу делать? Нет? О, тебе понравится! – Гидеон расслабляется и снова начинает безумно улыбаться, - я заставляю людей делать то, что хочу.
    - Как Эрастис? – уточняю я, и Гидеон хохочет.
    - Нет, милейшая! У него власть, скажем так, амурная, я же могу принудить тебя сделать мне массаж или, если буду не в настроении, ударить себя своим же заклинанием. Конечно, мои силы ограничены, но для тренировок они отлично подойдут. Поначалу я буду вводить тебя в стрессовое состояние, чтобы магия быстрее пробуждалась, но потом ты научишься сама контролировать ее. Не бойся, я не применяю свой дар для всяких мелких пакостей, как можно было бы предположить.
    - Я бы хотела, чтобы со мной была Дели, – прошу я Лея, все еще не поднимающего глаз от пола. – Мне с ней спокойнее, и если ситуация я в моей голове будет чересчур стрессовой, она остановит Гидеона.
    Лей быстро кивает мне, потом Гидеону, и уходит.

    ***​
    Первая тренировка проходит на следующий день во внутреннем дворике штаба. Дели болтает ногами, сидя на бортике мраморного фонтана в виде девушки с вазой цветов, а Гидеон уселся на скамью в тени. Он призывает элементаля воздуха, и тот останавливается передо мной. Я стою и ощущаю себя идиоткой. Вдруг никаких сил у меня сейчас не проявится? Гидеон вдруг коротко проводит ладонью по воздуху, и я оказываюсь среди битвы.
    Меня тут же поглощает паника. Вокруг балауры вгрызаются в элийцев, сверкают вспышки заклинаний, звенит оружие, и все, все пространство заполнено криками. Не успеваю я толком сообразить, что происходит, как меня валит на землю огромная нага с кривым клинком в когтистых лапах. Мне не вырваться, не спастись!..
    Нага убивает меня, и я вскакиваю с горячего камня внутреннего дворика. Элементаль убирает лапу с моей груди и отходит. Что за?.. Но ведь битва была такой реальной, я даже до сих пор чувствую металлический запах крови в воздухе!
    Гидеон не дает мне времени на передышку и снова отправляет в кошмар. Как только я оказываюсь на поле боя, для меня уже не существует ни тихого дворика, ни обычного элементаля – я в чудовищной схватке, и меня снова припечатывает к земле чудовище. В этот раз я пытаюсь сопротивляться, но куда мне!
    Гидеон повторяет пытку, каждый раз добавляя новые детали. На пятый раз нага медленно режет мою кожу клинком, и я кричу, охваченная болью и страхом, и вдруг… Я снова на камнях, но элементаля передо мной уже нет. Гидеон одобрительно кивает, Дели хлопает в ладоши.
    - Я же говорила, что ты очень талантливая!
    Неуверенно возвращаю улыбку, привыкая к этому светлому теплому миру снова. Я не хотела верить, но у меня есть эта странная сила, дающая мне возможность уничтожать врагов! Могла ли я об этом подумать всего неделю назад?

    ***​
    Я тренируюсь с Гидеоном следующие полгода. Вызывать силу без хотя бы минимального стресса я не могу, как не могу и использовать ее для созидания. Гидеон говорит, что это нормально, просто я еще слишком молода и неопытна, и тренировки становятся жестче. Мне приходится крушить стены, ломать мечи, останавливать в воздухе отравленные кинжалы, и хоть на самом деле предметы более безобидные, я все равно то и дело получаю травмы. Иногда я хочу попросить Лея меня подлатать, но он так хмуро на меня смотрит, что я не решаюсь. Каждый раз, видя это, Дели качает головой, и сама пытается меня подлечить.
    Наконец, Гидеон берет меня на мое первое задание. От меня требуется одно: не умереть позорной смертью, пока он будет обезвреживать отряд асмодианцев. Дели собирает меня в поход, как на бал: заставляет надеть мою новую модную одежду, застегнуть плащ легиона дорогущей брошью, и даже укладывает мне волосы. Ума не приложу, зачем ей это, но потом понимаю: она просто давно не покидала Элизиум, и хочет занять себя моими сборами. Я так ей благодарна, что начинаю неконтролируемо плакать, а она читает мои мысли, и мы плачем в обнимку. Эрастис застает нас в таком виде и хохочет, как маньяк.
    Мы с Гидеоном телепортируемся в Герху. Очень хочется осмотреть здесь все – даже нет слов, чтобы описать мои эмоции при виде этого волшебного места, но адъютант не дает мне и минутки. Мы перемещаемся еще раз, в дальнюю область, и быстро идем через странный лес, полный цветастых деревьев. И вот Гидеон подает знак: враги близко. Становлюсь прямо за ним. Руки нервно вцепились в гримуар. Мне жарко в плотном черном плаще легиона, и в горле пересохло. Но я знаю, что так на меня влияет ожидание.
    Асмодианцы подходят все ближе, и скоро они нас увидят. Каждый воин одет в доспехи, про которые мне только рассказывали, а оружие окутано магией ослепления или немоты. Мне становится страшно. Гидеон, может, и хороший гладиатор, но не может же его дар просто так победить слаженный отряд высокого ранга? А что здесь делаю я? Мои ноги приморожены к месту, и я не могу даже пискнуть. После всех этих месяцев в уютном штабе я понимаю, для чего меня тренировали, и это не прогулки с трирогами на закате.
    Когда отряд подходит ближе, Гидеон вытаскивает свой меч. Охранная магия противников срабатывает, и они мгновенно перестраиваются для боя: страж впереди, убийца чуть сбоку, остальные прикрывают целителя.
    - Офицер Ланн? – спрашивает Гидеон у рослого лучника.
    Асмодианцы переглядываются, и лучник кивает.
    - Вот и славно, - тихо отвечает Гидеон и поводит ладонью в таком знакомом мне жесте.
    Дальше происходит какой-то кошмар. Страж разворачивается к своим и нападает на заклинателя, в то время как убийца, пританцовывая, вонзает кинжалы в грудь чародея. Они дерутся друг с другом, и их лиц мне не забыть – боль, растерянность, потеря, страх. О, Айон, что мы творим?
    Гидеон сам бросается в бой, чтобы закончить быстрее. Его клинок молниеносно мелькает. А я так и стою, не в силах участвовать в этом, больше всего желая убежать. Но моя сила так не работает, это желание ей не исполнить. В какой-то момент убийца сбрасывает ментальные оковы Гидеона, кидает в меня нож и бросается на моего друга. Гидеон занят сражением с гладиатором и не видит нападающего, а мое сердце замирает. Остановись! Стой! Выброси свои кинжалы! Я мысленно кричу, стиснув гримуар до боли. Мои тренировки прошли не зря – асмодианец и правда останавливается и отбрасывает оружие. Я торжествую, позволяя ощущению всесилия охватить себя. Приказываю оружию противников сломаться, и в этот же миг копье, лук, гримуар – все падает, лишенное магии и сил. Гидеон добивает тех, кто еще стоит, и зовет меня.
    В кармане одеяния офицера обнаруживается запечатанный свиток с такой печатью, что я даже присвистываю. Внезапно миссия кажется мне в разы серьезнее – попади свиток не в те руки или к адресату – элийцам не миновать беды. Получается, наш легион и правда служит для особых, важных миссий? Мысль придает мне странную уверенность.
    Дома, в штабе легиона, нас встречают, как триумфаторов. Я знаю – это из-за меня, для Гидеона задание было несложным. Но не могу не радоваться, когда на меня налетает Дели, Эрастис криво ухмыляется мне, салютуя бокалом вина, а Лей сдержанно похлопывает меня по плечу. Странно: от даэва, который нашел меня и привел в свой легион, я ожидала большей гордости или одобрения. Видимо, мне просто пора перестать надеяться на глупые чудеса и верить в свою магию. Но как это трудно, когда он сверлит меня своими невероятными зелеными глазами!
    После того, как я прошла боевое крещение, меня все чаще берут на задания. Барьер, не позволявший особой магии работать в моем нормальном состоянии, пропадает, и я реально помогаю соратникам: останавливаю и обезоруживаю врагов, разрушаю кибелиски и ники, призываю нам на помощь стихии. Но я не забываю и про обычное обучение. Пару раз в неделю хожу к Беллии, оттачиваю мастерство волшебницы. Хочу научиться и парочке целительных заклинаний, но мне по силам только использование аделлы. Лей все так же лечит всех, кроме меня, и со временем это начинает раздражать.
    Помимо скрытных миссий, мы иногда ходим на осады. Разведываем, доносим сведения о вражеской диспозиции. Не люблю этим заниматься, но мне нравится чувство слаженности между нами, как будто наша маленькая группка – семья. Вот и сейчас мы притаились в тени древней стены и осматриваем окрестности крепости Анохи с возвышения. Все, кроме Эрастиса, здесь, даже Дели. Наш соблазнитель в контрразведке – через специальное увеличительное стекло мы видим, что он находит вражескую шпионку. Ему даже не нужно драться, чтобы она сдалась. Каждый раз поражаюсь тому, как воительницы, прожившие сотни лет и победившие тысячи врагов, тают от одного только движения Эрастиса. Он чуть оттягивает ворот рубашки, и я на секунду ощущаю порыв бежать к нему через поле битвы. Но магия татуировок направляется к разведчице, и ее багровые глаза становятся мягкими. Она поднимается из укрытия и идет навстречу мужчине, женственно покачивая бедрами.
    - Обалдеть! – шепчу я, каждый раз в восторге от чар Эрастиса, когда они направлены не на меня.
    Поворачиваюсь вправо, надеясь увидеть там Дели, но натыкаюсь на смеющегося Лея. Мы близко, слишком близко, и я вдруг ощущаю жар, будто Эрастис донес чары до меня. Мгновение тянется долго, хотя в реальности проходит лишь секунда, а потом мимо нас проносится огненный шар. Я застываю в ужасе, все приходит в движение. Нас обошли с фланга, и мы под обстрелом дальней магии огромного альянса. Лей закрывает нас с Дели собой, но я вырываюсь вперед. Я могу быть полезна! Гидеон громко свистит, призывая Эрастиса, и мы с ним атакуем врагов – я обваливаю камни окружающих нас стен, Гидеон захватывает нескольких лучников. Мы перебегаем к другой стене, но укрытие из нее паршивое. Отстреливаемся магией, когда к нам поднимается Эрастис. Он пригибается, оценивает противников и быстро снимает плащ, рубашку и встает в полный рост, раскидывая руки. Это кажется чудовищно нелепым в бою, но Лею приходится силой отвернуть мою голову от него. Образ все равно выжжен на моей сетчатке: челюсть плотно сжата, волосы упали на глаза, мускулистый торс покрыт изображениями деревьев и зверей, ветки и хвосты ползут по рукам и шее, и клянусь, клянусь – они шевелятся! Та часть врагов, что видит его, мгновенно прекращает огонь. Это наш шанс, и мы несемся в атаку, кто с оружием, кто – с даром. Я влетаю в середину отряда, отмахиваясь от чьей-то удерживающей меня руки. Заклинания из гримуара слетают с моих пальцев так же часто, как мой дар приказывает чему-либо случиться. Несколько раз меня ранят, но я встаю, не ощущая боли, и продолжаю атаковать. Не знаю, сколько мы деремся, но я оказываюсь одна на ногах среди десятков тел. Панически оглядываюсь и нахожу своих: Эрастис в наспех накинутом плаще бережно несет на руках Дели прочь от врагов, Гидеон добивает раненых, Лей с ужасом смотрит на меня. Не понимаю, в чем дело, пока он не подходит ко мне и не хватает за руки.
    - Ты что творишь?! Вся в крови! – он ощупывает мое лицо, ребра, шею. Мне и правда больно в этих местах, но я ведь не умираю.
    И все же даю ему вдоволь поволноваться. Он достаточно долго меня избегал, и я рада тому, что он сейчас так переживает. Конечно, легату и полагается нервничать за своих подчинённых, но так приятно думать, что дело во мне.
    После окончания осады мы телепортируемся в штаб. Дели в порядке – только немного подвернула лодыжку. Я сбегаю, чтобы смыть с себя кровь и грязь, и сижу в своей комнате, накладывая на тело лечебные мази. Несколько крупных ссадин, пара порезов, в одном месте кожа опалена, и больно глубоко дышать. Но теперь я воин, и я в порядке. Ночью, когда я мучаюсь в странном состоянии между сном и явью, ко мне тихо заходит Лей. Мы смотрим друг на друга слишком долго, не решаясь заговорить, и в конце концов он вздыхает и сдается.
    - Я волновался за тебя. Не стоит магам бросаться в бой. У тебя же даже доспехов нет, одни тряпки, - в его голосе усталость и что-то ещё. Девчонка во мне сразу придумывает сотню объяснений этому странному тону, одно другого краше.
    Он садится на край моей постели и осторожно прикасается ладонью к моей шее – там, где порез. От его руки расходится тепло, и ноющая боль от раны утихает. Потом он нерешительно касается кончиками пальцев моей щеки и затягивает порез. И замирает.
    - У тебя ребро сломано. Мне нужно… Нужен прямой контакт, чтобы быстрее исцелить.
    Надеюсь, этот румянец на его щеках мне не привиделся. Приподнимаю край ночной майки, и он прикасается к моему боку. Я морщусь, когда ребро ноет, срастаясь, и радуюсь теплу от чар на коже. Очевидно, что Лей уже залечил рану, но он не убирает руку.
    - Почему ты применил свой дар только сейчас? Я не первый раз попадаю в переделку, - спрашиваю я, осмелев.
    Лей медленно убирает руку и молчит, не спуская с меня зеленых глаз.
    - Я боюсь Разрушительниц. Предыдущая, как и ты, развила свои способности до невероятных высот, и постоянно возвращалась в штаб еле живая. Разрушители расходуют свою энергию на воплощение воли, и, если желание чересчур большое, они могут себя убить. С нашей вышло так же. Она вернулась сюда на последнем дыхании, и я почти умер сам, пытаясь сохранить ей жизнь, но не смог. Я боюсь привязываться к таким, как ты. Клейдс, пока ты не научишься созидать с помощью своей силы, я рискую умереть, спасая тебя.
    Я поражена его внезапной откровенностью и болью в голосе. Но я ведь не делала ничего особенного! Пару камней кинула, десяток даэвов вырубила, что здесь такого? Все получают раны в бою! Обдумываю его слова и робко спрашиваю:
    - А если я докажу, что умею не только разрушать? Ты дашь мне шанс?
    Лей качает головой и целует меня в лоб.
    - Она тоже так говорила.

    ***​
    Втайне от Гидеона возобновляю тренировки. Он бы не одобрил моего метода – просто сидеть и пытаться воплотить что-то вроде обычного яблока и распустившегося цветка. Все чаще отправляюсь на миссии одна, и справляюсь отлично. Я в легионе почти год, и мой прогресс очевиден для всех. Дели гордится мной, Гидеон больше не называет меня маленькой девочкой, а Эрастис наконец-то перестал дразнить меня своей магией. Стараюсь избегать Лея, но все равно то и дело ловлю на себе его тяжёлый взгляд. Не могу видеть его после унизительного отказа. Он отказал даже не мне, а призраку своего прошлого. Но я не сдаюсь. Я сильный, умелый даэв, и вскоре докажу, что я не разрушительница, а творец.
    Лей собирает нас в штабе, чтобы рассказать о новой миссии. Устраиваюсь на кресле рядом с Дели, стараясь не видеть легата, и подруга ободряюще улыбается. Нас отправляют в Пангею, освободить захваченного генерала. С меня создание иллюзии, которая сокроет нас от врагов, с Дели – обнаружение противника, Гидеон постарается принудить асмодианцев отпустить генерала без сражения. Эрастис просто будет собой, а Лей, очевидно, будет пытаться не дать нам бесцельно умереть.
    Отправляемся затемно, чтобы моя маскировка лучше работала. Пангея прекрасна под покровом ночи, но опасность нарваться на патруль слишком велика, чтобы мы разменивались на любование видами. Земли Дисилона давно захвачены врагом, и сведения нашей разведки могли сильно устареть. Я немного нервничаю, маскируя нас, и пытаюсь понять, доволен ли мною легат. Глупая мысль. К сожалению, искусственный туман не созидание, просто изменение законов природы, собирающее вокруг нас влагу.
    Подбираемся ко второму району, где должна быть расположена тюрьма. Мы успеваем подлететь достаточно близко, не найдя ни одного патруля, и я думаю, что это либо везение, либо засада.
    Я была права. Мы, наверное, нарушаем невидимую магическую защиту, и вокруг нас вспыхивает светящийся купол. Со всех сторон, скинув маскировку, появляются асмодианцы. Их слишком много – ни чарам Эрастиса, ни принуждению Гидеона, ни моим желаниям не справиться с целым союзом врагов. Мы не успеваем сделать ничего – ни выставить защиту, ни скрыть своими спинами Дели. Вся мощь противника обрушивается на нас.
    Мне никогда в жизни не было так страшно. Ослепленная вспышками магии, я наугад кидаю заклинания и умоляю магию защитить нас. Часть огненных шаров, молний и стрел и вправду отскакивает он нашей маленькой группы, не нанося вреда, но этого недостаточно. Первым ранят Эрастиса, за ним – Дели, потом на зеленую траву маленького воздушного островка падает Гидеон, яростно крича. Мы остаемся с Леем, крылья задевают друг друга. Я не хочу умирать, не готова! Мой последний соратник тоже ранен, белые крылья неловко складываются, и я вижу, как он падает и ударяется головой о камень. В это миг весь мир останавливается. Я смотрю вниз и не могу осознать картину, открывающуюся передо мной. Вот они. Моя семья, мой легион, мертвые или без сознания, а я одна еще жива и почти невредима. Магия окружает меня плотным коконом, и я спускаюсь к моим друзьям. Дели и Эрастис еще дышат, но раны их такие ужасные, что я не могу сдержать истерических рыданий. Гидеон дышит ровно, но его тело все изломано, как у куклы. А Лей, которого нельзя убить, не двигается. Островок горит под заклинаниями асмодианцев. Я не понимаю, что мне делать. Я всего лишь новичок, помогите мне! Хватаю Лея и пытаюсь его растолкать. На нем нет жутких ран, но я понимаю: он отдал всю свою силу, чтобы ребята не умерли от падения. Что мне делать, Лей? Посмотри же на меня! Пожалуйста, я так хочу еще раз увидеть твои глаза! Живи, умоляю! Живи!
    Его пульс под моими руками исчезает. Нет. Нет-нет-нет, только не Лей. Сижу, раскачиваясь из стороны в сторону, обхватив ладонями его лицо. Перед глазами все плывет. Вокруг кокона моей магии – кошмар. Травы уже нет, камни оплавлены. Я не дам этому так просто закончиться. Резко встаю, и переполняющая меня ненависть вырывается наружу. Гори, чертова Пангея! Горите, мерзкие чернокрылые падальщики! Пусть сгорит все! Гори, Атрея, мне теперь не для кого сдерживаться и пытаться призвать жизнь, а не смерть. Гори!
    Я стою на крошечном кусочке нетронутой земли, и адское пламя разит все вокруг. Мне плевать на это мир, плевать. Я – огненный феникс, и, перерождаясь, я уничтожу все. Ты хотел видеть меня разрушительницей, Айон? Я покажу тебе свою силу!
    Огонь волнами разливается по Пангее, по Бездне, скоро он достигнет далеких континентов Асмодеи и Элиоса. Моя кожа раскалена. И вдруг я чувствую легкое прикосновение. Лей. Лей! Определенно мертвый всего минуту назад, сейчас он цепляется за мой плащ и почти неслышно что-то шепчет. Я не могу разобрать слов, но его голос это все, что я хочу слышать. Падаю на колени, прижимая его к себе.
    - Хватит, все кончено, Клейдс. Остановись. Я слышал твой голос, как ты просила меня жить. Твой голос вернул меня, Клейдс! Останови разрушение, останься с нами!
    Его зеленые глаза такие яркие, как изумруды, и я рыдаю, хватаясь за него, как за соломинку, отпуская пламя, отпуская гнев и ярость. Лей жив, жив. Я – созидательница.
    Закрываю глаза, сосредоточившись на голосе Лея, зовущем меня по имени.
    - Клейдс, Клейдс!
    Голос становится громче, и я недоумеваю, почему он кричит? Силюсь открыть глаза и не могу. Что происходит? Тело не слушается. Я израсходовала всю свою магию? Почему я не слышу ничего, кроме своего имени?
    - Клейдс, ну же, давай!
    Я тут, Лей! Я просто должна открыть глаза! Очень стараюсь вернуться, прийти на его голос, как он пришел на мой, и с невероятный усилием открываю глаза.
    Что?.. Ничего не понимаю. Нет ни островка в Пангее, ни моих друзей, ни Лея. Я сижу на кровати в белой комнате, рядом со мной – старик в белом халате целителя.
    - Что происходит? Как я здесь оказалась? Где Лей? – мой голос странно охрипший, будто я давно им не пользовалась.
    Целитель смотрит на меня с опаской, но сочувственно.
    - Клейдс, милая, кто такой Лей?
    - Мой легат! Я была с ним, и с Дели, Гидеоном, где они? – я паникую, ощущение непоправимости растет где-то в животе.
    - О, милая. Ты не состоишь в легионе. Во время обряда твое тело не выдержало потока эфира. Ты уже третий месяц здесь, за твою жизнь боролись лучшие целители Элиоса.
    Не слышу ничего после этих слов. Нет. Нет… Кричу, надеясь, что это просто сон, от которого можно пробудиться. Лей! Разбуди меня, Лей!
    sIavery ГЭ
    Летний наряд/Летний купальный костюм

     
    Last edited: Mar 28, 2016
  5. N0nameNPC

    N0nameNPC User

    Joined:
    04.02.11
    Messages:
    270
    Likes Received:
    2,136
    Эскадрон
    Колючая удавка охватила шею. Испуганный вопрос «за что?!» замер на губах оборванным вдохом: за верёвку дёрнули, затянув петлю. Пленнику оставалось только беспомощно хрипеть. Он вскинул руки, намереваясь ослабить путы и урвать хотя бы малый глоток воздуха. Но ничего не вышло: чей-то кулак вмазался в живот, а две пары чужих рук скрутили запястья за спиной новым мотком верёвки.
    - На бочку, - прозвучала краткая команда. Улюлюкающая толпа подхватила беспомощное тело и поставила на стальную бочку. Та слегка вибрировала в такт тихому урчанию корабельного мотора. За бортом медленно проплывали пейзажи Верхней Бездны. Ледяная синева завораживала настолько, что позволяла на мгновение отрешиться от страха.
    Верёвку закрепили на мачте над головой. А спустя мгновение бочку вышибли из-под ног сильным пинком. Удавка жадно вгрызлась в горло пленника…

    Тремя годами ранее.

    Побег от вездесущих наставников показался ему не такой уж плохой идеей. В свои 16 лет Матиас успел достичь определённых высот в боевых дисциплинах. Полученная профессия стража и двуручный меч вселяли уверенность. Его белые крылья мягко рассекали холодный воздух Бездны. Вдали маячила крепость Серного Дерева, окутанная зеленоватым ореолом. Вот-вот должна была грянуть осада. Драканы накрепко обосновались в цитадели, не желая уступать её даэвам.
    «Я не боюсь», - в его голове роилось множество противоречивых мыслей, но эта была ярче остальных. Юноша не позволял страху и волнению взять верх. В конце концов, где ещё даэвам совершать подвиги, если не на осадах.
    Каждый взмах крыльев приближал его к битве, разгоравшейся у ворот. Над крепостью мутной пеленой появился защитный барьер. Воздух у каменных стен пропах кровью и магией, он едва не вибрировал от высокой концентрации эфира. Элийцы шли в атаку, ударяясь в ворота как приливная волна. Гудели осадные механизмы, скрипели металлические петли, грозясь не выдержать натиска.
    - За Элиос! - раздавалось то тут, то там.
    Высоко в небе возникла чёрная остроносая тень. Судно плавно покачивалось и тихо рычало идеально отлаженным двигателем. Первый залп магических орудий ударил в основание ворот. Яркая сиреневая вспышка разметала нападавших и пробила большую дыру. Разумеется, никто не обратил внимания на контуженного юнца, когда Матиаса откинуло от общей массы даэвов. Он медленно моргнул, чувствуя, как по виску стекает широкая кровавая полоса. Не такой юноше виделась в мечтах его первая осада. Второй залп со стального гиганта в небесах не заставил себя ждать. Он выжег пешие отряды балауров, высыпавшие наружу из цитадели.
    Звенящий гул заполнил уши, а перед глазами поплыло. Матиас кое-как поднялся на ноги. Кровь и копоть застилали взгляд. И вдруг правый бок пронзило болью. Элиец дёрнулся и отшатнулся в сторону, рывком обернувшись. Дракан-боец, который подошёл добить его, выглядел размытым пятном. Матиас попятился и неловко выставил перед собой меч для защиты. Его рука дрожала, колени тоже. Но неожиданно наступавший балаур замер, его лапа обессилено опустилась вдоль тела, а оружие выпало из когтистых пальцев. Из груди ящера показалась пара наконечников стрел. Сильный пинок в спину сшиб дракана на землю, открывая мутному взору юноши элийского лучника. Тот был не менее чумазым, чем сам Матиас, однако держался уверенно. Эта осада явно не была его первой. На рукаве мужчины красовался герб легиона - ярко-синее механическое крыло.
    - Живой?.. - слов своего спасителя Матиас уже не слышал. Рука юного стража внезапно ослабла, и выпавший из неё меч гулко лязгнул о камни. Сознание скользнуло во тьму беспамятства, так что воин повалился на незнакомого следопыта.
    Когда Матиас пришёл в себя, рядом уже не было ни крепости, ни балауров, ни осадных машин. Под спиной была жёсткая койка. Юношу слегка покачивало, и во всём вокруг ощущалась вибрация, как будто где-то глубоко внизу работал мощный мотор. Очнувшийся аккуратно приподнялся на локтях, и в раненом боку тотчас кольнуло болью. Там была плотная повязка, под которой расползалось алое пятно. При дальнейшем осмотре комнаты выяснилось, что латные доспехи были сложены на полу рядом с койкой. Меч в ножнах лежал там же. Матиас облегчённо вздохнул и сполз обратно на подушку. Отчитываться перед наставниками за утерю амуниции ему ох как не хотелось.
    Размышления юноши были прерваны скрипнувшей дверью. В комнатку зашёл тот самый стрелок, спасший горе-стража на осаде. Теперь его кожаные доспехи были вычищены, а лицо умыто. Цепкий взгляд упёрся в юнца. В тусклом освещении каюты глаза незнакомца казались почти чёрными.
    - Очнулся, - заявил мужчина и скрестил руки на груди. Его тонкие губы изогнулись в какой-то недоброй, ехидной ухмылке. - Это тебе не «Стальной плавник», нахлебники мне не нужны.
    Пока говорил, стрелок сдёрнул одеяло и за руку поднял Матиаса с койки. Тот непонимающе хлопнул глазами. От удивления в смеси со страхом юноша позабыл даже про нывшую рану на боку. Незнакомец повёл его из комнаты. А снаружи была палуба. Длинная и широкая, она отливала чернотой начищенного металла. Несколько толстых мачт грозно высилось впереди. Там же сновала команда - элийцы. Каждый был занят своим делом, и у всех на рукаве красовался такой же герб, что и на дублете лучника. А тот выпустил локоть Матиаса и горделиво приосанился.
    - Ты будешь помогать в камбузе, пока я не решу, что ты достоин чего-то большего, - произнёс стрелок и, сощурив глаза, стал осматривать корабль. Юнец рядом с ним ошалело молчал, чувствуя под ногами вибрацию.
    - Д-да… как скажете, - тихо пробормотал Матиас.
    - Капитан Ренмур, - добавил мужчина, даже не глядя на него. - Добро пожаловать на Эскадрон.
    - Матиас… - сипло шепнул юноша, глядя в спину зашагавшему прочь капитану. Он явно утратил интерес к новоиспечённому юнге и отправился раздавать приказания команде. Судно шло на полном ходу, унося сбежавшего из-под опеки наставников юнца в новую жизнь.
    Так Матиас остался на борту воздушного корабля и стал частью маленького летучего легиона. По прошествии пары лет он воочию убедился в том, что у Ренмура был свой взгляд на политику, осады и взаимоотношения между расами. Капитан в первую очередь пёкся о благополучии своего судна и размере казны легиона. А цвет знамён над крепостями его беспокоил не больше, чем количество осадков в Белуслане. Если, конечно, то были не флаги Эскадрона.
    - Небесные крысы! - вопили движущиеся мишени внизу. Залпы корабельных пушек одинаково успешно сносили и ворота, и даэвов, и балауров, освобождая проход заинтересованным в той или иной цитадели альянсам. И зачастую они были отнюдь не элийскими.
    Исправным трудом в камбузе Матиас заслужил собственную «крылатую» нашивку на рукав и право бродить по палубе куда вздумается. Исключением выступала капитанская каюта. В неё был открыт путь только первому адъютанту - волшебнику Вайлетту. Он помогал капитану планировать осады, подсчитывать выгоду и убыток и мог щелчком пальцев угомонить буяна из команды. Хотя таковые находились крайне редко.
    Было странно наблюдать, как легионеры крутили руки за спиной тому, с кем не так давно напивались и горланили песни. Прячась в тени мачты, Матиас смотрел, как угрюмый маг тычет кончиком пальца в лоб провинившемуся. Лицо того перекашивало судорогой боли, и даэва выбрасывали за борт.
    Однажды юноша всё же решился выйти на свет и заглянуть через край. Его прошиб холодный пот, когда крылья за спиной выброшенного даэва так и не появились. Ледяная Бездна услужливо поглотила крик смертника. Матиас отшатнулся назад, тяжело дыша. И столкнулся спиной с капитаном, едва сдержав постыдную попытку вскрикнуть.
    - Ни пощады, ни жалости, - спокойно пояснил Ренмур и со смешком похлопал юнца по плечам. Молодой страж ещё сильнее съёжился и опустил взгляд. Мужчина исчез так же внезапно, как и появился. Он не брезговал передвигаться под покровом Тени, чтобы быть незаметным и бесшумным. Матиас спешно ретировался в камбуз. Сердце билось как шальная птица в клетке. Небольшой нож и корзина паснипа были чем-то сродни медитации. Так он успокаивал нервы, раз за разом спускаясь с палубы в тесное помещение.
    Одну из таких его «медитаций» прервала внезапная остановка корабля. Судно сильно тряхнуло, а двигатель громко кашлянул и стих. От неожиданности юноша едва не нырнул носом вперёд, опрокинув ведёрко с очистками. С палубы доносились голоса и шум. Недолго думая, Матиас отряхнул руки и поспешил туда.
    Как оказалось, рядом с Эскадроном в воздухе завис ещё один корабль. Он был меньше и едва не разваливался на части. Ржавчина там и сям покрывала корпус. Удивительно, как подобная рухлядь вообще могла держаться в небе. Гости с этого корабля выглядели не лучше: потрёпанные, грязные, они затравленно озирались по сторонам. Встречавший их Ренмур держался невозмутимо. За его правым плечом, как и всегда бывало, стоял корабельный волшебник. Вайлетт надменно взирал на прибывшую компанию оборванцев. Было понятно, что маг не в восторге от происходящего.
    Гости расступились и толкнули вперёд какого-то даэва. Тугая верёвка стягивала его руки за спиной, а на голове был мешок. Тогда Матиас снова убедился в силе мага, который одним ленивым движением руки вынудил незнакомца упасть на колени. Ренмур протянул руку и стащил с его головы мешок. Тот оказался обыкновенным с виду элийцем и открыл рот, но моментальный магический пасс Вайлетта лишил его голоса. Смешно округлив глаза, мужчина судорожно вздохнул и затих, понурив голову.
    - Если это обман, мы найдём ваше дырявое корыто и разбомбим к драканам, - мрачно изрёк Ренмур и смерил недоверчивым взглядом сначала компанию оборванцев напротив, а затем - коленопреклонённого даэва. В руки гостей перекочевала приличная сумма кинар, и те откланялись. Ржавое корыто затарахтело и начало удаляться.
    Ренмур несколько мгновений смотрел торговцам вслед, а затем перевёл взгляд на своё приобретение. Полузадушенный хваткой волшебника, элиец едва дышал. Но это и нужно было легату и адъютанту Эскадрона - приструнить и подавить. Выбрасывать за борт бунтовщика, обошедшегося в несколько сот миллионов кинар, они не хотели.
    - В лазарет его. Присмотришь, - коротко скомандовал капитан и зашагал прочь. Матиас поспешил нырнуть обратно на лестницу, шедшую в камбуз. Его сердце почему-то принялось отбивать чечётку в районе горла. А любопытство рвануло наперерез страху. Юноша обязательно разузнает, что это за даэв!
    По прошествии суток Матиас выяснил, что купленный элиец был целителем. Под присмотром мрачного Вайлетта тому поручили работу в корабельном лазарете. Потому юноша быстро лишился интереса к светловолосому жрецу, чьи рукава постоянно были засучены, а ладони и запястья испачканы в крови. Да и к тому же, лишний раз попадаться на глаза его конвоиру тоже не хотелось.
    Всё шло своим чередом. Эскадрон бороздил Бездну, периодически швартуясь у крепостей или причала таверны, чтобы пополнить запасы или дать отдых команде. Невзирая на все свои старания, Матиас не удостаивался участи почётнее, чем работа в камбузе. А вот новому целителю очень скоро удалось добиться расположения капитана и возможности работать в лазарете без присмотра мага. Жрец получил собственную нашивку на рукав потрёпанной кольчужной куртки.
    - Центурион Анжей, мои поздравления, - заявил однажды Ренмур, посетив в лазарет. Челюсть лекаря поползла вниз, а брови - вверх. Но он быстро совладал с собой и самодовольно хмыкнул, отвечая капитану учтивым кивком. Анжей оказался талантливым лекарем, неоднократно менявшим исход сражения в пользу Эскадрона. И мясником, без бледности на лице и дрожи в руках пришивавшим оторванные конечности легионерам.
    До камбуза, где трудился Матиас, весть дошла много позже. Юноша всплеснул руками и с досадой бросил свой маленький нож в ведро. Как же так, он столько раз пытался проявить себя, но никто не обращал внимания. Всё складывалось так, словно Ренмур позабыл о совершённом добром поступке, и спасённая жизнь юнца напрочь стёрлась из его памяти.
    - Эй, пацан, а ну не халтурь мне тут! - оплеуха от старшего повара в миг заставила молодого воина приструнить свою гордость и снова взяться за работу. «Ну, не страшно, - думал Матиас, - на следующей осаде я покажу, из чего сделаны настоящие Стражи».
    Эскадрон плавно приближался к цитадели Ра-Мирэн. До осады оставалось совсем немного времени. Юноша закончил с чисткой овощей и разделкой мяса и безбоязненно покинул камбуз. Однако он оторопело замер на верхней ступени. Впереди над крепостью зависла целая эскадрилья асмодианских даэвов. Их крылья торопливо рассекали воздух, но бойцы не спешили пикировать на крепость, словно ожидая некой команды.
    Матиас прошёлся по палубе, непонимающе моргая и будучи не в силах отвести взгляд от зрелища. Теперь он слышал шорох перьев и бряцанье иссиня-чёрных доспехов северян. Легат и центурион Эскадрона стояли у борта корабля, глядя туда же. И наконец, асмодианское воинство ринулось вниз. Юноша торопливо подскочил к краю, вцепившись в железку и перегнувшись через неё. Асмодиане острым клином слетели вниз, врезавшись в наступавший на ворота элийский альянс. Белокрылых застигли врасплох, но те быстро собрались в оборонительную позицию. Командиры принялись выкрикивать приказы. Матиас сощурился и разглядел знамёна «Силы Злата» - одного из крупнейших легионов Элиоса. Против них у северян не будет ни шанса.
    - Подсветим им ночку? - тихо ухмыльнулся Ренмур и, повернув голову вбок, кивнул канониру. Магическое орудие корабля тихо загудело, разогреваясь, и ало-фиолетовый залп угодил в основание ворот, где скопилась большая часть элийцев. Воины, маги, жрецы - все разлетелись по сторонам как сухие травинки.
    Вдруг по воздуху прошлась сильная вибрация. Повеяло жаром. Разума каждого бессмертного коснулся эфирный импульс - легион «Сила Злата» захватил стратегически важный артефакт. Матиас крепче стиснул перила, всматриваясь в начавшуюся внизу бойню. Теперь, невзирая на плачевное состояние элийцев, если командование «Злата» ударит артефактом, асмодиан сметут в мгновение ока.
    - К-капитан… - с лёгкой запинкой проговорил центурион, хмурясь и глядя в сторону неясного марева на горизонте. Именно там мерцал магической энергией захваченный артефакт. Матиас весь обратился в слух. До юноши начало доходить, что северяне заключили сделку с его легионом. Ренмуру снова заплатили круглую сумму за помощь во взятии крепости. А такая «мелочь», как атака с артефакта, могла пустить все планы по ветру. Легат нервно облизал губы и кивнул.
    - Куда?! - невольно вырвалось у Матиаса, когда центурион легко перемахнул через борт корабля и нырнул вниз головой. Белоснежные крылья понесли Анжея в творившийся у врат крепости ад. Юный страж с ужасом смотрел туда, стараясь выцепить в общей сумятице знакомый силуэт. Но нет, элиец очень быстро пропал в чёрно-алой мешанине перьев и заклинаний.
    «Он знает, что делать», - эфирный импульс Ренмура острой льдинкой кольнул разум юноши. Капитан согнал канонира и сам взялся за рукояти пушки. Мужчина огладил ладонями механизм, сощурился и посмотрел на происходящее сквозь линзу прицела.
    Прошло не более четверти часа, как артефакт перешёл в собственность асмодиан. Теперь они получили боевое преимущество. Ренмур облегчённо вздохнул и отправил к воротам ещё пару магических залпов из пушки.
    - Будь ты проклят, мразь!!! Ренмур, настанет день, и ты пойдёшь под трибунал! - в бессильной злобе орал командующий элийцев, когда над крепостью взвились знамёна северян.
    - Уходим! - гаркнул Ренмур, и Эскадрон стал набирать высоту, удаляясь от проданной крепости. Капитан довольно ухмылялся и посмеивался. Сегодня казна его легиона пополнилась на хорошую сумму. А Матиас ещё долго стоял у перил, тщетно вглядываясь в холодную синеву. Центурион так и не вернулся.
    «Может он попал на кибелиск? Или в плен? - рассуждал юноша. - А если плен, то к асмам или к нашим? Хотя плохо и то, и то. Небесную крысу не ждёт ничего хорошего в элийской темнице». Поглощённый невесёлыми думами, Матиас сделал большой круг по палубе. В конце концов, пусть он и завидовал Анжею, в считанные месяцы добившемуся звания и уважения, мягкосердечному юнцу было жаль сгинувшего лекаря.
    Вдруг запахло палёным. Матиас вскинул взгляд от палубы и невольно отшатнулся назад, раскрыв рот.
    - Ш-ш-ш… - перед ним рухнул на колени пропавший центурион. Анжей чудом догнал корабль и перелетел через борт. Лекарь крепко прижимал к себе окровавленную элийку. Невзирая на алые пятна, офицерская кольчуга на ней была хорошо различима. Сиял тусклым серебром герб «Силы Злата». Матиас удивлённо вскинул брови. Он никак не мог понять, зачем эскадроновцу спасать от неминуемой расправы представителя враждебного легиона. «Да и спасать ли? - тотчас подумалось юному стражу. - Ох, капитан озвереет, когда узнает». А в том, что Ренмур узнает о новой пассажирке корабля, Матиас даже не сомневался.
    - Господин центурион! - юноша растерянно шагнул к тяжело дышавшему мужчине. Анжею крепко досталось на осаде: и крылья, и волосы были опалены, а лицо вымазано кровью и чёрной копотью.
    - Ты меня не видел, - прошипел Анжей, исподлобья глядя на юношу, - а это, - целитель кивнул на девушку в своих руках, - мой трофей с осады. Держи язык за зубами, я в долгу не останусь.
    Лекарь встал на ноги, и его сильно шатнуло в сторону. Да, Анжею определённо досталось. Один Айон знает, после скольких ударов северяне признали в белокрылой мишени представителя опального Эскадрона. Матиас проводил целителя долгим взглядом. Тот держался в тени и посматривал по сторонам. Быть застигнутым с легионером «Злата» на руках ему совсем не хотелось.
    Вскоре на этой части палубы остался только один Матиас. Со стороны носа корабля доносились бодрые крики: адъютант не терял времени даром и подгонял легионеров. Эскадрон должен был как можно скорее убраться с глаз взбешённого элийского командования. А уж в неисследованную «мёртвую» Бездну, где не действуют кибелиски, погоня не сунется. Матиас медленно побрёл в сторону камбуза. Уже почти три года пара тесных каморок была и местом его работы, и спальней. Юноша не жаловался. Лишь изредка гордость поднимала голову и шипела на хозяина. Она напоминала, что не за этим сбежал от наставников молодой страж и не такой жизни он хотел, покидая элийскую столицу. И каждый раз Матиас торопливо отмахивался, уверенный в том, что время его подвигов ещё придёт.
    Эскадрон гудел на десятки голосов. Команда отмечала удачную осаду. Хотя крепость и отошла асмодианам, на полученные от сделки кинары весь легион сможет безбедно жить в течение месяца. Такое событие требовалось отпраздновать. Матиас спрятался в своей каморке, так что все крики снаружи доносились невнятным эхом. В эту ночь юноше хотелось одиночества. Червячок сомнений снова принялся грызть его, нашёптывая о лучшей участи.
    Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде чем в дверь замолотили чьи-то кулаки. Матиас вздрогнул и распахнул глаза. Юноша подивился самому себе, когда понял, что умудрился уснуть под весь царивший наверху шум и гам.
    - Эгей, юнга! - гаркнул снаружи знакомый голос. Кажется, канонир легиона. Судя по интонации, мужчина был нетрезв. - Выходи давай н-на п-па… ик!.. палубу да захвати ведро и тряпку, придётся убрать кое-чью кров-ик-ищу!
    Матиас вскочил с койки, как будто его подбросила тугая пружина. С десяток идей завертелся в голове юноши. Надравшиеся в стельку эскадроновцы могли устроить что угодно. И один вариант был страшнее и неприятнее другого. Однако реальность оказалась ещё более жестока, чем вымысел. Матиас выскочил из своей каморки с ведром воды, в которое бросил тряпку. Оставалось захватить швабру, но ожидавший снаружи легионер сгрёб юнгу за шкирку и потащил за собой. Только чудо позволило не споткнуться на шатких деревянных ступенях. Пара даэвов поднялась на верхний ярус корабля, и Матиас оторопело замер.
    В центре палубы стояла та элийка, которую несколько часов назад Анжей принёс на корабль. Видимых ранений на девушке не было. Центурион явно не терял времени даром и подлечил её. Только вот его план выпустить гостью, когда корабль выйдет в «обитаемую» Бездну, провалился с треском. И теперь Анжей висел распятым в воздушных оковах мага Вайлетта. А новоиспечённую пленницу окружила вся команда.
    - У нас принято делиться добычей, Анжей, - лениво заметил Ренмур, восседавший на ступенях, шедших наверх, к рулевому колесу. В руке капитана была небольшая фляга, к которой тот периодически прикладывался, со смаком облизывая губы. - Кто хочет поразвлечься со златовской шавкой?!
    - Только троньте её, - зло рычал центурион, беспомощно дёргаясь. Магическая сеть молний плотно охватывала его руки и горло, едва не лишая возможности дышать.
    Желающих «повеселиться» оказалось предостаточно. Матиас крепко стиснул принесённое для уборки ведро и уставился на происходящее. На палубу полетела содранная жадными руками серебристая кольчуга незнакомки. Свет мачтовых ламп коснулся раскрашенной свежими синяками и ссадинами белой кожи. Стоит отдать жрице из «Силы Злата» должное - кому-то из легионеров она разбила нос. Но силы были слишком неравны, и девушку в считанные секунды завалили на палубу. Матиас отвернулся, ища взглядом, за что зацепиться, как отвлечься от происходящего.
    - Не убейте, - с такой же ленцой в голосе предупредил Ренмур. Он обращался как к команде, так и к Вайлетту, который удерживал эфирную удавку на предавшем легион центурионе. Лицо Анжея приобрело сизый оттенок, он уже не сыпал угрозами и почти перестал вырываться. Сознание лекаря было готово скользнуть в темноту.
    Прошло около часа, пока команда выдохлась. Своё удовольствие получил каждый. Волшебник прекратил поддерживать свои чары, великодушно позволив центуриону рухнуть на палубу. Анжей не шевелился и не подавал признаков жизни.
    - Вперёд, юнга, - брошенная кем-то фраза вырвала Матиаса из оцепенения. Он поставил ведро и вцепился в швабру, которую ему вручили. Юноша принялся с остервенением драить залитую кровью палубу, опасливо приближаясь к бесчувственному телу.
    Тем временем Ренмур и Вайлетт шагнули в кольцо команды, окружавшей сломленную жрицу. Матиас скосил взгляд, с ужасом наблюдая за происходящим. Едва живую пленницу вздёрнули на ноги. Капитан что-то говорил ей, отчего в остекленевших глазах снова загорелась ярость. Девушка искривила губы в злой ухмылке и смачно плюнула в лицо мужчине.
    - Передавай привет легату, - невозмутимо фыркнул Ренмур и тыльной стороной ладони утёр свою щёку от плевка. Вайлетт услужливо раскалил узор на капитанской печатке. Палуба огласилась громким болезненным криком девушки, и в воздухе пахнуло палёным. Теперь на лбу пленницы красовалось алое клеймо Эскадрона.
    - Выбросите это, - с отвращением скомандовал Ренмур и отвернулся, явно утратив интерес к меченой. Вайлетт неотступной тенью следовал за ним. - Центуриона привести в чувства и ко мне в каюту. Маг, тоже со мной.
    Матиас почувствовал на себе презрительный взгляд легата и принялся с удвоенным старанием мыть настил палубы. Крови и грязи там хватало, так что юноша нашёл себе занятие на ближайший час. Сердце бешено стучало в висках, а у горла комом стояла тошнота. Не о таких подвигах мечтал молодой страж, сбегая из светлой столицы. Пара легионеров под руки уволокла центуриона-предателя в сторону капитанской каюты. Остальная команда разбрелась кто куда.
    Матиас закончил мытьё палубы и поспешил к себе. Он свернулся на жёсткой койке и зажмурился, по всему телу скользили волны крупной дрожи. Не выдержав, юноша вытащил убранное под койку ведро и в приступе тошноты торопливо склонился над ним. В следующий миг по всему кораблю прокатился истошный крик центуриона Анжея. Матиас торопливо вернулся в лежачее положение и закрыл ладонями уши. Страх и отвращение сковали юношу и пустили его сознание блуждать в бредовый сон.
    Юнга ворочался пару часов и что-то бормотал, пытаясь отогнать о себя вездесущего корабельного мага. Вайлетт снился Матиасу в чёрном облачении и с вытянутым вперёд указательным пальцем. Ещё чуть-чуть и страшные чары коснутся молодого воина, лишив голоса, крыльев и возможности пользоваться эфиром. Юноша очнулся от собственного полузадушенного крика, рывком сел и осмотрелся по сторонам. Тихо урчал мотор Эскадрона, а койку слегка покачивало. Наверху царила подозрительная тишина, и Матиас решил выглянуть из своего убежища.
    Прогулка по палубе привела его к лестнице, шедшей к хвостовой части корабля. Там наверху располагались защитные пушки. В тени деревянных ступеней юноша услышал какой-то шорох. Но света было недостаточно, потому Матиасу пришлось снять одну из ламп, крепившихся к мачтам. Бледно-жёлтая широкая полоса легла на изломанный силуэт под лестницей. На истерзанной то ли кинжалом, то ли когтями груди бугрились ожоги. Из неестественно согнутой руки, прорвав кожу, торчала окровавленная кость. Матиас склонился и шагнул к лестнице. Даэв вздрогнул и попытался отползти.
    - М… а… не надо… пожалуйста… - взмолился он, сильно щуря левый глаз. Правого не было, вместо него зиял тёмный алый провал. Вдоль щеки под ним шёл широкий, сделанный явно тупым ножом порез. А от уголков губ в стороны расходилась кровавая «улыбка», созданная, по всей видимости, тем же лезвием.
    - Господин… центурион, - Матиас бухнулся на колени рядом с существом, которое язык бы не повернулся назвать даэвом. Анжей едва дышал и боялся шелохнуться, готовый к продолжению расправы. Казнь, устроенная Ренмуром, была на диво жестокой. Кроме увечий, опального лекаря лишили связи с эфиром. Его бросили на палубе, присыпав раны порошком аделлы, чтобы не потерял сознание и в полной мере ощутил на себе весь гнев легата.
    - Я сейчас, - только и шепнул Матиас, укрыв пострадавшего своим плащом. Жёсткая, но тёплая ткань окутала съёжившегося под лестницей центуриона. На тот момент юноша даже не думал о последствиях своего решения. Он опрометью бросился в лазарет, пустовавший в не осадное время, и захватил оттуда бинтов и зелий. На обратной дороге под лестницу Матиасу пришлось отыскать ещё и деревяшку, чтобы наложить шину на перелом.
    Всё это время Анжей пребывал в сознании. Матиас порадовался, что мужчина сорвал себе голос и не мог даже стонать. Только хриплые вздохи срывались с пересохших губ. Юноша вручил центуриону пиалу с подогретым целебным зельем, но тот едва не выронил стекляшку. Дрожащие пальцы оказались неспособны даже на такой несложный жест. Стражу пришлось самостоятельно поить своего пациента. Тот кашлял и давился, а большая часть снадобья стекала по подбородку сквозь резаные раны.
    - Ничего-ничего, - упрямо твердил Матиас, движимый непоколебимой уверенностью, что поставит пострадавшего на ноги. - Ничего… - на лбу юноши выступил пот, а зрачки от страха стали просто огромными, превратив глаза в чёрные бездны. Анжей здоровой рукой вцепился в плечо воина, крепко стиснув, пока тот пытался вправить перелом. В итоге целитель всё-таки потерял сознание от боли, обмякнув в руках своего спасителя.
    Раненый проспал около двух часов. А когда очнулся, Матиас снова был рядом. Он приглушил свет лампы и сел на пол, напряжённо разглядывая изувеченное лицо центуриона. В руках молодого воина была плошка с дымящейся похлёбкой. Он помешивал варево и периодически дул на него, стараясь немного остудить. Анжей пристально смотрел на Матиаса и не издавал ни звука. Юноша воспринял это угрюмое молчание по-своему и опустил взгляд.
    - Простите, я не должен так пялиться, - пробормотал страж и зачерпнул половинку ложки, протянув её раненому. Тот сделал пару вдохов, после чего всё же нашёл в себе силы спросить:
    - П… почему?.. - голос мужчины звучал сиплым шёпотом. Матиас замер и нелепо, совсем по-детски хлопнул глазами. Он не знал, почему взялся помогать впавшему в немилость лекарю. Но видеть некогда гордого и сильного центуриона сломанной и выброшенной куклой было выше его сил.
    - Вам плохо, больно, - страж пожал плечами. - Это называется милосердием, Анжей. Вам же тоже знакомо такое чувство.
    Целитель поджал губы. Резаная ножом ухмылка на его лице повторила эту эмоцию, сделав её ещё более жуткой. Но Матиас продолжил:
    - Иначе не стали бы спасать ту девушку из «Злата», бросив её асмодианам.
    - Может… так было бы… лучше, - повинно выдохнул Анжей. - Ты видел, на что я обрёк её?! - раздирая и без того опухшее горло, прохрипел он и со злостью уставился на юнца. Левый глаз целителя лихорадочно блестел.
    - Я… да, я видел. Мне очень жаль, - торопливо пробормотал юноша и с опаской коснулся его плеча. Анжей выглядел совсем плохо. Подобные всплески эмоций явно не шли на пользу при его состоянии. Повисла напряжённая пауза, нарушаемая тяжёлым дыханием центуриона.
    - Ешьте, - проговорил Матиас и приблизил ложку к губам Анжея. Тот отрицательно мотнул головой, но юноша упрямо повторил: - Ешьте. Без магии иначе нельзя.
    Юный воин сказал абсолютную правду. У раненого не было другого выхода, кроме как покорно глотать предложенную пищу. Иначе истощённое пыткой тело попросту могло отказать. Энтузиазму Матиаса, казалось, не было конца. Накормив своего подопечного, он снова исчез, скрывшись в мешанине света и тени корабельных мачт. А вернулся спустя ещё час, застав Анжея бодрствующим. Мужчину трясло от озноба, а накидка не помогала справиться с холодом. Ледяной воздух Бездны не шёл на пользу раненому.
    - Давайте попробуем встать, - шепнул нырнувший под лестницу Матиас. Он наклонился и подставил целителю плечо, вместе с тем крепко обхватив того за пояс. Куда он поведёт центуриона, юноша решил придумать на ходу. Но тут что-то пошло не так: Анжей взвыл от боли, лишь оказавшись стоящим на ногах. Под его левым коленом что-то тихо хрустнуло, и мужчина плюхнулся обратно на пол, крепко стиснув зубы. Матиас был простым воином, а не лекарем, потому не сумел обнаружить повреждение в кости. Оно стало больше от попытки подняться на ноги. Но юноша не растерялся и уверенно пробормотал:
    - Сейчас принесу ещё бинтов и деревяшку, сделаем шину.
    - У… убирайся… - зашипел Анжей, жмуря единственный глаз. Он привык исцелять любую рану по щелчку пальцев, потому сидеть под лестницей немощным калекой было невыносимо. А помощь от зелёного юнца казалась тем ещё унижением. Матиас отрицательно мотнул головой, решив, что целитель бредит из-за поднявшегося жара. Но тот повторил, громко и зло, кривя искусанные губы:
    - Прочь от меня, щенок!
    Юноша отшатнулся от центуриона, как будто тот его ударил. В глазах блеснули злые слёзы, и Матиас отвернулся, опрометью бросившись прочь. «Почему же… так, - с отчаянием думал юный страж, едва не плача. - Я же… я ведь хотел, как лучше». Он со злостью вытер лицо рукавом и скосил взгляд в сторону, откуда убежал. Тень мачты надёжно укрыла юношу, потому ковылявший с помощью деревянной палки-костыля Анжей не мог его видеть. Центурион шатался и тяжело дышал, но умудрялся держаться на ногах самостоятельно. Было видно, каких усилий стоил каждый шаг лишённому связи с эфиром даэву. Целитель добрался до капитанской каюты и пинком открыл дверь, исчезнув за ней. А спустя пару минут он вышел на палубу. Матиас не мог знать о диалоге, состоявшемся между центурионом и легатом. Но Анжей был мрачнее тучи. Он уверенно отбросил костыль в сторону. С его пальцев полился серебряный свет, разгоравшийся всё ярче. Словно ластик, он стирал последствия страшной расправы. Только вырастить новый глаз в мгновение ока Анжею было не по силам. Хромая, центурион побрёл в свою каюту. Матиас невольно улыбнулся. Обида и досада быстро исчезли из его сердца. «Жив и скоро будет совсем здоров, - кивнул юнец, - вот и славно».
    И вдруг чьи-то руки сгребли его за плечи, рывком выдернув из убежища. Матиас не сдержал удивлённый возглас. Его поволокли на центральную часть палубы, там уже собрался весь легион, включая и легата, и адъютанта.
    - На бочку, - скомандовал Ренмур. Горло юноши опоясала тугая колючая петля. Легионеры охотно исполнили указание. Удавку забросили на мачту, закрепив там. Матиас успел сделать отчаянный вдох, как опора ушла из-под ног, а верёвка вгрызлась в горло. Последним он видел надменное лицо центуриона. Анжей безразлично взирал на дёргающееся в удавке тело. Правая глазница целителя была скрыта повязкой.
    - И так будет с каждым, - широко улыбаясь, Ренмур обошёл стоявшую полукругом команду, заглядывая в лица. - С каждым, кто посмеет пойти против нас. С каждым, кто посмеет проявить жалость. С каждым, кто поднимет руку на своих. Мы - один легион. Одна стая. Мы братья! Мы - Эскадрон!
    Легион разразился согласным воем, поддерживая своего лидера. Они и впрямь походили на стаю дикарей, которых могла держать в узде только сила. Именно её и демонстрировал Ренмур.
    - Воскреси и отправь в камбуз. На большее он не годится, - хмыкнул капитан, наблюдая, как задушенного юнца срезают с мачты. Тело горе-стража бухнулось на палубу.
    - Ни жалости, ни пощады, - холодно резюмировал Анжей, покорно склонив голову, и принялся исполнять указание. Ренмур удовлетворённо кивнул. Яркие лекарские чары осветили холодный полумрак Бездны, и Матиас зашевелился, кашляя и хватая ртом воздух. Юноша ослабил петлю на шее, теперь на коже красовался большой фиолетовый след. Анжей наклонился и за шкирку вздёрнул того на ноги, пронзая презрительным взглядом.
    - Бегом в камбуз, там корзина овощей не чищена! - рявкнул центурион и отвесил юноше сильного пинка. После чего он обернулся к остальным легионерам, молчаливо взиравшим на происходящее. - А ну марш отсюда. Кого через минуту без дела застану, так же будете болтаться, уяснили?!
    Для пущего устрашения Анжей осклабился искажённым шрамами ртом. Легионеры торопливо закивали, расползаясь по своим делам. Попадаться под горячую руку центуриона не хотелось никому.
    Дальнейшая жизнь в легионе обратилась для Матиаса в сущий кошмар. Юношу гоняли, поручая самую грязную и неблагодарную работу. Разумеется, ни о каких вылазках на осаду не шло и речи. Особенно доставалось от переменившегося центуриона. Анжея будто подменили. Лекарь не упускал возможности лишний раз рявкнуть и отвесить оплеуху или хороший пинок юнцу, даже если для того не было особых причин.
    Постепенно даже доброе сердце молодого стража зачерствело. Терпя очередное унижение, он думал только о мести. И рискованный план потихоньку начал складываться в голове Матиаса. «Я покончу со всем этим», - зло думал юноша, в очередной раз закрывшись в своей каморке. Щека горела от недавно полученного удара.
    Юноша дождался, пока Эскадрон причалит к таверне на верхнем уровне Бездны. Шиго Тёмного Облака были рады даже кинарам от таких сомнительных даэвов, потому охотно принимали гостей из опального легиона. Пока команда отправилась на гулянку, Матиас тайком улизнул с корабля. Конечно, он мог сбежать, поставив крест на прошлой жизни, но… набравшая силу гордость уже не шипела, а вовсю кричала об обратном. Страж крепко стиснул свой меч и направился к цитадели Ра-Мирэн, она как раз принадлежала асмодианам. Юноша приземлился в тени одного из осколков неподалёку и принялся ждать. Он пропустил несколько групп северян, спешивших в крепость по каким-то своим делам.
    И наконец неподалёку клацнуло оружие. Молодой убийца старательно ковырял панцирь ледяного василиска. Судя по тому, как запыхался даэв, убить чудище ему удалось с большим трудом. А значит, он не сильнее Матиаса и вполне сгодится для осуществления плана. Элиец выскочил из засады и с воплем занёс меч над головой. Начался поединок. В холодном воздухе зазвенела сталь. Горевший жаждой мести белокрылый с остервенением атаковал асмодианина, который был ошеломлён внезапным нападением и в основном только защищался. Двуручный меч стража тяжело рухнул на пару кинжалов, которые убийца выставил перед собой крест-накрест. Под ноги даэвам посыпались искры, и Матиас усилил нажим, стиснув зубы.
    Обледеневшая почва сыграла злую шутку, и следопыт поскользнулся, лишившись равновесия. Матиас тотчас подскочил к упавшему на спину противнику и вогнал острие меча тому в бок, пригвоздив к земле. Северянин коротко вскрикнул от боли и зло уставился на белокрылого. Страж ногой выбил кинжалы из обеих рук следопыта и принялся крепко связывать того взятой из куба верёвкой. Матиас спешил настолько, что даже не успел порадоваться быстрой победе над врагом. Подумав немного, юноша сунул кляп в рот своему пленнику и, вытащив из его бока свой клинок, ударил того рукояткой по голове. Асмодианин потерял сознание. Теперь предстояло доставить его на Эскадрон.
    К счастью Матиаса, вся команда до сих пор напивалась в таверне. Потому юноша смог пробраться на борт, таща на себе закутанного в плащ пленника. Элиец отнёс асмодианина в трюм, там забросав тюками с каким-то лёгким грузом - то ли пухом, то ли перьями. Они были достаточно большими, чтобы скрыть нового пассажира.
    Юноша облегчённо вздохнул, утёр вспотевший лоб, отчистил клинок от крови и поспешил на палубу. Следовало заняться обыденной работой, чтобы не вызвать подозрений. Когда легион вернулся, горланя песни и сильно шатаясь, Матиас был занят мытьём пола. Швабра в его руках торопливо порхала. Пронзительный писк огласил палубу, и юноша невольно втянул голову в плечи. Он с ужасом смотрел на скачущую туда-сюда наэду, вопящую о присутствии асмодианина.
    - Что это за мерзкая тварь? - скривился Ренмур. Пьяному легату хотелось одного - тишины. - Пристрелите её! Она нам зверьё внизу всполошит.
    - Где-то рядом вр… вр-ра-а-а! - речь одного из легионеров была прервана смачной отрыжкой. Он вытер губы ладонью и продолжил: - Враг.
    Как бы то ни было, ослушаться легата никто не посмел. Лисицу ловили всей командой, отчего та верещала только громче. Ситуацию разрешил Вайлетт, прихлопнув зверька с третьей попытки. Остальные залпы волшебника прожгли дыры в палубе. После громкого хлопка на пол слетели рыжие окровавленные ошмётки.
    Корабль дрогнул и двинулся прочь от таверны. Рулевой, единственный, кто оставался трезвым, уводил Эскадрон от возможных угроз. И тут с нижней палубы послышался громкий рык и рёв. Как выяснилось, были сломаны замки на клетках с редким зверьём, которое планировалось продать власть имущим любителям экзотики. Зубастых и когтистых красавцев ловили со всей возможной аккуратностью, чтобы не повредить ценный мех.
    Тем временем Матиас воспользовался царившей сумятицей и пробрался к штурвалу. Юноша повернул на нужный курс, к Маргосу, и выкрутил рычаг скорости на полную мощность. Затем он сорвал его и заклинил рулевое колесо. Теперь нельзя было свернуть, только остановиться. Но вряд ли Ренмур решит сделать это, учитывая, как много бывало асмодиан возле захваченного ими Ра-Мирэна. Матиас смешался с командой, помогая ловить и загонять сбежавших животных в вольер.
    Только когда живой товар был заперт в клетки, оказалось, что управление кораблём сломано. Эскадрону требовался серьёзный ремонт.
    - Найду этого ублюдка, сдеру кожу живьём, - пригрозил легат, сверкая глазами. «Ты больше никому не причинишь зла», - с мрачной решимостью думал Матиас, наблюдая, как впереди в ледяном мареве вырисовываются шпили цитадели Маргос.
    Стоило кораблю приблизиться к широкой площади, как засветились магическим огнём защитные иконы крепости. Они среагировали на спрятанного в трюме асмодианского пленника. Судно остановилось для швартовки и слегка вздрогнуло. Первый залп угодил ровно в металлический бок, лишь чудом не задев оборонительные пушки. Спустя пару мгновений прогрохотал второй выстрел, угодивший метром выше отсека с двигателем. Ещё чуть - и произошёл бы взрыв.
    Матиас рухнул плашмя, закрывая голову руками. Сверху посыпались обломки мачт. Вокруг заметалась команда. Чёрный дым повалил отовсюду, а грохот стоял такой, что от него в миг заложило уши. Иконы Маргоса атаковали снова. Скрипя покорёженным железом, Эскадрон начал падать. Корабль пропахал борозду и вывернул камни на площади цитадели. И последний залп угодил прямиком в рулевое отделение, разметав и легата, и адъютанта, и механика.
    Грозный Эскадрон обратился дымящейся и стонущей грудой железа и дерева. Ренмуру досталось больше всех: истошно вопя, он бегал по площади и пытался сбить с себя пламя. Но все усилия были тщетны. Огонь жадно грыз кожаные доспехи стрелка, добираясь до уязвимой плоти. Спустя несколько мгновений таких метаний, легат Эскадрона рухнул на площадь и больше не подавал признаков жизни. В воздухе накрепко обосновался запах палёной плоти. Из цитадели сбегались даэвы. Кто-то пытался дозваться командующего.
    Краем ускользающего сознания Матиас порадовался успешно сработавшему плану. Теперь Ренмур пойдёт под трибунал, а его легион расформируют. И вряд ли кто заподозрит в неопытном юнге виновника всех бед…

    Гардарика, элиец, Юстиэль
    Восточные доспехи\летний купальный костюм
     
    Last edited: Apr 14, 2016
  6. SnowMirage

    SnowMirage User

    Joined:
    10.05.14
    Messages:
    2,386
    Likes Received:
    807
    ВРЕМЯ ЕЩЕ НЕ ПРИШЛО
    Говорят, все дороги ведут в Пандемониум. Нить судьбы забросила Надин в этот славный большой город, столицу всей Асмодеи, краше которой нет во всей Атреи. Эти едва уловимые величественные горные пики, возвышающиеся над улицами и площадями города; водопады и бассейны искусно созданные талантливым архитектором, для отдыха и услады глаз горожан и приезжих гостей; улочки, вымощенные каменными плитами, всегда чистые и аккуратно оформленные ухоженными клумбами — все это встречает вас сразу по приезду в столицу. Среди важных значимых объектов — Храм Пандемониума, величественное сооружение для проведения ритуальных церемоний. Храм Знаний — сокровищница трудов ученых Асмодеи. Центральный Зал — зал, где выбирают профессию и проходят обучение все переродившиеся даэвы-новички. Арена Триниэль — арена, созданная для особых бойцовских развлечений. У вас всегда будут пробегать мурашки когда, проходя мимо, слышите рык голодных рюкрогов! Штаб легионов — место, куда стекаются новички, в надежде найти себе место в рядах прославленных воинов Асмодеи. Устроится в хороший легион с громким именем и героической репутацией, стать частицей слаженного механизма, вращающего колеса нашей истории — заветная цель каждого воина-даэва.

    «Вставай, соня! Ну!» - теребила за плечо Надин, яркая рыжеволосая подруга - «Сегодня день приема! Опять опоздаем на запись, и будем в конце очереди. Нам опять достанутся места в новенькие легионы, а я хочу попасть в самый шикарный!»

    Прошло четыре года с тех пор, как Надин перебралась в Пандемониум и невольно обосновалась тут. Ей вдруг наскучило блуждать по миру и захотелось своего уютного жилища. Да кому она врет? Разве что рыжей подруге, с которой снимала небольшую квартиру в районе Крайнделла на последнем этаже большого здания. Да, условия не то, что в Анхейле. Зато здесь потрясающий вид на воздушный порт и необъятное небо, уходящее вдаль, так напоминающее бывшие приключения. Ей так расхваливали столицу, что неудержимое любопытство заставило ее сесть тайком на воздушный корабль в Келькмаросе и отправится зайцем. Это был кратчайший путь. Радужное и восхитительное впечатление улетучилось с первым недовольным бурчанием в животе. Что-то надо было есть. Добыть самой еду было негде. Воровать в большом городе? Асфель, упаси... Запасы подходили к концу, когда Надин устроилась в таверну Афельбайн. Совсем еще девчонка, она бралась за любую работу. Так и устроилась... Конечно, временно... Ее соседка-подруга, тоже работала в таверне еще дольше, чем Надин, каждый раз пытаясь пристроиться в знатный легион. И так как выбора особого не было, Надин ходила с ней за компанию. Конечно, Надин видела свое будущее уж никак не официанткой. Она, черт подери керуку, обладает кое-какими талантами и всегда пытается упражняться, где-нибудь в стороне, когда остается одна. И когда-нибудь судьба представит шанс попасть в настоящий легион, и она его не упустит. Но Надин была все еще человек. А таким, если и удается пристроиться, то в гущу боевых событий не попадешь. Поэтому она с завистью смотрела, когда в таверну гурьбой влетала компания офицеров, в красивой форме с нашивками и золоченной гравировкой легиона «Бессмертные». Нечего и говорить, что они все были даэвы...

    «Смотри, смотри, когда-нибудь мы будем веселиться вместе с ними» - шептала рыжая Тэя. Поразительные угольно-черные глаза, в которых не было видно зрачков, выдавали что-то мифическое в ней, острые кончики ушей, острый носик, и отменные ряды крепких и острых зубов делали ее похожей на мышь. Тэя недавно переродилась, и не могла определиться с профессией. У нее был один талант. Она становилась совершенно незаметной при желании.

    Солнце уже успело просушить после ночного ливня крыши домов скудными весенними лучами, когда Надин с подругой затерялись в середине длинной очереди в штаб легионов. Тут же прохлаждались двое новобранцев из среднего, судя по форме, легиона. Приметив подруг, один из них нагло притянув за талию Надин, наклоняясь к ней, шепнул: «Хей, детка, хочешь помогу с легионом?» Таких Надин видела ни раз и за время работы в таверне научилась обходиться без помощи силы. Но этот, впился как клещ, и не хотел выпускать добычу из рук. Тэя как назло опять куда-то запропастилась... и как ей это удается... Девушку начало выводить из себя такое хамское отношение. Малахитовые глаза вспыхнули в лучах яркого солнца, белокурые волосы взъерошились от резких кивков головы, и Надин стала похожа на ощетинившуюся кошку. Хам оторопел от увиденного, и убрал руки... С такой дикаркой он сталкивался первый раз. «Ну будет тебе, крошка..» - все, что и успел сказать ухажер, прежде чем получил превосходно поставленный хук в челюсть. Очередь рассыпалась, где-то слышались подначивания, где-то недовольные бурчания. Но тут откуда не возьмись появилась Тэя и оттянула Надин в сторону.

    «Где ты была? И куда ты меня тащишь?» - недовольно отбрыкивалась Надин. «Погоди, давай отойдем, там слишком много посторонних» - только и твердила Тэя. Они зашли за угол и оказались перед входом в Храм Правосудия. Из темноты к ним двигалась тень.

    «Иррау! Ваша смелость и навыки пригодились бы «Бессмертным». Не хотите ли подать заявку?» - сказала тень. Это было как гром среди ясного неба. То к чему, они стремились уже два года, само пришло к ним. Надин недоверчиво смотрела на тень. Впрочем это был всего лишь даэв, в плаще и капюшоне.

    «Выйди на свет!» - резко сказала, она. Выглядело это как приказ, однако тень ухмыльнувшись, послушно выползла из убежища. На плаще поблескивала гравировка «Бессмертные» - ангел стремительно, сложив крылья, падал на врага с оружием в руках. Надин переглянулась с Тэей. Глаза той сверкали от слез, рыжие пряди играли огоньками на утреннем солнце. И обе кивнули. Тень отвела их в канцелярию через особый вход. После подписания бесконечных бумаг тень растворилась, а Надин с Тэей отправились домой, ждать ответа о рассмотренных заявках. День выдался отличный. Солнце обещало светить весь день, капельки дождя еще игриво блестели, отражаясь в глазах девушек. Дома Тэя рассказала о незнакомце. Он видел, что в очереди начинается сумятица, и видел как Тэя спряталась. Ну и поступок Надин тоже отчетливо видел. Каким-то образом незнакомец сумел найти Тэю, и попросил прийти к нему. Надин все это показалось очень натянутым, чтобы быть правдой. Но она решила посмотреть, что из этого выйдет. Дни шли. Ответа не было. Надин уже и не вспоминала об этой встрече. Как в один вечер к ним под крышу постучался шиго: «Кярун!» Курьер принес направления в ставку легиона «Бессмертные», и указания что с собой можно взять. Радости девушек не было предела. В комнате царило нетерпеливое возбуждение и «чемоданное» настроение. Надин недоумевала, ладно Тэя — даэв, с ней все понятно, но она... в качестве кого она едет? В указаниях не было ни слова о их должностях. Добираться предстояло долго.

    Их ждал неприветливый Брустхонин. Младший состав, куда входили и новички, располагался недалеко от поселения Вальтазара. «Хороши же те, кто выбрал это место» - подумала Надин - «Бессмертные» рядом с бессмертными душами павших героев и духами балауров». Как и предполагала Надин, Тэю откомандировали к остальным новичкам на боевые тренировки. Она же числилась в канцелярии. Каждый день Тэя восторженно рассказывала о занятиях, о боевых вылазках в Прибежище героя, о схватках с духами балауров, нежитью и даже, вторгшимися в Бруст элийцами. Все это было увлекательно. Надин нечем было хвастаться. Веселая болтовня подруги утомляла ее и нервировала.

    «О, опять она!»- с опасением, что сейчас вспылит, прошептала Надин в одно хмурое утро, увидев подругу у выхода из деревни - «Сейчас я ей расскажу, как сегодня буду переписывать численный состав ее гарнизона непонятно зачем, и непонятно что с этой информацией буду делать» - с горечью подумала она, и с досадой сорвала ветку с дерева, осыпав себя мелкими дождевыми каплями.

    «Надин, доброе прекрасное утро, Надин! Ты так не считаешь?» - прозвенела рыжая. «Куда уж добрее» - отозвалась мокрая с головы до ног Надин. «Приходи сегодня ко мне на ужин, хочу тебя кое с кем познакомить» - пропела Тэя, по детски прищурив угольки глаз и бесшумно растворившись в воздухе, исчезла. «Все таки она стала убийцей. Это действительно ее» - задумалась Надин. Вспомнив о работе, она круто развернулась и столкнулась с высоким даэвом, выронив бумаги из рук. Толком не рассмотрев, она подобрала бумаги и хотела уйти, как вдруг услышала насмешливый голос хама: «Вот это встреча! Это же, ты, дикарка!» Выдержав минуту, она подняла глаза и встретилась с веселыми озорными глазами, оттенка топленого шоколада, такого сладкого, что у нее защемило в груди и пересохло во рту. Кареглазый подал ей последнюю бумагу, которую словил на лету, и все также нагло ухмыляясь, вкрадчиво сказал: «Еще увидимся».

    Как он оказался здесь, он не был в «Бессмертных»... Хотя Надин могла это легко узнать. Вся информация о списочном составе проходила через ее руки. Среди новеньких его не было. Все бумаги более длительного срока были в другом здании. Она сходит туда потом. Сейчас ей нужно поработать. Но дела не шли. В голове стояло звонкое «Я хочу тебя кое с кем познакомить» и топленый шоколад кареглазого... Почему-то Надин казалось, что они связаны, и от этого она становилась еще мрачнее.

    Солнце клонилось к горизонту. От серых болот поднималась навязчивая дымка, которая к ночи расстилалась на много километров вокруг непроглядным туманом. Обычно Надин собиралась за несколько минут, и столько же у нее уходило на дорогу. Сегодня все было не так. Она специально оттягивала момент выхода из съемной квартиры. Нехотя шла в гости, заглядывая в каждую еще открытую лавку. Вот и гарнизон. Вот палатка Тэи. «Надин, заходи скорее, помоги мне с ужином!» Где-то в тумане всплывал знакомый голос. Минуты, или часы, нет, все таки минуты, но как тянутся... Кажется, что прошла вечность. «А вот и мы, Мышонок!» - раздался знакомый нахальный тенор. Надин поднялась с места и отчаянно вздохнула. Она знала, что увидит Его, знала с самого утра.

    «Надин, это Стив, адъютант младшего состава «Бессмертных», моя подруга Надин!»- представила, улыбаясь Тэя. «Да, мы уже виделись недавно» - сказал Кареглазый, окинув взглядом Надин. Повернувшись к Тэе, одарил ее теплой улыбкой и коротко представил товарища: «Зейн».

    Все внимание Надин было приковано к Стиву. Как он смотрел на Тэю, как ласково улыбался, как тепло прыгали солнечные зайчики в уголках глаз.... увы, этот шоколад оказался горьким. Первое влечение Надин не сделало ее счастливой, ворвавшись в ее жизнь, растоптало хрупкие побеги нежности в ее душе. Все вокруг стало неважно, серо и угрюмо. Не обратила Надин внимание и на то, как тепло посмотрел на нее Зейн. Крупный, широкоплечий мулат, с зачесанными на бок иссиня-черными волосами, узорно выбритыми по бокам. Истинный гладиатор, таким впору на арене сражаться, а не возиться с новичками. К слову, он и был им. Его темно-фиолетовые глаза, так не подходящие к его образу, игриво обшаривали фигуру Надин под тонким напагеровым платьем. Только тогда Надин обратила на него внимание. Ей стало жутко от выражения этих глаз. Было что-то дикое в его взгляде. «Бунтарь» - насмешливо подумала Надин - «Ну что ж, посмотрим кто сильнее, поиграем» - и гордо выпрямившись, грациозно обошла вокруг стола, приглашая всех ужинать.

    Ужин и остаток вечера протекли незаметно. Парочка щебетала о своем, только им понятном событии. Надин с мулатом не проронили ни слова, играя друг с другом в «гляделки». В какой-то момент, после анекдота Стива, Зейн ухмыльнулся и в памяти Надин что-то шевельнулось. Она отчаянно зацепилась за кусочки далеких воспоминаний, полная решимости найти то, что ее беспокоило. Был поздно и ясно, что парочка хотела остаться одна. Не смотря на все отговорки Надин, гладиатор закинул за спину тяжелое копье и остался ждать у выхода. Как только она вышла спутник растворился во тьме, и лишь мерцание голубых огоньков копья выдавало его тихое присутствие за спиной. Бессловесная прогулка домой не заняла много времени. Надин повернулась чтобы попрощаться и поблагодарить спутника.

    «Спасибо за прекрасный вечер и сопровождение» - почему-то прошептала она. Совсем близко от нее мерцал голубой огонек, она почти не видела Зейна, но чувствовала его близость, запах крови и пота, въевшегося в кожу, запах воина, запах сражений. Он будоражил кровь совсем молодой девушки и заставлял золотые огоньки в ее глазах блестеть ярче в ночи. Не смотря на сырой воздух, ей хотелось дышать столь глубоко, насколько возможно. Она вдохнула, и почувствовала как грудь прикоснулась к его. Нервно задрожав, Надин хотела убежать, и не смогла сделать ни шага. Ее никто не держал. Она боялась искать его глаза, зная, что он увидит ее смятение. Неожиданно, впервые за весь вечер, она услышала его. Голос завораживал Надин, хотя она не понимала слов, которые он шептал, словно они были на языке древних рун. Неожиданно все прекратилось. Надин увидела ухмылку в темноте и едва уловимый поклон на прощание. Спутника рядом не было.

    Не зажигая свет, Надин легла в кровать. Сон не шел к ней. Ночь неумолимо перетекала в ранние сумерки. Еще мерцали звезды на светлом до зари небе когда Надин заснула тревожным сном. Мулат, хриплый шепот, запах — все это по кругу вертелось у нее в голове, и снова, эта ухмылка, которая не давала покоя. Она резко села на постели, а перед глазами у нее стояло дивное весенне утро в Пандемониуме, и тень... Вот откуда эта ухмылка! Это он! Он придумал все это, и Стив целенаправленно выбрал ее. Но кто он? И зачем такие сложности? Успокоившись, что нашла ответ на один вопрос, Надин уснула.

    Утром моросил дождь. Кое-где сквозь тучи поблескивало голубое небо. В гарнизоне было оживленно в такой ранний час. Надин решила найти для начала Тэю со Стивом и все выяснить. Как обычно ее нигде не было. Заглянув в палатку, Надин увидела, что убранная ею посуда осталась не мыта. «Явно им было не до нее» - весело подумала она. На кровати кто-то спал. Надин облокотилась коленями на край и стянула одеяло. Вдруг сильная мужская рука затащила ее под одеяло с головой, и прежде чем она что-то смогла сказать, ее губы накрыли другие. Отвернуться Надин не смогла. Или не захотела... Мягкие, шероховатые губы властно и сильно целовали, заставляя ее открываться, отвечать.

    Но когда рука опустилась с шеи ниже, Надин резко вырвалась и смеясь спросила: «Неужели мы с Тэей так похожи?» Стив рассеяно выглянул из под одеяла, и довольно щурясь промурлыкал: «Конечно, нет. Просто проверял какие вы подруги» - «Тебе мало было проверки моего характера?» - игриво спросила Надин, намекая на то утро. Поморщившись от воспоминаний, Стив выдал: «А-а-а, ты все знаешь. Сойдет». И в сладкой сонной истоме поманил Надин продолжить. Надин закатилась в смехе: «Ты все еще надеешься?» Стив недовольно накрылся одеялом и хотел отвернуться, но Надин пришла не за тем, чтобы смотреть на спящего Апполона. «Вставай сейчас же!» - в приказном тоне произнесла Надин. От неожиданности Стив не стал спорить. «Дернул меня сприг за язык!» - ругала она себя, поспешно отвернувшись, едва Стив откинул одеяло. «Нам надо поговорить» - тихо сказала она и пошла мыть посуду в нервном возбуждении.

    За чашкой дранового кофе разговор пошел на равных. Стив рассказал, что Зейн, первый адъютант и командует особым отрядом «Бессмертных». Он давно увидел Надин, ему захотелось устроить ее в легион. Но кто бы взял не обученного новичка, да еще не даэва в самый престижный легион. Это выглядело бы по крайней мере странно. А тут подвернулась Тэя, свеженький даэв, подающий весьма большие надежды. На рассмотрении ее заявки он добился положительного результата. «Почему не подойти и просто познакомиться?» - «Ну ты заметила, что у него очень специфическая внешность и нам надо было уехать по важному делу». При упоминании о Зейне Надин охватило волнение, он незримо был рядом с ней. Слова не шли у нее из головы. Она поняла их смысл часа два или три назад: «Время еще не пришло». Значение так и осталось для нее загадкой. «А потом мы вернулись сюда, правда Зейна сейчас нет. Он уехал на казармы Камсто. И Тэю увез» - вырвал ее из воспоминаний Стив - «Ты отпустил Тэю? Это же опасно» - «У меня нет выбора, мы воины, и обязаны подчиняться. С ней ничего не случится».

    У Надин было много работы. Гарнизон переводили на пост Иоллу. Необходимо было подготовить все бумаги на перевод. Поэтому когда двинулись в путь Надин была в радостном возбуждении. Она не видела Тэю уже неделю. И боялась думать о Зейне. Он занимал слишком много места в мыслях. Но перспектива увидеть его, радовала. По дороге всюду встречались разбитые экипажи. В гарнизон приходили донесения о мародерах-элийцах, каким-то образом оказавшимися здесь. По сведениям их отряды ушли вверх по каньону мертвецов в леса брохумов. Надин ни разу в жизни не видела этих странных существ. Не люди, и не кони, но разумные, гордые существа, кентавры. Когда-то они были людьми... Кто-то давно рассказывал ей эту историю. Они добрались до места через трое суток. Надин пришла в восторг от окружающей природы. Это действительно волшебный край. И хоть он населен дикими животными и не дружелюбно настроенными созданиями, но побывать здесь стоило. Здесь так легко дышалось, не то, что на болотах Магаро. Светило солнце, росли чудесные цветы и прекрасные деревья. Надин решила выбрать себе выходной, и осмотреться вокруг. Тем более, что муглы Му-му ей все уши прожужжали о том, какой прекрасный у них вид с озера неподалеку.

    Выходной выдался скоро. Надин вышла с поста в направлении озера. От Тэи не было вестей, Стив уехал на боевое задание с новичками, а ей необходимо было развеяться. Озеро внизу искрилось тысячами солнечных лучиков. Надин выбрала место на пригорке у озера, расстелила плед и решила почитать книгу. В полдень солнце грело отлично. Давно Надин не чувствовала себя так хорошо, она позволяла проникать каждому лучу, заряжаясь энергией. Открыла глаза Надин в сумеречной темноте. Солнце почти село, на небе красовалась разорванная луна. Плеск источника в озере привлекал ее своей свежестью, хотелось пить, и умыться. Надин спустилась к воде. Вода звала ее, она так давно не позволяла себе ничего лишнего, что идея искупаться в чудном озере не показалась ей чем-то вызывающим. Надин скинула с себя легкий походный костюм и залезла в воду. Ранним летом вода не была достаточно тепла, но ей это только нравилось и бодрило, заставляя двигаться чаще. Выходя из воды, она невольно подняла руки, закалывая белокурые пряди и увидела отражение в зеркале воды. Она была чертовски хорошо слажена, белоснежная кожа мерцала в лунном свете. Ночное очарование быстро сменилось тревожным осязанием опасности. Но не из-за глухого рычания рюкрогов и свиста кокатрисов. Шорох издавали совсем другие. Кто? Надин не знала. Она понимала только одно. Она здесь не одна и у нее нет укрытия, где можно спрятаться. Луна скрылась за облака, погружая все в темные тона. Надин успела натянуть белье, когда поняла что ее сшибло на землю что-то тяжелое. Паника, охватившая ее, быстро прошла. «Хотели бы убить, уже убили». Надин ждала, с замиранием сердца чувствуя дыхание за спиной и запах... Она не спутала бы его ни с чем в Атреи. «Зейн» - мелькнуло у нее в голове. Чувство покоя и неизбежности смело остатки паники. Вокруг было темно. Только он и она. Он держался над ней, позволяя принять более удобное положение. Повернувшись, Надин поняла, что находится под великолепными большими, черными крыльями. Он скрыл себя и ее от окружающего мира. «Одевайся» - прорычал он - «Надеюсь, ты хорошо бегаешь». Кое-как натянув костюм и туфли, Надин ощущала, как на нее смотрит Зейн, его дыхание нельзя было назвать мерным. Опасность, которую он ясно видел, лишь подстегивала ощущения. Когда Надин случайно касалась его, било током, но он молча проклинал элийцев, пришедших к озеру за водой. Он узнал, что Надин пошла к озеру, видел как она заснула. Он любовался ею пока она спала. Когда стало темнеть, он отошел к небольшому лесу, тут увидел отряд. У них было оружие, у Надин — нет. Необходимость забрать ее, заставила Зейна обойти их сзади. Напав на сонных постовых, тяжело ранив их, заставил их задержаться. Зейн помчался к озеру. Мраморная мерцающая статуэтка на фоне ночного лунного неба не входила в его планы. Отряд быстро приближался, Зейну ничего не оставалось, как накрыть Надин собой и молиться богам, чтобы у него хватило сил не отвлекаться на мраморную кожу. Надин чувствовала, тревогу Зейна, знала что что-то не так. Но ничего не могла с собой поделать. Напрасно Надин твердила себе, что сейчас точно не время позволять себе лишнее. Его широкая мускулистая грудь в шрамах, привлекала. Она растягивала момент, когда одеваясь, неслучайно касалась его, физически получая адреналин.

    Под покровом ночи оставалось надеяться, что луна предательски не выползет за-за облаков и Надин спокойно доберется до ближайшего леса. За Зейна беспокоиться не приходилось. Он без труда мог скрыться во тьме, лишь металлические застежки тускло поблескивали на его доспехах. Выбрав момент когда элийцы поднялись на холм, Зейн схватил Надин за руку и буквально потащил за собой. С вершины холма убегающую парочку все же заметили. Началась охота. У Надин перехватывало дыхание от скорости и головокружительной опасности. Зейна обуяло дикое первобытное чувство жажды крови, победы. Надин восхищенно смотрела на эти аметистовые глаза, на широкие великолепные мускулы, на умелые крепкие руки мужчины, в котором играла песнь жизни, и понимала, что именно с ним она провела бы всю свою жизнь. А возможно и проведет последние свои часы рядом с ним. Зейн оставил Надин в небольшом лесу под укрытием деревьев. Сам же вышел на открытую поляну, где его уже ждали враги. Их было не много. Надин боялась смотреть вперед, боялась численного преимущества элийцев.

    «Зейн, один, с ними, а ты тут, трусиха!» - думала она, прижавшись спиной к столбу высокого дерева.- «Если в тебе хоть капля асмодианской крови, выходи и дерись с ними». Надин набрала больше воздуха и выступила вперед. Поравнявшись с Зейном, Надин положила руки ему на плечи и со спины произнесла: «Не волнуйся за меня!». Зейн повернул голову и посмотрел на подругу. Она не была причесана, одета, но сейчас это все было не важно. Малахитовые глаза стали стеклянными, золотые прожилки все сильнее загорались внутри зрачка, смешанные белесые волосы растрепались от погони, грудь высоко вздымалась под сильно стиснувшим жакетом. «Настоящая дикарка!» - подумал восхищенно Зейн. Неподалеку слышался невнятный говор элийцев, обсуждали на кого напасть первым. Лучников Зейн ранил в первой стычке. Остальные были воины и целители. «Глупцы, раскудахтались тут!» - взревел Зейн, и ринулся в атаку, размахивая копьем вокруг, сметая любого на своем пути. Неожиданное нападение имело успех, кое-кто бросился убегать, кто-то упал сразу, мародеры что с них взять... Надин решительно обдумывала кого поджарить первым. Ведь элийцы не ожидают, что она умеет не плохо управляться с огнем. Она приметила справа убийцу, подходившего со спины к Зейну, который только замахнулся и готовился сделать удар, чтобы свалить с ног трех нападавших. Надин чувствовала как закипает кровь в жилах, вся кожа начала светиться изнутри, три коротких залпа огня полетели в убийцу, обжигая его легкие и воспламеняя одежду. Тот закричал от боли, Зейн, поразивший своих трех соперников, оглянулся назад и увидел настоящую огненную фурию, мечущую воспламеняющиеся шары во все, что угрожало их жизни. От неожиданности он чуть было не выпустил копье из рук. Новые вспышки поражали издали элийцев, которые хотели бежать. Кто-то напал на Надин со спины. Но кожу Надин не так то легко было повредить. Коварный яд на нее не ложился и отражался в противника. Второй убийца, пытался удержать руку, чтобы она не смогла швырнуть очередной горящий ком. Надин дралась изо всех сил. Но и они уже были на исходе. Но тут подбежал Зейн и с силой швырнул мелких убийц на землю, с которой они не поднялись. Те, кто убежал, снова возвращались и казалось, что их становится больше. Неожиданно из гарнизона пришла помощь. В первых рядах бежала Тэя, то маскируясь, то появляясь снова. На равных у мародеров не было шансов.

    Спустя две недели, когда руки Надин зажили, ведь она не умела толком обращаться с магией, Надин с Тэей снова оказались в Пандемониуме. На этот раз они жили в апартаментах легиона. Это были хорошо обставленные комнаты, без излишеств, но вполне уютные. В их шкафах висели парадные формы славы «Бессмертные». Белоснежные ангелы деловито смотрели свысока и падали, уничтожая врагов. Надин гордилась этой формой. Она безупречно подчеркивала фигуру. Тэя, сияя от счастья, подгоняла Надин одеваться. Ведь сегодня Надин наконец то обретет свое «Я». После сражения на Иоллу, Надин должна была переродиться в даэва. Она так долго к этому шла. В этот день все было прекрасно. Шиго доставил с самого утра прекрасные амалисы. Конечно, Надин знала, что они от Зейна, хотя в них не было карточки. У них не было времени поговорить после боя. Зейн опять отбыл на задание. Ее вызвали в столицу на церемонию. Но он обязательно будет там. Она это чувствовала.
    ***​
    Надин взглянула на Храм по-новому. Сегодня он был украшен в ее честь (конечно не только в ее). Надин стояла первая в очереди. Она была прекрасна, вся светилась изнутри. Неподалеку от Бальдара, стоял Зеин. Всю церемонию Надин не видела ничего кроме фиолетовых глаз, излучавших тепло и невыразимую гордость. Она поднялась, силой мысли заставляя распахнуться крылья. Таких прекрасных, словно созданных из тончайшей паутины, крыльев давно не видели жрецы Храма. Стало понятно, что Надин станет необычным даэвом. Сила эфира переполняла ее. Ее била сильная дрожь.

    «Вставай, соня! Ну!» - теребила за плечо Надин, яркая рыжеволосая подруга - «Опять опоздаем на работу!». Надин нехотя открыла глаза, недоумевающим взглядом обвела комнату и поняла, что это был сон. Едва не расплакавшись от досады, через силу заставила себя встать с постели. Бескрайнее синее небо не радовало ее в это утро. В капельках дождя блестел Пандемониум, множась в тысячах зеркал, откуда-то из далека на нее смотрели фиалковые глаза. Спустившись в таверну, Надин занялась обычной работой. Клиенты раздражали, хозяйка была недовольна ею. Вечером, ожидая посетителей за барной стойкой, взгляд Надин зацепился за блестящую, до боли знакомую форму. «Очередной «Бессмертный»» - с горечью подумала Надин, уставившись невидящим взглядом в темный угол, где сидел он. Сердце Надин с шумом забилось, словно птица в клетке. Таверна сузилась до одного угла. Тень встала, ухмыльнулась и бесшумно вышла. Надин рванулась за ней. Но на улицах царила ночь. «Завтра день приема. Я обязательно буду там» - весело подумала Надин, и пританцовывая направилась к стойке.

    ЦА/MisisNag - Летний наряд/Летний купальный костюм
     
    Last edited: Mar 31, 2016
  7. [AMMY]

    [AMMY] User

    Joined:
    17.12.13
    Messages:
    4,993
    Likes Received:
    2,790
    Новобранец
    Прохладным апрельским вечером, всё ещё не по-весеннему пронизывающим, высокий темноволосый мужчина сидел в кабинете, разбирая кипы бумаг и попивая чуть тёплый женьшеневый чай. Из приоткрытого окна в комнату мягко залетали ароматы цветов и пряностей, которые продавались в лавках на первом этаже. Желая отвлечься от рутины и освежить мысли, мужчина подошел к окну. С улицы доносились обрывки фраз, где-то неподалеку был слышен смех, по мостовой стучали колеса телег. Молодой человек невольно опустил взгляд на дорогу и увидел две суетливые фигуры у входа в штаб: дама в нелепом пышном платье и юная особа, больше напоминающая дрожащий стебель феонии. Осматривая эту парочку из окна, он и не предполагал, что через несколько минут они будут стучать в дверь его кабинета.
    - Ох, здравствуйте, центурион Фрегон, - пожилая дама, как и положено всем дамам в её возрасте, зашла в кабинет, не дожидаясь приглашения. Мужчина, сидя за столом и подперев подбородок руками, с легкой толикой надменности ответил ей:
    - Фрегод. Добрый вечер. Чем я могу вам помочь? Вы записаны? – Он хорошо знал, кто и в какой день должен был к нему прийти для обсуждения вопросов о приеме в легион, и уж точно был уверен, что на сегодня посетителей нет.
    - Ой, вы знаете, мы не записаны, но нас пригласил генерал Малес, вот у меня есть письмо… - женщина начала копошиться в карманах своего короткого плаща, пытаясь найти бумагу с рекомендациями. – Вы же наверняка знакомы. Мы вот недавно были у него на приеме, обсуждали новости из Носфольда, кушали дивного запечённого фогуса. Вы пробовали фогуса от жены генерала Малеса? Ох, вы обязаны попробовать! – Сквозь суетливую болтовню, где-то за волнами кружев и подкладок пышного платья пожилой дамы, послышался странный звук, отдаленно напоминающий чих. Фрегод не сразу осознал, что в кабинете присутствует третий человек. Из-за спины матери неуверенно появилась худощавая фигура в ремисовой темно-зеленой накидке. Поймав на себе испытующий взгляд центуриона, девушка слегка покраснела и опустила глаза в пол.
    - Как зовут вашу дочь? Давно она переродилась в даэва? – Фрегод, прервав надоедливое щебетание дамы, задал вопрос, не отрывая взгляда от юной особы. Рекомендательное письмо его мало заботило, но не потому, что его овеяло романтическое чувство, а в силу того, что вышеупомянутый генерал был тем еще любителем выпить хомбелевой настойки, да и боевыми подвигами не славился.
    - Ах, это Арисса, или просто Риса, как мы зовем ее дома. Правда, красивое имя? В то время все уважаемые дамы называли дочерей в честь лордов, это одновременно и волнующе и грандиозно! – женщина поглаживала дочь по плечу и спине, словно ручного форока. В попытках остановить этот поток ненужной информации, центурион обратился к девушке властным тоном:
    - Арисса, как долго ты носишь крылья? Назови, пожалуйста, свой класс и основные изученные навыки. – Не обращая внимания на пожилую даму и её удивленно открытый рот, Фрегод взял бумагу со стола, надел очки и приготовился что-то записывать. Он уже понимал, что просто так от этой парочки не отделается, и самым правильным решением будет как можно быстрее принять заявку и распрощаться.
    Риса испуганно подняла взгляд на мужчину. Его взор был обращен на бумаги, и девушка смогла без смущения рассмотреть центуриона. Он был одет в черный форменный костюм, на груди которого, справа, красовался герб легиона. Неряшливо лежащие черные волосы совершенно не сочетались с его строгим взглядом и жестким голосом. Он не был атлетически сложен - было видно, что работа, связанная с бумажной волокитой, не лучшим образом сказывается на его фигуре. Тем не менее, это не лишало его привлекательности. Риса шла глазами от герба на груди до лица, неспешно проходя по шее. Но её томное изучение собеседника было прервано внезапным взглядом центуриона.
    - Арисса? - Он поднял одну бровь, вопрошающе глядя на задумавшуюся девушку.
    - Два месяца… Чародей. Практиковала исцеляющие навыки… - смущенно произнесла Риса, снова опустив глаза в пол. Но спустя секунду, глотнув воздуха, подняла голову и дрожащим голосом дополнила сказанное:
    - Хочу изучать боевые умения!
    В комнате раздался жуткий скрип, сопровождающийся протяжным вздохом. Пожилая дама обессилено свалилась в старое кресло, что стояло неподалеку от неё.
    - Доченька, милая! Что же ты делаешь со мной? Неужели не любишь мать свою родную? Я же о тебе заботилась, я же тебя учила… - женщина дышала часто и громко, обмахивая себя краем плаща. – Ох, Френод, Арисса, принесите мне эфирных капель кто-нибудь!
    Центурион был слегка ошарашен происходящим. Но его волновало не здоровье дамы или их с дочерью недопонимание, а состояние кресла со сломанной ножкой. Он резко встал со стула и кинулся поднимать женщину вместе с её платьем, пока не случилось беды. Помешала ему в этом Риса, спешно направившаяся к столу, дабы взять кружку остывшего женьшеневого чая для матери. Эта секундная суета в центре комнаты стала роковой для пожилой дамы. В тот момент, когда Фрегод взял Рису за плечи, чтобы она посторонилась в нужном для него направлении, прогремел грохот, а за ним и истошный вой. Молодые люди испуганно оглянулись на упавшую даму, находясь в некотором замешательстве.
    - Святая Румиэль, что же вы стоите? Я тут умираю! – глухой звук голоса донесся из вороха поднятых кружев. Риса, уже не думая о чае, бросилась к матери и стала искать её руки в складках платья.
    Фрегод еще несколько мгновений с некоторым удивлением наблюдал за происходящим. Он настолько привык к уставной жизни легиона, к расписанию и порядку, что вид хрупкой девушки, безрезультатно тянувшей свою мать из разломанного кресла, казался ему нелепым сном. Он не знал, что чувствовать в этот момент, не знал, какие эмоции следует испытывать. Минутное замешательство центуриона было прервано взглядом разгоряченной от неловкости девушки. Риса укоризненно смотрела в глаза Фрегода, без слов призывая его к помощи. Он тут же вернулся к реальности и спешно двинулся к зоне бедствия.
    Спустя какое-то время, сопровождаемые бесполезными командами и причитаниями, молодые люди подняли пожилую даму на ноги и усадили на маленький диванчик у закрытого окна, в стороне от рабочего стола центуриона. Фрегод подал женщине холодный чай, а Риса стала расправлять складки платья, сев подле матери.
    - Кому расскажи эту историю – никто не поверит! – негромко сказала Арисса и засмеялась. В этот момент Фрегод испытал непривычное для него чувство, будто кто-то незримо взял его за руку и повел по нужной тропе. Сам того не ожидая, он тоже рассмеялся. Услышав одобрительный смех центуриона, Риса с благодарностью подняла на него взгляд, расплывшись в теплой улыбке.
    - Я буду жаловаться в ассоциацию ремесленников! – донеслось с дивана, прервав зрительный контакт молодых людей. – Кто вам дал право ронять уважаемых дам? – возмущенно запричитала женщина.
    Фрегод не нашел, что ответить, лишь неуклюже поправил очки. Не имея представления, как вести диалог с дамами, которые ломают мебель в кабинете, он спешно отправился к столу и сел, приняв привычное для себя положение. Немного растерянно покопавшись в бумагах, он произнес:
    - Я подам заявку на вступление в легион к наставнику исцеляющих умений от имени вашей дочери, но мне нужны записи из храма Пандемониума. Принесите их, и я всё оформлю.
    Пожилая дама торжествующе встала с диванчика, будто никакого падения и не было. Её лицо исказила игривая ухмылка, а руки стали вальяжно расправлять плащ.
    - Я знала, что вы порядочный человек, центурион Фрегос, и уважаете генерала. – Женщина направилась к выходу, раскачивая платьем из стороны в сторону. Уже в дверях она обернулась и жестом указала дочери следовать за ней. Арисса резко поднялась с диванчика, но остановилась у стола центуриона.
    - Извините. До свидания. – Смущенно и тихо произнесла девушка.
    - Надеюсь, скоро увижу вас вновь. – Сам того не ожидая, произнес молодой человек, воодушевленно глядя в глаза Рисы. Что-то новое, неизведанное, зарождалось в сознании Фрегода. В этот вечер ароматы пряностей с улицы казались ему особенно яркими.

    Гардарика асмо tomatik
    Восточные доспехи/Двухцветный шлем
     
    \mels/, Choo'sh, Glebka+ and 10 others like this.
  8. Clary

    Clary User

    Joined:
    30.05.11
    Messages:
    469
    Likes Received:
    619
    Работа над ошибками
    В жизни каждого даэва есть совершенно особенная вещь, олицетворяющая жизнь и свет, и имя ей – кибелиск. Пусть позади страшная битва, подломившиеся крылья, шпионский яд – всегда есть возможность возродиться у волшебного артефакта и отомстить обидчикам; а в случае с крыльями - просто смириться со своей глупостью и неумением летать против ветра. Удар, боль, свет в конце тоннеля – и ты снова жив, частично цел, почти в безопасности.

    Так думал и Каз, перспективный лучник из Элизиума, уже почти десять лет с момента обращения в даэва. Как человек столичный, он имел привычку воскрешаться только дома, чтобы можно было сразу отправиться к знакомой целительнице подлечиться и утешиться. Многие его приключения начинались с того, что у кибелиска он встречал интересных личностей и очертя голову кидался исследовать древние руины, шпионить за высокопоставленными асмодианцами и охотиться за мерзкими балаурами. Даже адъютанта своего легиона он повстречал, когда они пытались отдышаться после воскрешения и делились аделой для экстренного лечения.

    Пятое апреля началось для Каза как раз с кибелиска. Пролетая мимо группы мелких островков в Бездне, даэв не заметил отряда балауров и решил, что болезненная смерть от отравленных стрел – отличный повод закончить разведку и найти новое занятие. Элизиум встретил его прохладой субботнего утра и весточкой от аукциониста о продаже товаров. Каз проковылял к скамейкам у центральной площади и с полчаса просидел с закрытыми глазами, наслаждаясь утренней тишиной города и теплотой лучей восходящего солнца. В такие минуты, когда тело и душа восстанавливались после перерождения, Каза посещали интереснейшие мысли, нетипичные для разбитного лучника. Он не был склонен к романтизму и поэтике, но внезапно подумал: «Солнце наполняет меня своей энергией, как пустой сосуд! Теплое, яркое, животворящее солнце! Я всенепременно помогу тебе донести твой свет до всех!» Мир вдруг показался ему тонкой, натянутой и звенящей нитью, и ему стало радостно. Потом перед ним кто-то прошел, на миг прервав связь с лучами светила, и мысли потекли в более прагматичном русле.

    Прежде всего, Каз отправился к медичке. Она жила недалеко от центра, так что путь был недолгий. Лучник откинул волосы назад, как это нравилось девушкам, нацепил на лицо кривую улыбочку, как это нравилось нескромным девушкам, и достал из кармана куртки сверточек с рубиновыми серьгами, как это нравилось конкретной нескромной девушке. Целительница открыла дверь не сразу, зато, когда открыла, улыбка Каза стала шире – что может быть прелестней вечно молодой и прекрасной девушки в легких шелках, еще не проснувшейся толком!

    - Асфель тебя побери, бессовестный ты негодяй! Будь проклят день, когда я дала тебе свой адрес!
    Каз, не слушая ругательств, поцеловал ее прелестную ручку, вложил в нее серьги и протиснулся в уютную светлую квартирку, в которой всегда приятно пахло травами.
    - Я знаю, что сейчас еще рано, но еще я знаю, что ты меня все равно любишь и не сможешь оставить на улице умирать без своих заклятий! Милая моя Алиса, отрада души моей, не гони же меня!

    Последнюю фразу он с надрывом проговорил, разваливаясь на диване в гостиной и стягивая куртку. Алиса изучила подношение, фыркнула, признавая свое маленькое поражение, и села на краешек дивана рядом с ним.

    - Почему ты просто не пошел в штаб своего легиона? Там же всегда есть дежурный целитель.

    Каз отмахнулся, располагаясь удобнее и предоставляя себя к заботе нежных рук медички. Зачем ему легионские старухи, которые скорее наорут на него за безалаберность, чем вылечат, если есть девушка, к которой можно заявиться на порог даже облитым кровью с ног до головы, а она все равно позволит тебе разлечься на любимом диване? Хорошо быть молодым, красивым и наглым! Тем временем, Алиса вздохнула, быстро заплела золотисто-рыжие волосы в косу и склонилась над ним, чертя в воздухе магические знаки. Эфир сгустился вокруг лучника и целительницы, сплетаясь и расплетаясь, подвластный маленьким ручкам Алисы, и Каз довольно зажмурился, когда ноющая боль в теле сменилась легкостью и энергией.

    - В тебе еще куча яда, придется подождать, пока я все растворю, - деловито заявила целительница, толкая Каза на подушки и удобнее устраиваясь рядом. Лучнику нравилось наблюдать за ней в такие моменты – обычно язвительная и резкая ко всем, Алиса была настоящим ангелом, когда лечила. Длинные, унизанные кольцами пальцы легко, почти нежно выписывали неясные фигуры в воздухе и на коже даэва. Губы были сжаты в тонкую полоску, брови чуть нахмурены, а глаза светились отблесками эфира. За свои визиты Каз успел хорошо изучить ее глаза – светло-карие, с крапинками золота ближе к зрачку: шесть крапинок в правом, девять в левом. Знакомы были ему и слегка острые уши, которых Алиса стеснялась, не заплетая волос на публике, и три родинки на ключице – треугольником. Одного Каз не знал: почему, при всех очевидных достоинствах, Алиса до сих пор не выбрала из множества поклонников одного и не остепенилась. Впрочем, так было даже удобнее. Заявись он в присутствии мужа, хлопот было бы море, а их лучник избегал интуитивно.

    Полчаса спустя медичка дернула задремавшего Каза за серьгу в ухе.

    - Хватит с тебя, итак серьги стоили дешевле моих услуг. Проваливай!

    Даэв недовольно потер ухо, но все же решил не спорить. Он вскочил с дивана, приобнял Алису за плечи и звонко расцеловал в обе щеки.

    - В следующий раз всенепременно явлюсь с подарками, достойными такой искусной и прекрасной целительницы!

    Он унесся из квартирки, подмигнув на прощание, а покрасневшая Алиса только и успела, что тяжело вздохнуть.

    Город уже успел пробудиться, и Каз погрузился в бурную реку людей, даэвов и шиго, спешащих по своим, несомненно, важным делам. Несмотря на нелюбовь к легионским магам, в штаб зайти было нужно. Отчитаться о заданиях, узнать последние новости, да и вообще показать, что он еще жив и дееспособен. Визит в штаб был всегда неприятной процедурой, вроде вытаскивания занозы, поэтому лучник несколько минут мялся перед входом, мрачно оглядывая новую вывеску, украшенную золотым шитьем. «Новая надежда» - гласила она. В приемной было много даэвов: толпа новичков, увлеченно разбирающих ежедневные задания легиона, центурион, беседующий с парой соискателей, и множество обычных легионеров, искавших компанию для разнообразных путешествий и походов.

    - Каз, наш прохиндей, вернулся! – прогрохотал знакомый голос адъютанта Сирила, великана-стража. – Я уж и не чаял тебя увидеть. Никак пришел за заданиями, пополнить копилку любимого легиона достижениями, а?

    Сирил прекрасно знал, что Каз вступил в легион из-за полагавшихся привилегий и возможности ходить на осады в составе сильного альянса, а не желания зарабатывать легиону славу и влияние мелкими поручениями. Но лучник все равно отлично держался и создавал видимость ответственного поведения.

    - Само собой, дружище! Как раз с разведки в Бездне, готов поделиться свежими сведениями о балаурах. Осада ведь через неделю, не так ли? – Конечно, к сведениям относилось только то, что балауры убили его в конкретном районе Бездны, но лучник умел развивать мысль и рассказывать целые доклады, исходя всего из одной крохотной крупицы правды.

    Сирил понимающе хмыкнул и дружески похлопал Каза по плечу, что со стороны было больше похоже на вбивание стройного лучника в паркет. Лучник дружелюбно улыбнулся ему и отправился к заместителю легата по разведданным. Им был мужчина, выглядящий немногим старше самого лучника, но на самом деле сидящий на своей должности уже как двадцать лет. Каз бодро наврал ему о перемещениях балауров, пообещал обновить сведения через пару дней и отправился обратно в гостиную, чтобы еще немного побыть на публике. Отпустил пару комментариев тут, поздоровался с парой нужных людей там, с задумчивым видом покивал объявлениям на доске и собрался было уходить, когда его схватила за руку престарелая мадам Ирида – отошедшая от дел заклинательница, а ныне рекрутер легиона. Она придерживалась позиции, согласно которой все легионеры должны быть в каждой ситуации безупречными и выглядеть, говорить, драться и в целом вести себя в высшей степени достойно, чтобы не позорить легион. Каз, из знаков отличия носивший только маленькую нашивку на рукаве и вообще имевший репутацию проныры, небезосновательно опасался Ириды.

    - Молодой человек, я так давно вас не видела, и вы совсем не изменились, несмотря на мои пожелания, - мадам поджала губы, красноречиво оглядывая лучника и давая ему несколько секунд на осознание своего ничтожества, прежде чем продолжить. - Я что-то так и не вижу ту девушку-целительницу, которую поручила вам пригласить к нам на собеседование. Целителей всегда мало, и если она хоть сколько-то соображает в своем деле, мы бы использовали ее возможности на осадах! Вы же понимаете, насколько это важно, не так ли?

    Каз вежливо улыбнулся, безуспешно пытаясь высвободить руку из цепких пальцев старушки. Он знал, что легион нуждался в чародеях и целителях, но не хотел вести сюда Алису – к чему терять возможность комфортно лечиться у нее самому? Вступи она в легион, и ее будет невозможно застать - будет то на осадах, то на важных заданиях.

    - Она уже присмотрела пару легионов для вступления, но я могу снова попробовать ее пригласить, - наврал он.
    Ирида цокнула языком.
    - Надеюсь, вы понимаете, что каждый целитель, которого мы найдем, спасет сотни жизней в бою, правда? Один врачеватель может перевернуть ход битвы! – напомнила она и удалилась, шурша шелками.

    Каз незаметно вздохнул. Конечно, он это знал, но себя он любил гораздо больше всех этих мало знакомых людей. Так или иначе, свои обязанности по прославлению «Новой надежды» он уже выполнил, так что пора было отправиться по прочим делам.

    Прежде всего, лучник заглянул к аукционисту. Тот был старым знакомым Каза, придерживал нужные вещички и рассказывал, по каким ценам лучше торгуется тот или иной товар. Каз благодарил его тем, что сообщал информацию о торговых караванах, находках в древних руинах, открытиях в тайных алхимических лабораториях – словом, всём, что могло возыметь действие на рыночную ситуацию. Сотрудничество было плодотворным и дружеским, а потому, получив несколько большее количество кинар за проданные кинжалы, Каз почувствовал себя обязанным дать что-то взамен. Не деньги, конечно, и не по-настоящему ценные сведения – пришлось на ходу выдумать историю о предполагаемых закупках легионом снаряжения для новичков. История вышла убедительной, но не настолько, чтобы шиго мог потратить кучу денег и не получить прибыли.

    - Ну раз легионер «Надежды» сам говорит это мне, то нужно поскорее принять меры, нян-нян! – радовался шиго, провожая Каза.

    Тот, все же ощущая себя несколько виноватым, поставил в мысленном плане пометку: в следующий раз добыть аукционисту действительно хорошую информацию. Потом Каз навестил еще нескольких знакомых – алхимика, оружейника, пару дворяночек и парикмахершу, которую он посещал почти исключительно из-за ее шикарной внешности. К вечеру, довольный визитами, растрепанный и очаровательный, он завалился в таверну в воздушном порту. Денег у него было немало, спасибо аукциону, но он, очаровательно улыбаясь, попросить хозяйку записать его ужин на счет легиона. Должны же быть преимущества от такой славной и известной организации!

    Каз как следует подкрепился, выпил пару кубков отменного вина и выцепил в толпе огненно-рыжую девушку в таком открытом наряде, что не пригласить ее провести с ним остаток вечера было бы просто преступно. Однако, не успел он пробраться к ней через толпу, как ему перегородил дорогу некто в темном плаще.

    - Простите, можно вас на минуточку? – тонкая, женская рука схватила Каза за локоть и повлекла за собой в угол у окошка.

    Очень, очень мало причин могли отвлечь Каза от выбранной девушки, тем более такой горячей штучки, как та рыжая. Именно поэтому лучник чрезвычайно перепугался, когда понял, что не может вырвать свою, вообще-то, крепкую руку из чужих слабых пальцев. В темном закутке, скрытые от чужих глаз тяжелой пыльной шторой, они остановились. Каз собрал всю волю в кулак и с максимально возможным достоинством спросил:

    - Могу я узнать, что вам от меня нужно? Вы отвлекли меня от важного дела!
    Женщина хмыкнула, отпуская его руку. Мелькнули странно светящиеся глаза под капюшоном.
    - Расскажи мне, Каз из «Новой Надежды», хорошо ли ты послужил сегодня своему легиону? Помог многим людям? Сказал правду многим друзьям? – голос у нее был молодой, звенящий, но вязкий, как мед, и лучник на секунду растерялся, не понимая, откуда женщина его знает.
    - Да, отличный был день, знаете ли, легион мной доволен, и к друзьям я отношусь хорошо, - даже для его ушей ответ был несвязным, как будто за него отвечал несмышленый ребенок.
    - Если бы так – я бы тебя не нашла. Я редко вмешиваюсь в повседневную жизнь даэвов, но за этот день ты успел сотворить слишком много глупостей: разбил сердце, соврал друзьям, обменял свое удовольствие на сотни жизней. Я вижу сердца людей, и твое еще не прогнило. Поэтому я даю тебе шанс исправиться. Юстиэль редко нисходит до такого, лучше используй свою возможность!

    Каз не успел ничего ответить и переспросить, даже не осознал, что женщина назвалась именем божества – перед его глазами что-то ярко вспыхнуло, и он потерял сознание.

    Очнулся он у столичного кибелиска. Было утро, и прохладный воздух помог лучнику немного восстановить душевное равновесие. Что случилось? Его ограбили и убили, выкинув на кибелиск? В вино подмешали наркотиков? Разум сыграл с ним злую шутку, пока он воскрешался после Бездны? Каз поплелся к скамейке и закрыл глаза, давая солнцу прогреть тело. Итак, последним связным воспоминанием была рыженькая в таверне. Он помнил цвет ее платья, да и вообще кучу прочих деталей наряда, лестно сидящего на фигуре. Значит, эта часть была правдой. Но что потом? Лучник с трудом вспомнил женщину, задававшую дурацкие вопросы, и еще более невменяемые свои ответы на них. Потом, кажется, ничего не вспомнить. Каз тяжело вздохнул и принял единственное подходящее ситуации решение - отправился к Алисе. Уже возле ее дома он с ужасом осознал, что не успел купить очередной подарок для целительницы. Каз без особой надежды похлопал по карманам и набедренной сумке и, к своему крайнему удивлению, обнаружил сверток с рубиновыми серьгами. Неужели он купил две пары? В принципе, такие случаи уже бывали, так что лучник похвалил себя за предусмотрительность и, заметно повеселев, поднялся к медичке.

    Алиса открыла дверь в том же виде, что и вчера, очаровательная в шелковом неглиже.

    - Асфель тебя побери, бессовестный ты негодяй! Будь проклят день, когда я дала тебе свой адрес!

    Каз удивленно уставился на нее. Обычно Алиса не повторялась даже в проклятиях. С другой стороны, утро еще раннее, можно и закрыть глаза на такую мелочь. Даэв привычно преподнес серьги и разлегся на диване. Алиса уселась рядом и начала плести заклинания. Через пару минут Казу вдруг стало не то страшно, не то неловко. Алиса сидела точно так же, как и вчера, и даже след от подушки на правой щеке был подозрительно знаком.

    - Алиса, душа моя, мне странно не слышать от тебя проклятий из-за того, что я появляюсь на твоем пороге второе утро кряду, - попытался развеселиться даэв.
    Целительница подняла на него глаза и нахмурилась.
    - Ты опять пил в том кабаке? Какое еще второе утро? Ты у меня неделю не был! – Она презрительно фыркнула и вернулась в работе.

    Каз остолбенел. Неделю? Ну да, он был тут в прошлую субботу, но это ведь не неделя! Бред какой-то. Слова незнакомки вернулись в его мысли, и лучник стал повторять их про себя снова и снова. Возможность, шанс, прогнившее сердце... Не может же быть, чтобы та женщина и вправду была самой Юстиэль? И что она тогда сделала, отправила его обратно в пятое апреля? Или, может быть, Алиса просто не в духе и врет ему?

    Обычно воодушевленный после лечения, в этот раз лучник был мрачен, когда Алиса закончила. Ей не пришлось его будить – он и так пялился на нее со странным выражением лица. Алиса насторожилась.

    - Все в порядке, Каз? Я что-то упустила? Яд не растворился? – медичка ласково провела пальцами по шее, осторожно считая пульс на бьющейся жилке.

    Каз дёрнулся, как от пощечины. Нет, ерунда! Другой день, другая Алиса, а все остальное – глупый сон или галлюцинация.

    - Спасибо за отличное лечение, радость моя, однако, я вынужден удалиться, - Каз направился было к двери, но одна глупая мысль заставила его остановиться. – А почему ты до сих пор не вступила ни в какой легион, а? Денег же заплатят кучу, будешь заниматься интересными делами.
    Алиса опустила глаза и сняла невидимую ниточку с рукава.
    - Не хочу бросать свою практику, видимо. – За растрепавшимися волосами ее глаз совсем не было видно, но, когда она подняла взгляд, они были злыми. - Иди уже отсюда, психопат.

    Чем заняться еще, лучник пока не придумал. В штабе он был вчера, продать на аукционе было нечего, по знакомым он тоже прошелся и не хотел сравнивать их сегодняшних с ними вчерашними, как Алису. Поэтому даэв отправился на арену, посидеть на балконе, отвлечься от дурных мыслей. Но план не сработал – только лучник шагнул к широкой скамье и приготовился выбрать фаворита, как его сграбастал в свои медвежьи объятия Сирил собственной персоной.

    - Ах ты, чертяка, явился, а в штаб не заглянул! Даже слушать не хочу, пойдем-ка к нашим!

    Каз и рад бы был выкрутиться и не показываться в легионе, но его мгновенно сбила с толку речь стража. То есть как не заглянул? А кто вчера проторчал в штабе полдня? Лучнику стало дурно.

    Штаб только усугубил паршивое настроение и упаднические мысли. Все было точно так ж, как и вчера – те же новички, те же легионеры, те же задания на доске. Сирил отправил Каза к адъютанту по информации, и тот с бесстрастным лицом выслушал вчерашний рассказ, как будто в первый раз. После такого номера Казу захотелось побыстрее убраться из штаба – да что уж, из города! Но не тут-то было. Конечно, лучник этого опасался, но, когда мадам Ирида схватила его за руку и завела вчерашнюю шарманку про целителей, он внезапно захотел расплакаться, как ребенок.

    Кое-как распрощавшись со старушкой, Каз выбежал на улицу. Он что, с ума сошел? И что ему теперь прикажете делать? Даже если предположить, что та женщина в плаще не врала, называясь Юстиэлью, что это давало Казу? Какая возможность, какой шанс? Что делать-то? Лучник слепо брел по Элизиуму, пытаясь найти логическое решение, и пришел в себя только у храма изобилия. Ну еще бы! Но, может быть, все остальное – просто совпадения? Может, шиго скажет, что вчера они виделись? Каз забежал в здание, расталкивая посетителей.

    - Эй, Рин, дружище! Я вчера забирал свои деньги? – выпалил лучник, напугав шиго.
    - Здравствуй, друг Каз! Вчера? Нет, вчера тебя не было, ты ведь заходил неделю назад, в субботу! Что-то не так, кярун? – аукционист искренне заволновался, увидев состояние лучника.

    Было чему удивиться: обычно собранный и веселый, с тщательно выверенным беспорядком в волосах и одежде, Каз излучал уверенность. Сейчас же на прилавок перед шиго свалился почти отчаявшийся человек. Впрочем, через пару минут он все же успокоился и завершил беседу более цивилизованно.

    Итак, для всех его знакомых была суббота, которую он вчера пережил. Ничего судьбоносного не произошло, поэтому никаких упущенных шансов и возможностей даэву не встречалось. Оставалось только зайти в таверну и найти ту вчерашнюю женщину – может, она все же объяснит, что за жуткое колдовство наслала на него?

    Каз долго просидел в таверне, таращась на посетителей и потягивая вино. Никто не носил плотных темных плащей, и лучник начал терять терпение, когда за стол к нему села искомая дама. Даэв, спланировавший в голове целую речь, не смог вымолвить ни слова, пока женщина не закончила говорить сама:

    - Я вижу, что ты не особенно быстр в усвоении уроков, - голос женщины был полон материнского укора, даром что мог принадлежать совсем молоденькой девчонке, - однако я настаиваю: воспользуйся шансом, исправь день, и далее твое сердце само сможет привести тебя к доброй жизни и славной судьбе!
    - Но как? Какие уроки-то? Я никого не убил, не предал и не подставил, денег не украл! Чего ты от меня хочешь? Почему именно этот день? – Каз впервые в жизни умолял кого-то ответить.
    - Есть грехи не меньшие, чем убийство и кража, Каз. Вспомни – ты член легиона, и в присяге ему говорил, что будешь вечно оберегать Элиос и своих собратьев по оружию, послужишь цели прославления их подвигов. Я уж не говорю о том, что и прочих своих друзей ты ценишь мало. Сколько раз ты клялся именем своего легиона, а потом нарушал слово? Скольким наивных девушкам представлялся рекрутером Надежды, а утром убегал, пока они еще спали? Такие маленькие подлости и ведут в бездну бесчестья! Клятва, которую ты принес, присягая легиону, также священна для божеств, как и клятва побратимов или вступающих в брак.

    Женщина чуть сдвинула капюшон, и лучник уставился в ее светящиеся глаза. Быть может, она права? Может, все произошедшее не было сном?

    - Скажи мне только одно – ты и правда Юстиэль? Мне все это не снится? – спросил он с надеждой.
    Женщина ласково похлопала его по руке.
    - Будь это мои братья или сестры, ты бы не отделался шансом – ты был бы уже мертв, поглощен эфиром. Я вижу свет в тебе, Каз, и поэтому еще раз прошу: сделай правильный выбор!

    Каз упал на мостовую перед кибелиском. Само собой, было все то же радостное, ранее субботнее утро. На автомате Каз дошел до скамьи и закрыл глаза, позволяя солнцу наполнить его силами, как и вчера, и позавчера, хотя технически – мысль вызывала идиотский нервный смех – это все было сегодня. Итак, что следовало изменить? Все, что Каз делал или говорил, было для него обыденным и привычным. Найти зерно истины оказалось трудно. Начать, наверное, стоило с рассказа правдивой информации адъютанту – балауры были в определенном месте, и было их совсем не так и много, как лучник приукрасил. Что еще? Стоило ли пообещать Ириде, что он и вправду позовет Алису в легион? От этой мысли в груди заныло. А если Алиса согласится? К кому ему идти, когда нужно вернуться к жизни? Кто наорет на него за нежданный визит? Кто грубо пнет в сломанное ребро, чтобы не спал? Кому он будет покупать украшения и маленькие драгоценные сувениры?.. Это решение лучник решил оставить на потом. Что еще оставалось? Кому он еще наврал? Пожалуй, шиго. Конечно, доля истины в сведениях о торговле была, но небольшая. А ведь он, и вправду, подкрепил свои слова именем легиона! Пожалуй, стоило это исправить. Нужно было вести себя осторожнее – переживать пятое апреля еще раз лучнику не хотелось.

    На всякий случай он проверил карман – серьги для Алисы были на месте. Она открыла дверь и лучник, не задумываясь, повторил все то же, что и последние два раза – вручил подарок и развалился на диване. Алиса все так же заплела волосы в косу и принялась за дело, а Каз панически думал, что ей сказать. Да и не хотелось нарушать момент: Алиса была прекрасна, склонившись над ним.

    - Послушай, а может сходишь сегодня со мной в штаб? Познакомлю тебя со старушкой Иридой – чудесная женщина, ты ей очень понравишься, - выпалил он.
    Целительница застыла, пальцы замерли над грудью лучника.
    - С чего бы вдруг? Мне итак хватает практики, да и зачем мне легион?
    - Нам нужны целители. Война, понимаешь ли, каждый на счету, и самый бестолковый спасет сотни, а уж ты и вовсе бесценная! – воодушевленно ответил Каз, подавшись вперед.

    Алиса так и не подняла глаз. Теперь ее ладони лежали на его груди, позабытый эфир клубился вокруг них. Внезапно Каз вспомнил, что лет семь назад, когда они встретились, Алиса вся горела от желания вступить в известный, мощный легион и помогать людям и даэвам. Куда же это делось? Не он ли, смеясь, уговаривал ее начать частную практику? Неужели это из-за него легион лишился отменного специалиста, а Алиса – работы мечты? Каз вдруг вспомнил теплый, добрый голос Юстиэль и его сердце пропустило удар. Он сел и схватил ее за руки.

    - Правда, Алиса, давай пойдем вместе! Помнишь, как хотела лечить людей, которые вершат судьбы мира? Ты же бессмертная, начать никогда не поздно! Представь, ты прославишься всего через неделю, на осаде! – горячо заговорил он дрожащим голосом, не привыкшим к честным, простым словам.

    Лицо Алисы скривилось.

    - Совсем с ума пошел? Можно подумать, ты не знаешь, почему я тут осталась! Думаешь, меня не находили рекрутеры? Кинар не предлагали, славы, почета? А ты, видать, другую дуру-медичку себе нашел и решил, наконец, меня отпустить? – голос ее был и злым, и дрожащим, и – впервые Каз слышал в нем такое – отчаянным.
    - Никого я не нашел, ты-то о чем? Я просто хочу, как лучше! Мы же вместе в легионе будем! – почти прокричал лучник, ища в глазах Алисы понимание.

    Но нашел он совсем не то. Алиса плакала. Каз не был уверен, что она вообще на это способна, а тут… Утешать женщин лучник не умел, да и не приходилось, тем более – таких женщин. Он стушевался, а потом, вспомнив, как видел что-то похожее, осторожно отпустил ее руки и обнял. Обнимать женщин не в постели ему тоже не приходилось, разве что мать в далеком детстве, но ощущение было прекрасным – они вместе, плачущая медичка и ошалевший лучник, были как два кусочка головоломки, наконец-то идеально сошедшиеся.

    В итоге Алиса согласилась сходить в штаб ближе к вечеру, после того, как все же выспится и приведет себя в порядок. Каз не возражал – как раз исполнит обещание, данное Ириде, вовремя.
    Заявившись в штаб, лучник несколько минут просто стоял, по-новому оценивая людей. Быть может, новички – не бестолковые юнцы, а горящие желанием спасти Элиос молодые герои? Легионеры – не скучные безликие солдаты, а хорошие воины, которых он просто не знает? Адъютанты – не злобные негодяи, от которых нужно прятаться, чтобы не заставили работать? Может, Юстиэль была права, и он все это время предавал их всех? Пожинал плоды их трудов, открывая счета на имя легиона, привирая о закупках и поставках? Мысли были новые, непривычные, отдавали неправильностью. К ним нужно было привыкнуть. Каз вздохнул и решил начать с малого – нашел в толпе Сирила, узнал, как поживает его семья, как идут дела на службе. Потом без подсказок сходил к адъютанту и рассказал, что в Бездне на самом деле пустовато, только мелкие группки балауров нападают на одиноких разведчиков. Почитал объявления на доске, и, посомневавшись, забрал одно задание себе – легкое, просто передать несколько свитков – но для начала ведь неплохо, не так ли? Подождал, пока его в толпе разыщет мадам Ирида, с вежливой улыбкой выслушал ее и с невероятной гордостью от того, что говорит правду, заверил, что как раз одна целительница и желает узнать, как в легионе дела, и зайдет попозже. Ирида не смогла скрыть удивления, но, как дама воспитанная, быстро вернула достоинство.

    - Наконец-то растете, молодой человек! Я уж почти отчаялась ждать, что из вас толк выйдет. Продолжайте в то же духе!

    Каз смотрел даме вслед и пытался понять, что же он чувствует. Гордость? Радость? Со штабом легиона они никогда не ассоциировались. Ощущения были странные, и ему даже было немного дурно, словно тело не могло переносить добрых побуждений. И все же жить в этой субботе вечно лучнику не хотелось, а значит, стоило терпеть.

    Исправил даэв и еще одну свою ошибку. Чувствуя, что отрывает от сердца самое дорогое, он попытался вернуть аукционисту лишние деньги от продажи. Микаринрин, правда, их не взял.

    - Мы ведь друзья, Каз! В другой раз лучше принеси мне эксклюзивный товар, чтобы я был самым важным торговцем, нян-нян! – рассмеялся шиго, похлопывая лапкой по плечу оторопевшего даэва.

    Лучник пообещал так и сделать, и, чуть ли не первый раз в жизни, собирался серьезно подойти к исполнению обещания.

    Чтобы не сходить с ума весь вечер, ожидая встречи с богиней или же наступления утра, Каз снова зашел в штаб. Через толпу легионеров он увидел Ириду и Алису, подписывающих бумаги о вступлении. Мадам смотрела на Алису с радостью и надеждой, и не казалось уже не престарелой мегерой, а красивой дамой, нашедшей потерянную дочь своей большой семьи. Ну а Алиса – Алиса сияла. Обычно саркастичная и грубоватая с лучником, девушка застенчиво кивала заклинательнице, нервно перебирала кольца на пальцах (одно было подарком Каза из Келькмароса, два – из Герхи), поправляла кулон на груди (Каз утащил его из сокровищницы Тиамат), заправляя непослушную прядь за ухо, касалась сережек (тех, что Каз подарил сегодня). Большой зал приемной, полный незнакомцев, показался лучнику теплее и уютнее. Алиса почувствовала его взгляд и подняла глаза, улыбнулась. Может, легион не так и плох?

    Каз не знал, встретит ли его вечером Юстиэль, или он узнает о своих успехах, проснувшись у кибелиска. Поэтому он отвоевал Алису у рекрутерши и повел в таверну отмечать вступление в легион. Вместе с ней было легко забыть о том, что в жизнь даэва вмешалась сама богиня, и завтра этот день мог начаться заново, потому что служительница вечности не будет довольна.
    Юстиэль появилась, когда Алиса отошла поздороваться со знакомой. Богиня все так же пряталась под темным плащом, но глаза ее хитро сверкали из-под капюшона.

    - Ты, кажется, сменил пару привычек, даже деньги трактирщице отдал свои!
    - Довольно низменный аспект жизни даэва для обозрения Служительницы Вечности, - огрызнулся Каз, но тут же понял, кому грубит, и поспешил исправиться. – Я не знаю, что еще нужно было исправить, так что, если я не справился – я сдаюсь.
    - О, ну это легко определить. Где ты будешь через неделю вечером?
    - На осаде, разумеется. Нужно же кому-то защищать Алису! – твердо ответил лучник и замер, осознавая свои же слова.
    - Рада слышать! Надеюсь, у тебя еще будет время понять, что легион помогает найти не только компанию для похода в подземелье, но и кое-что поважнее. Прощай, Каз из «Новой Надежды», и не забывай мой урок, - Юстиэль коротко пожала даэву руку и растворилась в толпе.

    Богиня, конечно же, понимала, что пара дней и несколько исправленных ошибок не сделают Каза новым человеком. Наверняка еще до конца вечера он сорвется и наврет или нагрубит кому-нибудь, но это было неважно. Юстиэль видела судьбу Каза, и возможное будущее жалкого одинокого авантюриста, тело которого нашли бы в канаве, растворялось. Теперь же нити эфира и судьбы переплетались по-новому – у лучника будет целый легион, на который тот научится рассчитывать. Судьба легиона тоже изменялась – новая отличная целительница и вправду спасет сотни жизней и перевернет исход первой же своей осады. Всего один человек может изменить все, и кому, как не богине, это знать. Юстиэль задержалась у дверей и еще раз посмотрела на Каза. Что может быть сильнее воли богов? Разве что сила любви, которая может изменить и самого отъявленного разгильдяя.

     
    Last edited: Apr 17, 2016
  9. УпсРыжая

    УпсРыжая User

    Joined:
    22.05.14
    Messages:
    169
    Likes Received:
    887
    Наставница.

    Зен увлеченно рубила чучело, когда заметила хмуро наблюдавшею за ней Ди. Оттерев пот со лба, она направилась к подруге.
    - В легионе новички, наша очередь работать няньками. - Вместо приветствия порадовала чародейка.
    - Много?
    - Четверо, два парня и две девушки.
    - Чур, мне мальчиков, - улыбнулась Зен.
    Ди в ответ равнодушно пожала плечами. Она тяжело сходилась с людьми и наставничество не любила.

    Однако девчонки оказались славные. Каждый ступающий на путь даэва брал себе новое имя или кличку. Дамы выбрали поистине говорящие имена - Кося и Жруля. У первой были проблемы со зрением, впрочем, не будем врать читателям. Оба глаза Коси расположились в районе переносицы и перемещаться куда-либо еще категорически отказывались. Девушка была полна энтузиазма и трещала без умолку. Жруля в отличие от подруги, молчала изредка кивая. Она поражала объемами, к сожалению не там где нужно. Ди при встрече с колоритной парочкой пыталась держать лицо, непроизвольную улыбку маскировала кашлем, чтобы не обидеть девчонок. Кашель перешел в предсмертный хрип, стоило ей услышать, что Кося хочет стать луком, а Жруля убийцей.
    - Может лучше снайпером? - С трудом выдавила Ди.
    - Нет луком, - серьезная мордашка Коси была непреклонна. - Вы не переживайте у меня талант.
    Какой талант у Жрули чародейка решила не спрашивать, дабы не травмировать свою нежную психику. Договорившись о встрече, поспешила к Зен.

    Стражница беседовала с новичками, увидев напарницу, она изумленно охнула. Глаза подруги блестели, прическа растрепалась, на щеках горел лихорадочный румянец.
    - Что? - Только и успела спросить она, как Ди закрыв лицо руками, рухнула на скамейку, послышались всхлипы. Зен осадила парней, готовых броситься утешать блондинку. Присмотрелась к подруге расстроенной, та не выглядела, скорее взбудораженной. Решив дать ей успокоиться, стражница вернулась к разговору. Ди и правда скоро затихла, посмотрела в зеркальце, ужаснулась. Давно она так не хохотала до слез. Наверное, стоит поменяться с Зен. Вспыльчивая, всегда готовая ввязаться в драку стражница, с учениками преображалась. Девушке еще не приходилось встречать более терпеливого учителя. Не может быть косого лука или толстого сина? Ерунда, возможно все. Она, казалось, не замечала недостатков, важно было лишь желание и упорство. Ее ученики добивались гораздо большего, чем у любого другого в легионе. Быть бы Зен вечным наставником, если бы не одно, но… Нередко среди новобранцев попадались личности, которых легион не интересовал вовсе. Единственной их целью была нажива. Отличить таких было просто, слово «Дай» было, главным в их лексиконе. Начиналось все с униженных просьб, но они быстро перерастали в требования. Этих типов не любили и старались сразу же исключать. Все, кроме Зен. Эта дурында снабжала пиявок деньгами, изготавливала им броню и оружие, посвящала их тренировкам все свое свободное время. Кончалось это каждый раз одинаково. Они переходили в более перспективный легион со словами, что больших лохов они в жизни не встречали. Сколько с Зен не говорили, все было напрасно, очевидно подлость она тоже недостатком не считала. Вот и сейчас рассматривая парней, Ди мысленно застонала. Оба были хороши с эстетической точки зрения. Первый - черноглазый брюнет, на лбу большими заглавными буквами написано БАБНИК. Судя по сальной улыбочке и хитрому взгляду, он уже выбрал себе следующую жертву. Наверное, нет у него в коллекции таких татуированных, накаченных девиц, как Зен. Это даже хорошо, - решила чародейка. Роман подруге не повредит, а то все мужики на нее, как на «своего парня» смотрят. Второй, отличался ангельской внешностью, золотые кудри, голубые глаза, крылышек только пока нет. Смотрит с щенячьей преданностью, но какая-то гнильца во взгляде присутствует. Зуб даю, пиявка - думала Ди, - надо меняться. Но парни на обмен не согласились, Зен тоже. Начались трудовые будни.

    Кося не обманула, лучшего лука у Ди еще не было. С закрытыми глазами, лежа, в прыжке стрела неизменно находила цель. Чародейка не знала, как это объяснить - чутье, дар, талант. Она искренне восхищалась девушкой и с удовольствием помогала во всем. Впрочем, помощи парочка просила редко. Немного освоившись, они с Жрулей предпочитали бегать вдвоем. Действовали слаженно не всякие напарники, даже проработавшие вместе не один десяток лет, могли с ними сравниться. Жруля почти не вылезала из инвиза, а если требовалось ее участие давила врагов массой. Ее кинжалы больше напоминали тесаки, орудовала она ими, любой маньяк обзавидуется.

    У Зен все было не так радужно. Ангелочек, как и предсказывала Ди, оказался попрошайкой. Романа не вышло, кровосос перетягивал все внимание на себя. Юному волшу, как он сам выразился, было противно смотреть на процесс «дойки». Он с девчонками даже устроил пиявке «темную», не помогло. Когда в один прекрасный день, ангелочек по-тихому смылся, все вздохнули с облегчением. Спустя пару месяцев, прогуливаясь по Элизиуму подруги, заметили в толпе знакомую белобрысую макушку. Тот, узрев бывшую наставницу, развернулся в другую сторону и спешно удалился, сверкая нашивками нового легиона.
    - Вот скажи мне, неужели ЭТО стоило твоих трудов? - Ди кипела от возмущения.
    - Каждая тварь имеет место быть. - Отмахнулась Зен. – Допустим, встретила ты на просторах Атреи полудохлого асма, нападешь? Хотя о чем я, тебе и на здорового, первой напасть воспитание не позволит, а ангелочек добьет без всяких угрызений совести. Мы наставники, они охотники, без таких войну не выиграть. Не заблуждайся, они нас тоже ущербными считают, а зря. Каждый нужен, каждый важен, главное, чтоб на своем месте.
    Ди задумалась.
    - Зюзик, ты оказывается философ, может, все добро пиявкам раздашь. Будешь жить в бочке, станешь знаменитостью.
    - Зачем же впадать в крайности. - Рассмеялась Зен.
    Так по-дружески шутя и переругиваясь, дамы вошли в Истар, навстречу новым приключениям, во славу Легиона.
    Гардарика/Элиос/Диола/Летний наряд+Двухцветный шлем
     
    Last edited: Apr 9, 2016
    Entwerden, Fantasy, Lisel and 12 others like this.
  10. Hitomeru

    Hitomeru User

    Joined:
    23.04.13
    Messages:
    323
    Likes Received:
    451
    Шепот ветра
    Библиотека хранила молчание и оберегала беспокойные души даэвов. Здесь не было звуков, кроме шепота ветра. Здесь не было цвета, кроме оттенков синего. В серебристо-голубом сиянии скитались лишь безымянные призраки, потерявшие дорогу домой.
    "Вечное сияние крыльев... - прошелестела забытая книга, когда ее коснулись бесплотные пальцы. - Перед рассветом самый темный час".
    Тихий шепот разбередил старые раны. Это напомнило...

    Силуэты товарищей тонули в сумрачном тумане. Лея широко зевнула и сонно потерла глаза, сдвинув очки набок. Ей совершенно не нравилась затея легата, но рядовому легионеру следовало быть покорным и услужливым, а уж если выпадала честь попасть в отряд первопроходцев, стоило запихнуть свое мнение куда подальше и выполнять команды лидера. Только лишь поэтому Лея смиренно ехала вслед за высоким статным стражем, что уверенно вела отряд в сторону Аванпоста Неро.
    Около часа назад в штаб командования сообщили, что открылся вход в Башню Вечности. Это известие привело легата в несказанное возбуждение: "Виспервинд" должны были первыми иследовать таинственную Библиотеку Знаний, чтобы наконец заслужить уважение в высших кругах правления. Лея понимала, что это мог быть тот самый единственный шанс прославиться, переехать из тесной квартирки в элитную усадьбу где-нибудь на мощенных камнем улочках деревни Сиреневого ветерка, наконец сменить потрепанную в битвах кольчужку на сияющие доспехи лучших мастеров... да мало ли, какие плюсы можно было найти в подобном задании. Вот только не в 4 утра, не в такой компании и не в давящей тяжким грузом неизвестности.

    Так ее звали. Ле-я. Имя казалось чужим и ненастоящим, как и те воспоминания, что резким порывом ветра скинули с полок книги, разворошили страницы и привели в беспокойное движение застоявшийся воздух Библиотеки. Взволнованные призраки в смятении мерцали крупицами эфира. Здесь было так холодно.

    Лея поежилась и поправила ворот плаща, подбитого мехом нойлефа. Обычно теплый Истар, окутанный белесым туманом, казался потерянным уголком Асмодеи. Отряд спешился перед сияющим эфиром обломком Башни Вечности. Гладиатор тяжело опирался на древко копья и устало потирал щетину огромными ладонями. Бард рассеянно перебирала струны арфы, мурлыча успокаивающие мотивы. Чародей сосредоточенно шептала мантры, легко касаясь каждого в отряде усиливающей магией. Волшебник же бездумно листал толстый гримуар. От одного взгляда на его легкие одежды Лее становилось холодно и тоскливо - было совершенно ясно, кто сложит крылья первым. Страж вернулась к отряду после короткого разговора с командиром аванпоста, молча вручила каждому копию карты Библиотеки и жестом скомандовала войти в вихрь эфира.

    Их имена не удавалось вспомнить. Призрак - нет, Лея! - металась по бесконечным комнатам лабиринта, всматриваясь в бесплотные лица обитателей Библиотеки. Безмятежные, бесстрастные, умиротворенные. Иные - с вечной печатью боли, залегшей в темных провалах глаз; они кривили губы в безмолвном крике и прятали лица за мерцающими синевой ладонями. Легионы потеряных душ скитались по бесчисленным комнатам лабиринта и шептали свои истории ветру. Здесь стало так шумно.

    Карта Библиотеки Знаний оказалась лишь небрежным наброском. Каждая новая комната была непростым испытанием для отряда легиона "Виспервинд". Хранители древних летописей яростно набрасывались на исследователей, стоило тем переступить порог комнаты.
    - Хранитель артефакта, - Тарниэль задумчиво склонил голову, перекладывая гримуар в правую руку. - И чего нам ждать от этой твари, балаур его побери?
    Худощавую грудь волшебника пересекала свежая, едва затянувшаяся по краям рана, а пальцы были опалены собственным заклинанием, что под действием неводомых чар обернулось против него самого. Лея отвела взгляд в сторону. Будь она хоть чуточку более умелой, ей удалось бы исцелить Тарниэля полностью или вообще спасти от пары-другой ударов.
    - Узнаешь, как только призовешь на его голову глыбу льда, наплевав на все приказы командира, - хмыкнула Мирания и повела рукой, чтобы окружить отряд усиливающим обрядом.
    Элания хмыкнула и поудобнее перехватила двуручный меч. Волшебник и вправду был слишком напорист и своеволен.
    - Держитесь рядом, я накрою щитом в случае опасности. Будьте аккуратнее и не привлекайте внимание хранителей из дальних углов комнаты - нам не справиться со всеми сразу.
    Лея вздохнула и прошептала воскрешающее заклинание в сторону волшебника. Грет взмахнул копьем, разминаясь. Страж кивнула и с угрожающим рыком переступила порог комнаты.
    Сперва Лея подумала, что все идет как нельзя лучше. Навиэль держался позади, призывая стихии, чтобы сокрушить указанного Эланией врага. Грет ловко чередовал широкие тяжелые удары копьем и точные уколы кинжалом, кромсая хранителей на лоскутки. Мощные, практически осязаемые потоки музыки били точно в цель, со свистом пролетая мимо стража и гладиатора. Но в одну секунду все усилия пошли прахом.

    Воспоминания вспышкой боли пронзили подрагивающее неровным светом тело. Эфир клубился в воздухе, белесым туманом застил глаза, тяжестью давил на грудь и не давал сделать и вздоха. Лея обняла себя за плечи, силясь унять дрожь. Казалось, ветер разрывает ее на части, пытаясь унести все то, что всплыло в ее памяти. Здесь было это под запретом.

    Отряд со вздохом боли упал на колени, пораженный невиданной силы магией. Словно кто-то безумный когтями выдрал душу из тела и швырнул в поток эфира. Заклинания исцеления и защиты застыли в воздухе, так и не сорвавшись с губ. Лее показалось, что вместе с ней, в едином порыве ветра, души согильдийцев рванули вверх и рассыпались сверкающими крупицами эфира,ударившись о невидимый купол. А после остались лишь страх и непроглядная тьма.

    "Оставь былое," - эхом угрожали книги и с грохотом падали с полок. Едва коснувшись пола, они рассыпались в прах. Давление воспоминаний было невыносимо. Вихрь эфира принял Лею в свои сверкающие объятия, прохладой унимая боль. Сквозь рев резких порывов ветра доносился далекий шепот: "Перед... сиянием крыльев... самый темный час". Перед глазами померкло. Здесь была лишь непроглядная тьма, что предвещает невообразимый рассвет.

    Гардарика|Элиос|bIindfold
    Восточные доспехи|Двухцветный шлем
     
    Last edited: Apr 11, 2016
  11. WonderGirl

    WonderGirl User

    Joined:
    30.10.13
    Messages:
    66
    Likes Received:
    298
    image.jpg

    Крылатая Тень
    Ночь пожирала мучительный день,
    Кровью закат окропляя.
    В небо взмывала Крылатая Тень,
    Проклятых чёрная стая.

    Зубы вгрызались в желание жить.
    Сердце в груди, словно птица
    Бьётся, согласно за всё заплатить,
    Но не желая смириться.

    Из "Песни о Крылатой Тени", неизвестный асмодианский поэт времён покорения земель балауров.
    ***​
    Темнота. Кап...Кап... Холодные капли с гулом стекали по каменным стенам. Хесус открыл глаза. Его рука рефлекторно потянулась к мечу, но нащупала лишь пустоту. Он постарался пошевелиться и издал слабый стон. Всё его тело ныло, а левая нога и вовсе не слушалась. Стиснув зубы, он сделал попытку встать на четвереньки, но тут же подкосился и упал в холодную, вязкую лужу. Резкий запах крови ударил в ноздри. В сознании убийцы отрывками вспыхнули воспоминания, голову сдавили стальные тиски. Хесус перевернулся на спину и хрипло вдыхал сырой воздух, пока боль немного не отпустила. Затем он осторожно начал исследовать пространство вокруг себя. Его правая рука коснулась чего-то противно-холодного, двинулась вверх, нащупывая складки одежды, кожаный нагрудник и, наконец, лицо мертвеца. Хесус равнодушно провел ладонью по открытым глазам, скулам, подбородку, опустил руку чуть ниже, касаясь запястья трупа. Его пальцы обжег ледяной металл. Тонкий орб обвивал руку мертвого мага. То, что нужно. Подтянувшись двумя руками к бездыханному телу, ассасин стянул оружие и защелкнул его на запястье. Хесусу были знакомы основы волшебства. Прошептав простое заклинание, он заставил орб издавать слабое свечение. Когда глаза привыкли к свету, убийца, лежа, поднял руку над собой. В красноватых отсветах он увидел сырые стены шахты, уходящие ввысь. А вдоль стен, насколько хватало взгляда, горой были выложены трупы. И Хесус лежал в самом основании этой горы. Он уже почти не сомневался, что находится в шахтах Кабара, куда элийцы по негласному договору с краллами часто скидывали убитых в сражениях врагов.
    Нужно выбираться. Времени у него почти не осталось. Ассасин подсветил своё запястье. Чёрная, блестящая чешуя уже проглядывала через кожу, по руке стекали тонкие струйки крови. Хесус перевернулся на живот и, превозмогая боль в раненой ноге, начал карабкаться вверх по горе из мертвых асмодиан и балауров.
    ***​
    - Я не стану рисковать своими людьми ради осуществления ваших безумных затей, - просипел Эстейн.
    - Мне кажется, вы забываетесь, офицер.
    Глава легиона Крылатой Тени стял посреди покоев военачальника, не снимая черного капюшона. Полы его плаща касались земли, на спине зловеще поблескивали отточенные мечи, окутывая убийцу густым туманом божественных камней. В изысканном кабинете военчальника Пандемониума мощная, темная фигура ассасина выглядела довольно нелепо - словно балаур пожаловал в спальню к элийской принцессе.
    - Ваши люди находятся под покровительством Пандемониума, и, надеюсь, мне не нужно напоминать о тех привилегиях, которыми вы пользуетесь.
    Эстейн промолчал. Связки он повредил ещё очень-очень давно, поэтому говорил мало, хрипло и неохотно. А чаще за него говорили его мечи. Ими убийца владел в совершенстве.
    - Повторюсь, - военачальник Канмир был раздражен. Договориться с этим упрямым ассасином было так же сложно, как с ростовщиком шиго, - командование Пандемониума приняло решение о захвате документов из секретной лаборатории балауров в Келькмаросе. По имеющимся у нас сведениям, драканы ведут разработки по вживлению своих генов в тела даэвов, что в разы повышает их силу и живучесть и одновременно делает их полностью контроллируемыми. Надеюсь, вы понимаете, какое доверие оказано вам и вашему легиону, - военчальник сделал многозначительную паузу и попытался заглянуть под капюшон убийцы. Но под ним будто клубилась тьма. Жутковатое зрелище. Канмир внутренне поёжился. Не хотел бы он встретиться с Эстейном на поле боя, ой не хотел бы.
    Ассасин резко развернулся и вышел, не удостоив военачальника ответом. Его черный плащ лизнул косяк двери.
    Внутри у Канмира всё бурлило. Каков наглец! Бесстрашный, гордый, безумный даэв... И лучший убийца в Асмодее. С тех пор как Эстейн стал легатом Крылатой Тени, никто не мог совладать с его крутым нравом, и даже санкции в виде неоднократного понижения ранга не действовали на свирепого асмодианина. А ведь когда-то он был другим. Канмир вспомнил времена своей юности, когда Эстейн, сверкая погонами командующего, ходил по улицам Пандемониума с открытым, мужественным лицом, сводившим с ума столичных красавиц. Воины с готовностью отдавали ему честь, а горожане в почтении склоняли головы. Он говорил мягким, вкрадчивым шёпотом, в его голосе не было каркающих, сиплых нот, как сейчас. А спутницей его была прекрасная Гхала, которую поэты окрестили "ночным цветком Асмодеи". Бесстрашная девушка-гладиатор была единственной, кто смог растопить сердце воина. И сделала она это чуть не убив его на туринире, где Эстейн был бессменным победителем в течение многих лет. С тех пор они рука об руку шли навстречу смерти, ведя за собой тысячи асмодиан. И смерть каждый раз обходила их стороной.
    Но всё изменилось в тот роковой день. Войска Пандемониума направили на задание в тоннель Силентера. Одержав победу в жестоком бою с элийцами у входа храм Пхасумандир, потрёпанный альянс Эстейна попал в засаду балауров, в разы превосходивших даэвов числом. Когда подошла подмога, они обнаружили лишь растерзанные, изуродованные тела асмодиан. Но командующего и его жены среди них не было. Их также сочли погибшими. Имена их были начертаны на стене памяти в святилище славы Пандемониума.
    Эстейн явился лишь спустя несколько месяцев. У глав Асмодеи пропал дар речи, когда нежданный гость распахнул двери в зал совещаний командования. В чёрном кожаном одеянии, плаще и капюшоне, закрывавшем половину лица, Эстейн стоял в дверном проёме, словно порождение тьмы, пришедшее высосать из тела бессмертные души даэвов. Генералы бросились к своему другу, наперебой задавая сотни вопросов. Но Эстейн молчал. Молчал долго, после чего лишь сообщил, что отказывается от командной должности и просит дозволения основать свой легион. Позже, отвечая на вопросы службы безопасности, он скупо рассказал о пленении у балауров и смерти Гхалы, которую драканы долго пытали у него на глазах, после чего бросили на растерзание балаурским псам.
    Создать легион Эстейну разрешили, а разительные перемены во внешности и характере списали на душевную травму после смерти жены. В память о его заслугах легион Крылатой Тени получил все возможные привилегии. Бывший военком продал свою резиденцию в Ферноне и послелился в Исхальгене, недалеко от перекрестка Антрона. Там же была штаб-квартира его легиона. Вскоре Эстейн владел немногочисленным, но могущественным кланом первоклассных убийц, способных выполнить самые изощренные задачи руководства Пандемониума. Лучшие воины Асмодеи мечтали попасть в Крылатую Тень. Но никто не знал, по каким критериям происходит отбор. Эстейн отказывал всем, кто приходил к нему с просьбой о зачислении. Поговаривали, что загадочный легат принимает на службу лишь прошедших ужасные испытания даэвов. Асмодиане считали его немного сумасшедшим, но, может, так оно и было. Свихнешься тут, после таких-то событий. Так или иначе, в легион нельзя было попасть просто так, а выйти из него можно было только погибнув. Спустя несколько лет слухи о Крылатой Тени облетели всю Атрею, обрастая по пути всевозможными подробностями и небылицами. Легион и его глава превратились в почти мифических существ, которых боялись и которым приписывали все самые неслыханные, дерзкие убийства и другие преступления на всех континентах Атреи.
    Канмир покачал головой и посмотрел на солнечные часы. В раздумьях незаметно прошел целый час, и за окном медленно опускалась ночь. Разложив перед собой карты земель балуров и отогнав воспоминания, военчальник погрузился в стратегическое планирование.
    ***​
    Эстейн пробирался сквозь толпу по вечерней столице Асмодеи. Заходящее солнце бросало красноватые отсветы на стены древнего города. Приближалась весна. В воздухе стоял едва уловимый аромат зацветающей эссии. Погруженный в мрачные мысли убийца не заметил, как оттолкнул молодого воина, ведшего неторопливую беседу с маленьким шиго. Удар был такой силы, что юноша отлетел метров на пять в сторону и потерял сознание. Несколько прохожих бросились к парнишке, остальные смотрели в след удалявшейся фигуре ассасина и качали головами. Совершенно рехнулся!
    Эстейн свернул с оживленной улицы и направился по узкому тёмному переулку в сторону воздушной гавани. Голова раскалывалась, к горлу подкатывала тошнота. Убийца ослабил застежку кожаного доспеха. Ещё немного потерпеть, ещё немного...
    На ступеньках возле стены сидела слепая девочка-нищенка, держа в руках плошку для подаяний. Эстейн бросил взгляд через плечо и, убедившись, что переулок пуст, прошептал что-то на ухо ребенку. Девочка кивнула и провела по стене тоненькой ручкой. Перед ассасином открылся узкий проём, и он словно растворился в стене.
    - Ну, кярррун, мой запоздалый друг.
    Маленькое складское помещение было слабо освещено догорающим факелом. Отблески огня зловеще плясали на хитро улыбающейся морде шиго. Единственный глаз торговца с нескрываемой насмешкой оглядывал силуэт ассасина.
    - Иррау, крысёныш, - злобно прошипел Эстейн.
    Шиго слез с пустой винной бочки и протянул убийце небольшой мешочек, в котором позвякивало что-то стеклянное. Эстейн выхватил суму и начал торопливо пересчитывать её содержимое.
    - Хозяева недовольны тобой, - надменным тоном произнес шиго.
    - Не вижу причин, - машинально ответил Эстейн, продолжая подсчёты. - Двадцать один, двадцать два, двадцть три... Где ещё одна, чёрт побери?
    - Твой человек не вернулся с задания. И вряд ли вернётся, слишком много дней уже прошло. Сам знаешь, лишнего не полагается, нян-нян.
    - Какого чёрта вы хороните моих людей раньше времени? - от ярости голос Эстейна стал похож на карканье ворона.
    - Это не у меня надо спрашивать, я всего лишь курьер, - шиго развел лапками и нагловато улыбнулся.
    Эстейн откинул капюшон и, подавив животное желание перегрызть глотку торговцу, стал медленно надвигаться на него. С шиго моментально спала вся спесь, он затрясся мелкой дрожью. Ассасин посмотрел в блестящий чёрный глаз существа и, чеканя каждое слово, прошептал:
    - Передай своим хозяевам, что мои люди заданий не проваливают.
    Шиго забился в угол и уставился в пол, чтобы не видеть лица убийцы. Эстейн ещё с минуту буравил его взглядом, а затем накинул капюшон и направился к выходу. Торговец быстро опомнился:
    - Между прочим, и твоим хозяевам тоже, даэв, - злорадно пропищал одноглазый курьер.
    Ассасин молниеносным движением выхватил из-за спины меч. Но приступ адской головной боли свалил его с ног. Прошло уже почти три дня. Слишком много.
    Шиго разразился издевательским хохотом:
    - Слава Асмодее! Нян-нян,- и скрылся из комнаты, оставив стоящего на коленях Эстейна в одиночестве. Факел погас. Убийца остался в полной темноте, наедине со своей болью. Нащупав рукой выход, Эстейн вывалился в переулок под ночное небо Пандемониума. Он прислонился к грязной стене и бережно развернул сверток шиго. В слабом отсвете атрейской луны поблескивали двадцать три чёрные ампулы, двадцать три осколка надежды. Ассасин отломил наконечник одной из них. Новый приступ дурноты заставил его упасть ничком на холодные камни улицы. Он поспешно проглотил содержимое ампулы и уставился немигающим взлядом на яркие звёзды, чувствуя как по телу растекается долгожданное тепло.
    ***​
    Ноги почти не слушались Хесуса. Но он сразу решил для себя, что будет идти, пока не достигнет цели. Или пока не умрёт. Во второй и последний раз.
    Интоксикация организма достигла почти предельного уровня. Чёрная чешуя пробивалась уже по всему телу и гнила под кожей, заражая кровь. Он знал, что ему уже не спастись. Но он должен дойти. Воины Тени никогда не проваливают миссии. И он не подведёт. Раненая нога опухла и болела, но боль эта была лишь малой частью тех невыносимых страданий, которые испытывал ассасин. Волосы он потерял почти сразу по окончании четырёх дней с последнего приёма лекарства - точки невозврата. Теперь сквозь его лысый череп пробивались чёрные, липкие шипы. Клыки сильно выросли и упирались в нижнюю губу, заставляя её кровоточить. Голова разрывалась на части, временами лишая убийцу сознания. Хесуса кидало то в жар, то в холод, он бредил. И всё же продолжал идти вперёд.
    На остатках сил он выбрался из шахт Кабара, забрав по пути жизнь пары надсмотрщиков. Два дня дикими тропами ассасин пробирался по элийским землям, и вот теперь был уже на границе Альтгарда. Протянет ещё сутки - доберётся до цели. Сутки. Целые долгие сутки.
    Приступ рвоты заставил убийцу остановиться и опереться о дерево. Вдруг что-то гулко стукнулось о камень. Под ногами ассасина валялся длинный асмодианский коготь. Хесус поднёс руку к почти невидящим глазам: глубокая кровавая рана зияла на месте старого когтя. А в ней уже рос новый. Инородный, страшный.
    Вот теперь конец очень близко. Идти, идти...Нельзя провалить миссию. Подволакивая ногу, Хесус шел, оставляя за собой кровавую дорожку. О камни горной тропы бились выпадающие когти даэва.
    ***​
    Штаб легиона Крылатой Тени жил своей обычной жизнью. Даэвы в чёрных доспехах приходили к Эстейну с вопросами и докладами. Легат сидел над разложенными картами и уже час пытался сосредоточиться на работе. С виду он был очень занят, но мысли его были далеко. Дела обстояли крайне скверно. Хесус до сих пор не вернулся, что почти наверняка означало его гибель. Провал его миссии сулил легиону целый ряд проблем как с асмодианами, так и с балаурами. И если с командованием Пандемониума можно было договориться, ну или, в конце концов, перетерпеть немилость, то от драканов напрямую зависила жизнь его людей. Бритровы отродья! Эстейн в гневе сжал кулак.
    Его размышления прервал Бахал, который сегодня дежурил на воротах штаба.
    - Эстейн, тут какой-то молокосос стоит. Говорит, к тебе.
    - Я никого не вызывал, - легат даже не повернулся к Бахалу. - Спроси, что ему нужно.
    - Так спрашивал же, - развел руками даэв. - Говорит, личное.
    - Ладно, веди.
    Через пару минут Бахал привел совсем ещё юного асмодианина и вышел, аккуратно притворив дверь. Эстейн сидел спиной ко входу, по обыкновению натянув на голову капюшон.
    - Я того, этого... Ну, в общем... - парнишка мялся, чувствуя себя неуютно при виде могучей спины легата, - я от Зантра.
    Понятно. Быстро же они прислали новичка. Не любят, когда альянс не укомплектован. Кулак Эстейна снова сжался в порыве гнева. С минуту он молчал, а затем тихо спросил:
    - Когда ты умер?
    - П-п-простите, что?
    Стремительная тень метнулась по комнате. Через секунду юноша был пригвождён к стене огромной ручищей Эстейна. Изо рта молодого асмодианина вырвался беззвучный крик, лицо его перекосило. Прямо в душу ему смотрели абсолютно чёрные, без зрачков, глаза убийцы, а от верхушки лысого черепа до самого носа тянулся уродливый шрам, обросший по краям блестящей чешуей. Эстейн приблизился к уху парня и яростно прошептал:
    - Запомни, юнец. Легат Тени не повторяет дважды.
    Юношу била крупная дрожь. Ассасин резко отдёрнул руку, и парнишка сполз по стене, взгляд его помутнел.
    - Бахал! - сипло позвал Эстейн.
    - Да, командир, - легионер бесшумно вошёл в кабинет.
    - Приведи этого сопляка в чувство и узнай, где и когда он соизволил сдохнуть. Если не вспомнит, то хотя бы примерную дату выхода из лаборатории. Покажи ему всё. Ну и объясни заодно, как с легатом разговаривать.
    Бахал кивнул и, подхватив несчастного юношу, словно котёнка, вытолкал его за дверь.
    ***​
    Над Исхальгеном бушевала настоящая весенняя гроза. Струи дождя нещадно били только что лопнувшие почки зеленеющих деревьев. Раскаты грома сотрясали землю; то там, то тут сверкали молнии.
    Эстейн пытался уснуть. Но мысли его, словно чёрные птицы, бились о черепную коробку, заставляя ассасина ворочаться с боку на бок на жесткой деревянной койке. Он понимал: то, чего он так боялся, произошло. Рушился выстроенный им с таким трудом хрупкий баланс отношений с балаурами и асмодианами. Баланс, позволявший ему и его легиону выживать за счет чешуйчатых хозяев и одновременно наносить минимум вреда родной расе. Асмодиане совершают роковую ошибку, планируя вторгнуться в лабораторию. Пусть не от Эстейна, а от кого-то ещё, но балауры вскоре узнают об этом, и тогда... Тогда будет поздно. Драканы используют здание как приманку и перебьют многотысячные войска Канмира. А саму лабораторию перенесут в безопасное место, поближе к логову Бритры. Вот этого Эстейн допустить уже не мог. В последнее время балауры итак вели себя довольно агрессивно - не жалели его людей как раньше, урезали дозы антидотов. Видно, дела у исследователей пошли лучше. Бойцы из новеньких были уже совсем без увечий, да и без лекарства могли обходиться намного дольше. А это значило только одно: замена Эстейна и его преданных воинов-лишь вопрос времени. Перенос лаборатории лишал их какого-либо шанса осуществить свой план. План, ради которого они всё ещё жили на этой оставленной богом планете.
    Единственная надежда оттянуть начало этих событий угасла вместе со смертью Хесуса. Эстейн заскрежетал зубами. Это его ошибка. Чем он думал, отправляя своего лучшего воина на это безнадежное задание? Аррр...
    - Не вини себя, такова его судьба, - произнес до боли знакомый женский голос.
    В изголовье кровати Эстейна в прозрачном белом платье сидела Гхала. Её серебристая кожа мерцала, а длинные распущенные волосы спадали через плечо, касаясь груди асмодианина.
    Внутри у Эстейна всё сжалось.
    - Уйди, прошу, - простонал он.
    - Почему? - Гхала нахмурила бровки. - Ты не рад мне?
    - Уйди, я не хочу...
    - Тише, тише, - Гхала приложила изящный пальчик к его губам. - Пойдем, - она встала с кровати и поманила Эстейна за собой.
    Ассасина трясло. Он понимал, что сходит с ума. Снова. Так давно она не приходила. Почему сейчас?
    - Ну же! - девушка одарила его лучезарной улыбкой.
    Неведомая сила подняла Эстейна с кровати. Гхала отворила дверь дома. В ноздри ударил запах моря. Они вышли на пляж Фернона. Гроза закончилась, на небе мерцали крупные звезды, а круглая атрейская луна бросала жемчужные отстветы на белый песок и блестящую кожу Гхалы. Девушка босыми ногами бежала по кромке воды и, смеясь, увлекала за собой Эстейна.
    Вдруг вдалеке послышался лай. Он неумолимо приближался, и вскоре прямо на асмодиан неслись два огромных чёрных балаурских пса. Их зубастые пасти были открыты, с окровавленных клыков капала слюна. Дыхание Эстейна перехватило.
    - Нет!! - попытался закричать он, но из лёгких вырвался лишь сип.
    Ассасин с ужасом смотрел на приближавшихся чудищ, но не мог двинуться с места, будто скованный невидимыми путами. Тем временем Гхала на глазах стала покрываться чёрной чешуёй, в её смехе пробивались грубые, каркающие ноты. Эстейн лихорадочно пытался нащупать рукоять кинжала - но напрасно. Он был безоружен. Псы набросились на девушку, послышались звуки раздираемой плоти. А Гхала всё смеялась диким смехом драканов, заставляя непомнящего себя Эстейна беззвучно кричать от ужаса.
    - Нет!!! - Эстейн в холодном поту вскочил с кровати. За окном раздался оглушительный удар грома. Дрожащей рукой ассасин нашупал у изголовья кровати свой меч. Зажмурил глаза. Вдох-выдох.
    И тут до него донеслись вполне реальные крики откуда-то с заднего двора дома. Убийца моментально схватил оружие и тенью шагнул сквозь стену. Кричал молодой воин, недавно заступивший на вахту.
    Эстейн взбесился.
    - Щенок! Ты что тут ... - легат осёкся. На земле лежал... О Маркутан! Ассасин сглотнул.
    Нечто лишь отдалённо напоминало даэва. Все тело несчастного покрывала липкая чёрная чешуя. Кое-где ещё остались обрывки одежды и прослойки разлагающейся кожи.
    - Хесус! - в ужасе прошептал Эстейн. Но тут же взял себя в руки и повернулся к сбежавшимся на крик стражникам:
    - Ну, что встали, ублюдки? В лечебницу его быстрее, и позовите ко мне Манира.
    Воины расторопно подняли Хесуса с земли и унесли. Молодой легионер, обнаруживший даэва, протянул легату его походную сумку. Эстейн поспешно открыл её и покачал головой:
    - Воистину, Хесус, ты самый храбрый даэв из всех, кого я знаю. И лучший из воров.
    В сумке, поблёскивая гербовыми печатями командования Элиоса, лежала стопка бумаг.
    - Командир, - единственный целитель Тени уже стоял рядом с Эстейном в ожидании приказаний.
    - Манир, - легат положил руку ему на плечо. - Пусть его вторая его смерть будет лёгкой.
    - Понял, - кивнул целитель. - Да поможет нам Маркутан.
    Через час Эстейн и двое его заместителей уже сидели за большим столом в доме легата.
    В комнате повисло тяжелое молчание. Эстейн в сотый раз пересматривал бумаги элийского командования и не верил своим глазам. Он ожидал, что с их помощью убьет двух зайцев: отвлечет асмодиан от планов захвата лаборатории и не даст балаурам повода для беспокойства. Драканы должны были поверить, что элийцы и асмодиане заняты своими обычными заварушками. Это дало бы легиону время. Как его сейчас нехватает!
    Но, как оказалось, не только тщеславный выскочка Канмир хочет прибрать к рукам технологии балауров. В документах элийцев обнаружились несколько копий военных карт с магической печатью Асмодеи. Мда, шпионы в рядах командования ещё не перевелись. Значит, элийцы уже были в курсе планов своих вечных врагов, и теперь не примянут опередить их на пути к столь жирному куску балаурского пирога. Знали бы, что найдут в этой лаборатории...
    Но в любом случае у Крылатой Тени уже не было выбора. День настал. Эстейн поднял глаза на своих центурионов. Всё было давно уже спланировано и обговорено. Поэтому им хватило лишь взгляда легата.
    - Действуем по плану.
    Эстейн медленно натянул на лысую голову капюшон и, будто нехотя, встал из-за стола.
    ***​
    К утру гроза закончилась. Вязкая, почти осязаемая тишина окутала лес. Деревья роняли крупные капли, по земле стелился белый туман.
    Двадать четыре даэва в черных доспехах стояли на поляне перед штабом Крылатой Тени. В полном безмолвии они наблюдали за тем, как магический огонь пожирает их дом. Сюда они больше не вернутся.
    Синее пламя плясало в черных глазах Эстейна. Легат опустил взгляд в дань памяти Хесусу, которому штаб стал погребальным костром. Ассасин приложил два пальца к губам. Двадцать три воина повторили его движение.
    - Покойся с миром, брат.
    Первый луч солнца упал под ноги асмодианам. Эстейн поднял руку - и в один миг даэвы растворились в воздухе. На поляне осталась лишь одинокая фигура Манира. Целитель загадочно улыбнулся, накинул капюшон и, опираясь на длинный посох, поплыл сквозь туман вглубь леса Маннигел.
    ***​
    Пустынный ветер Келькмароса задувал в слезящиеся глаза, развевал плащи. Солнце беспощадно жгло черные оденяния и бледную кожу воинов.
    Эстейн скомандовал привал. Даэвы остановились возле одинокой скалы и молча передавали по кругу заветные пузырьки с антидотом. Последние, что у них были. Ну, да это не беда. Там, куда они держат путь, им это будет уже не нужно. Легат оглядел альянс. Каждый по-своему готовился к встрече с судьбой. Кто-то сидел, уставившись в землю, кто-то шептал молитвы. Были и такие, кто спал. Этим Эстейн завидовал - счастливчики. Сам он не мог спать спокойно уже много-много лет. Ветер что-то нашептывал голосом Гхалы, и страх отступал. Умереть он не боялся - нет. И никто из Тени не боялся: ведь они уже умирали однажды. Но то, что они пережили, было пострашнее смерти.
    Вскоре огненный шар дневного светила начал клониться к горизонту. Удасы они миновали пару часов назад. Значит, цель близко. Пройдя по кромке кровавого Вагабатама, асмодиане пустились в глубокую расщелину меж гор, обрамлявших балаурские владения.
    Первый патруль драканов нашел свою смерть уже через полчаса. Черные тени появлялись из ниоткуда, мгновенно забирая с собой жизни. В сгущавшихся сумерках воины Эстейна подкрались к сортировочной станции. Прямо здесь начинались рельсы, уходившие спустя несколько сот метров под землю. По ним пленные шиго на старых вагонетках везли трупы даэвов, горкой сваленные неподалёку. У ворот подземелья двое драканов разбирали материал, отбирая не изуродованных и крепких асмодиан. Элийцев они почему-то сразу откидывали в сторону. Их шиго везли уже куда-то левее, в небольшую пещеру, откуда слышался лай балаурских псов. Эстейн содрогнулся. Но, поборов минутную слабость, раздал команды воинам. Оставив две группы своего альянса прикрывать подходы к лаборатории, а одну в запасе возле станции, легат Тени, четверо его лучших воинов и Манир прокрались к большой платформе, которая увозила отобранных даэвов в подземелье. Через несколько минут из недр лаборатории вышел громадный балаур с двумя собаками. Псины беспокойно принюхивались, проходя возле невидимых ассасинов Тени. Манир, укрывшись плащом, лежал на платформе среди трупов.
    - Что-то маловато сегодня годных ребят, - подметил на своём языке дракан.
    - Что поделать? - развел лапищами один из сортировщиков, - не сезон сейчас, давно больших замесов не было.
    - Зато мяса много для пёсиков! - заржал второй.
    Эстейн заскрежетал зубами, с трудом подавив в себе желание наброситься на чешуйчатых. Но ещё рано. Ещё будет время помахать мечами. А пока нужно ждать.
    Балауры поговорили ещё немного, после чего здоровяк запряг собак в платформу, и она со скрипом покатилась по рельсам в подземелье. Миновав несколько внушительных кардонов охраны, платформа оказалась в просторной зале. Здесь рельсы кончались. Дракан-громила остановил псов и начал играючи скидывать на пол тела. Манира он запульнул в основание кучи, и целителя знатно придавило. Даэв прикусил губу, чтобы не застонать. Через десять минут балаур закончил и пешком направился обратно наверх, придерживая рвущихся с поводков собак.
    Вызволив целителя из-под мертвых тел, шестеро даэвов продолжили свой путь по тёмному лабиринту лаборатории. Вскоре зеленоватый свет привел их в следующую залу, где двое ученых-дракана возились вокруг операционного стола.
    - Такого парня испортил, болван! - прорычал один из балауров. Раздался звонкий щелчок оплеухи.
    - Больно! - отозвался второй дракан.
    - Больно ему! Смотреть надо, где пилишь, идиот! - с этими словами со стола полетела оторванная рука, а затем и тело несчастного подопытного. - Зантру всё расскажу! Понабрали сюда всякий сброд, - продолжал ворчать исследователь. - Ну, что вылупился? Следующего неси, а то тебя тоже на корм псинам пущу!
    Горе-ученый понуро побрел к источнику света. Там, в вертикальной двухметровой капсуле, в зеленоватом светящемся растворе плавал молодой асмодианин. Его длинные волосы покачивались в разные стороны, будто водоросли, а обнаженное крепкое тело застыло в неестественной позе, словно даэв собирался взлететь. Спустив раствор, дракан извлек парнишку из капсулы и за ногу потащил к операционному столу.
    - Фу, ну и много же волосни у этих пернатых, - сморщил морду старший ученый. - Побрей его. Или нет! Лучше не надо. А то знаю я тебя, скальп снимешь ещё, чего доброго.
    Шрам на голове Эстейна неприятно заныл. Пора уже было приканчивать этот спектакль.
    Через минуту балауры в довольно неприглядном виде валялись на разделочном столе. Группа Эстейна направилась дальше. По мере их продвижения залы становились всё более просторными. Путь давался воинам легко - лаборатория почти пустовала. По коридорам туда-сюда сновали зомбированные шиго, которые в упор не замечали даэвов. Временами на стенах стали попадаться подозрительные черные наросты, влажность заметно увеличилась. Внезапно коридор закончился, и легионеры Тени оказались под потолком огромного зала, уходящего на сотни метров вглубь земли. То, что они увидели, заставило их содрогнуться. И одновременно вспомнить. Вспомнить, как они родились во второй раз.
    Вся противоположная стена была покрыта одним огромным черным нечтом. Местами на нем поблескивали чешуйки. Оно дышало. Оно было живым. Из этой массы в разные стороны тянулось множество черных нитей. Их концы впивались прямо в сердца мертвых даэвов, подвешенных на цепях к потолку залы. Большинство трупов были практически полностью покрыты чешуей. Но среди них было и несколько, имевших вполне "живой" вид. И тут один из таких даэвов задёргался на цепях и закричал. Два балаура, стоявших в подвесной кабине над пропастью залы, начали подтягивать цепь к себе, пока даэв не упал к их ногам. Перерождённый. Каждый из легиона Эстейна помнил этот миг. И каждый его проклинал.
    - Я знал, Эстейн, что ты вернешься к мамочке, - раздался хриплый смех балаура.
    Легат Тени обернулся. За его спиной во весь свой трехметровый рост стоял глава лаборатории. И около двадати его стражников.
    - Зантр! Какая встреча! - прошипел Эстейн.
    - Что ж, - дракан скорчил довольную гримассу, - старая скотина сама пришла на скотобойню!
    Эстейн промолчал. Слова тут были уже ни к чему. А думал он лишь о том, как умереть, захватив с собой всё это триклятое место. Выхватив мечи из-за спины, он незаметно кивнул Маниру. На губах целителя мелькнула полуулыбка, он начал нашептывать долгое заклинание. А воины Тени ринулись в свой последний бой.
    Драканы сражались умело. "Да уж, элитных солдат сюда отобрали, видно, из войск самого Бритры", - мелькало в мыслях Эстейна, пока он орудовал мечами.
    Манир не исцелял, и это чувствовалось. Вскоре один из ассасинов с криками полетел в пропасть залы, прихватив с собой сразу двух балауров. Это заставило оставшихся вживых асмодиан биться ещё яростнее. Выполняя очередной маневр, Эстейн украдкой посмотрел на Манира. Целитель парил в воздухе, целясь в чёрное нечто, порождавшее новую жизнь. На лице легата Тени мелькнуло кровожадное выражение. Зантр заметил его и кинул взгляд в сторону Манира. Зрачки дракана расширились от ужаса. Но было уже поздно - сверкающие молнии вырвались из посоха целителя и ударили в стену подземелья. Земля задрожала. Черная масса затряслась в беззвучных судорогах. Цепи с мертвыми даэвами полетели вниз, срываясь с креплений. Под ногами сражавшихся запрыгали мелкие камушки, от стен начали откалываться крупные куски, срываясь в бездну. Один из осколков придавил сразу нескольких балауров, атаковавших Эстейна. А легат Крылатой Тени ликовал: теперь лаборатория уйдет под землю вместе со всеми, кто был с ней связан. Он практически с удовольствием кромсал плоть драканов, оставляя Зантра на десерт. Но тот и не думал становиться легкой жертвой: на глазах перед даэвами разрастался огромный красный портал. Балауры приготовились телепортироваться. Землетрясение усилилось. Уклоняясь от сыплющихся с потолка осколков, Эстейн и его воины ринулись к порталу, пытаясь догнать Зантра и нескольких его стражников. Остальные балауры бросились за ассасинами. Но на их пути стоял невозмутимый Манир. Обернувшись к Эстейну, целитель приложил два пальца к губам. Эстейн кивнул - "мир тебе брат", и кинулся в портал, на лету ввонзая кинжал прямо в сердце Зантру.
    Манир сжал в руке посох. Его магический щит погас, но губы продолжали шептать заклинание. Когда балаур занес над целителем свой острый клинок, подземелье сотряс ещё один мощнейший взрыв. В свой последний миг Манир увидел, как огромное нечто лопнуло, словно гигантский пузырь, и накрыло всё вокруг черной, вонючей слизью.
    На рассвете войска Канмира обнаружили на месте лаборатории драканов лишь огромный кратер, заваленный грудой обломков. "Эстейн, - покачал головой военчальник, - ну и могилку же ты себе вырыл. Покойся с миром, хоть ты и нечисть та ещё", - подумал про себя Канмир.
    - Назад, в Пандемониум! - скомандовал он своей многочисленной армии.
    ***​
    - Сколько я уже тут валяюсь? - прошептал Эстейн сидящему возле него воину Тени.
    - Пару часов, командир.
    Легат посмотрел на своё запястье: чешуя покрывала руку уже почти до локтя. Значит, воин врёт - прошло намного больше. Эстейн приподнялся и сел, оперевшись о камень. Вокруг него стояли трое выживших легионеров. Вот и всё: их осталось четверо. Остальные уже свободны. Чуть поодаль асмодианин увидел трупы балауров, которых не спас даже портал. Эстейн ухмыльнулся: погибли от своего же оружия. Вот как бывает.
    - Что прикажешь, командир?
    Легат задумался. А правда, что теперь было делать? Не являться же в Пандемониум? Канмир его точно казнит за многолетнее шпионство в пользу балауров. Драканы, понятное дело, их тоже не ждут - казнят ещё более издевательским способом. Но ждать смерти, превратившись в Хесуса... Эстейн поёжился, вспомнив это зрелище. Нет, не бывать этому!
    - Кажется, у меня есть одна идея.
    - Слушаем, командир.
    ***​
    Чёрные крылья бесшумно рассекали воздух Арэшурата. Потоки эфира мягко проходили сквозь тело, насыщая силой каждую клеточку организма. Ощущение последнего полёта дурманило. Как и ощущение самого первого, когда каждый даэв пролетал сквозь учебные кольца в маленькой асмодианской крепости. Красное око Бездны равнодушно смотрело на своих сынов, летящих туда, откуда нет возврата.
    Так сладко было лететь! Так сладко... Но артефакт неумолимо приближался. Балаурский стражник лишь успел скорчить неудоуменную морду, а молниеносные Тени уже набросились на Хранителя. Эстейн бился, будто танцуя с мечами утончённый танец - и был их надежным партнером, направляя точно в цель. Временами он пропускал удары противника - и с удовольствием чувствовал боль. Боль, приближавшую его к свободе. Кровь пропитывала его доспехи. Но он был рад: это его святая вода, это его очищение! Клинок балаура ввонзился в тело внезапно: Эстейн лишь успел сделать удивленный взгляд и повалился на спину. В ту же минуту меч падающего легата Тени пронзил и Хранителя - балаур упал замертво. Его войско растворилось в воздухе. Возле артефакта остались лишь окровавленные тела асмодиан.
    Эстейн улыбался. Впервые за долгое время он чувствовал себя свободным. Боль исчезла. Только было немного холодно и хотелось пить. Но это не так страшно, правда ведь? Его угасающий взгляд смотрел в огненное око бездны, и ему казалось, будто это Гхала в золотом платье танцует в отблесках заката.
    Легат Крылатой Тени уже не понимал, что его губы шепчут... Шепчут слова молитвы. Не асмодианским богам - нет. А Богу всего сущего, что даёт жизнь и что забирает её, когда приходит назначенный час.

    Через несколько дней весть о захвате артефакта четырьмя воинами легиона Крылатой Тени облетела все уголки Атреи.

    Эпилог​

    Улицы белокаменного Пандемониума были, казалось, устланы снегом. Эстейн неудоуменно смотрел, как его белоснежные кожаные сапоги ступают по опадающим лепесткам. "И когда в столице успели посадить столько цветущих деревьев?"
    На улице было пусто. Вдалеке, на центральной площади, раздавались звуки толпы. Эстейн направился в ту сторону, слыша гул своих шагов. У мостика, ведущего к площади, он увидел девушку в сверкающих латных доспехах. Она стояла к нему спиной, длинные волосы спадали поверх серебристого копья. Но Эстейн не мог ошибиться. Гхала повернулась к нему, одарив ласковой улыбкой. Эстейн улыбнулся в ответ, и они вместе двинулись в сторону площади.
    Лепестки всё продолжали лететь, иногда запутываясь в коротких волосах Эстейна, проникая в щелки его белоснежных доспехов, нежно прикасаясь к серой коже.
    Внезапные крики тысяч голосов оглушили асмодианина, когда он вышел к зданию командования. В состоянии лёгкой эйфории Эстейн шёл сквозь толпу, в почтении расступавшуюся перед ним. А у самого здания его ждали преданные друзья. Легионеры, вытянувшись по струнке, отдавали ему честь. И улыбались. Все улыбались.
    Эстейн поднялся по ступеням и повернулся к стоящим внизу тысячам асмодиан. Тысячи глаз смотрели на своего военачальника. Тысячи сердец бились в одном ритме - ритме атрейской истории. На секунду все замерли. И тогда Эстейн поднял руку в приветственном жесте. Его сильный, властный голос раздался в каждом уголке Пандемониума:
    - Слава Асмодее!
    И толпа вторила ему.

    image.jpg image.jpg

    Polina Wonder, 2016

    Летний наряд/двухцветный шлем
    Ксаина, Гардарика, асмо
     
    Last edited: Apr 17, 2016
  12. Kvolik♥

    Kvolik♥ Журналист

    Joined:
    31.08.13
    Messages:
    2,295
    Likes Received:
    2,254
    [​IMG]

    Стихия Духа

    Утробный рык за спиной и еле ощутимое колебание воздуха: значит, зверь уже в прыжке, и скоро его острые когти оцарапают кожу. В запасе всего секунда, но в этот раз её должно хватить. Левая рука скользит за спину, и нащупав древко инструмента, идёт чуть вниз и вбок, вовремя отводя массивные лапы в сторону - зубастая челюсть расстроено клацает всего в сантиметре от шеи девушки. Неожиданный выброс адреналина в кровь открывает дремлющие эфирные каналы, мышцы больше не дрожат от напряжения и тело подчиняется беспрекословно: наклон - изогнутый край смычка цепляет лозу под передними лапами волка; рывок, перекат и она уже за спиной противника. Зверь издаёт очередной рык, оборачивается вслед за добычей и, обнажив клыки, готовится к очередному прыжку, но так и не отрываются от земли. Его жертва в странном танце закручивается вокруг своей оси, сгущая воздух. Обе руки идут в стороны и вверх, обнимают невидимый шар и с силой опускают его на уровень груди - свистящий вдох с задержкой дыхания - усиленная эфиром «ре» звуковой волной летит в нападавшего. Несколько секунд тишины и, жалобно скуля, волк припадает к земле: тонкие струйки крови сочатся из глаз, носа и прижатых к голове ушей. Некогда разъярённый зверь, готовый терзать и убивать, в отчаянии грызёт лозу в попытке освободить лапы. Новый вихрь звука, свист отпущенной струны и навалившийся на волка вакуум ещё четверть минуты заставляет в агонии сокращаться лишённые кислорода мышцы.

    Это был не единственный волк, убитый Корой в Лесу Дамину. Но, быть может, именно потому что это нападение стало первым, которое удалось почувствовать «за секунду до», его подробности так врезались в память девушки? «Неееет. Ты обманываешь себя, дело не в этом». Эфир – вот основная причина. Он дремал в теле бедной сиротки-артистки столько лет, что она перестала надеяться на чудо. Ведь эфирные каналы не открылись ни в день её десятилетия, как у многих прочих других детей в приюте, ни в день испытания, когда их всех заставили сражаться со стадом браксов в узком вольере. Как раз тогда она смирилась, что деревянная палка в её руках никогда не станет посохом, а столовые ножички – это всего лишь зубочистки в борьбе с монстрами Атреи, и смертоносными кинжалами им быть не суждено. Найти место среди простого люда шестнадцатилетней девочке, уповающей на несправедливость Богов, удалось не сразу. Перебрав профессии - начиная от помощницы бармена в придорожном трактире до музыкантки в бродячем цирке, Кора пришла к выводу, что прижиться в многолюдных городах или столице ей не под силу. Возбуждение, охватывающее девушку при виде крылатых, граничило с восхищением и ненавистью. Оно из раза в раз всё сильнее разъедало душу, заставляя усомниться в «компетентности высших сил». Потому решение прихватить скудные пожитки в виде самодельной арфы да горстки кинар, было принято окончательно, и дело осталось лишь за малым – набраться смелости и шагнуть на палубу эфирного корабля, идущего в Фоэту. Артистка внушила себе, что там - самый безопасный от будоражащих встреч с крылатыми уголок Атреи, а умеренно дикие леса – лучшее место, чтобы научиться навыкам защиты.

    Нетвёрдой походкой, в состоянии легкого шока и недоумения девушка преодолела несколько шагов, отделявших её от поверженного зверя, и по привычке потянулась к морде убитого волка. При первом же прикосновении неизведанная волна эфирной магии всколыхнулась в крови, и приятный голубой свет на секунду ослепил Кору. Тело волка таяло в бело-голубом сиянии, растворяясь в воздухе: его эфирная душа, скользя сквозь пальцы, окутывала артистку.

    «Найди Френоса», - прошелестело то ли в воздухе, то ли у неё в голове, и сияние пропало, как, впрочем, и тело животного.

    Осознание того факта, что столь долгожданные силы наконец-то проснулись, заставило девушку впасть в состояние неудержимого веселья и счастья, сменившегося буквально через пару минут паникой и возбуждением. Как назойливые мюты, вопросы зажужжали в голове Коры, тесня друг друга и подгоняя и так уже чуть-ли не галопирующую артистку к хижине Френоса.

    - Дедушка, я… там… а оно, - не успев отдышаться, начала Кора, как только поравнялась с хлопочущим над приболевшем фонгосом Френосом. – Смотрите!

    Тронув пару струн, артистка извлекла из инструмента привычные ноты, попутно вплетая в них всю подвластную энергию эфира особо не фокусируясь на чём-либо. Разом исцелённый фонгос выпрыгнул из рук старца и резво припустил в сторону леса, а мирно дремавший в кресле котёнок, взвившись в воздух на пару метров, погнался вслед за ним.

    - Ох, Кора, - по-старчески сварливо произнёс Френос, пряча улыбку в седой бороде. – Надеюсь, сдержанность с годами все же придёт к тебе. Гонец доставил письмо на твоё имя буквально пару минут назад. Поздравляю, дочка, тебя призывают на церемонию посвящения в даэвы. Готова-ли ты отправиться прямо сейчас?..

    В этот раз хитрый старец не стал скрывать широкой улыбки и весёлых огоньков, пляшущих в уголках прищуренных глаз.

    - Вижу, что нет. Давно накопившееся множество вопросов не дают тебе покоя, что-ж, больше не вижу повода, что-то скрывать или утаивать от тебя. Теперь ты имеешь полное право узнать всю правду.

    - Почемутолькосейчас?! – Кора на одном дыхании выпалила первый вопрос, упустив даже паузы между словами, но поняла, что Френос не разобрал ни слова. – Почему!! Эфирные каналы!! Открылись только сейчас?! Почему так поздно, ведь мне уже 21 год?

    - О-о-о, дорогая, так ведь это никогда не было связанно с возрастом. Каждый человек индивидуален, как и силы сокрытые в нём.

    ***

    Наши дни…

    Собрание легиона подходило к концу. В этот раз на повестке дня стояла стихийная специализация легионеров и их распределение на группы, исходя из профессий и развитых навыков. Совсем скоро намечалась масштабная вылазка на территорию Асмодеи и легат желал видеть подле себя лишь достигших максимального единения с природной магией высших даэвов. Кора давно перестала тешить себя надеждой, что сможет войти в одну из первых десантных групп. В отличие от подруг, так лихо схватывавших основы на лету и уже перешедших на третью ступень единения, она до сих пор должным образом не преуспела ни в одном из направлений. Сидевшая по правую руку Шарми убористым почерком что-то строчила на длинном свитке пергамента, изредка бросая недовольный взгляд на Оську, беззастенчиво строящую глазки соседу напротив.

    - Может, всё дело в том эксперименте повстанцев? – шепнула целительница Коре, стоило легату отвлечься на карту Носфольда.

    Несколько лет назад глава одной из Лабораторий повстанцев Ривара – Иралим - обманом завлекла Кору в свои подземелья, где на протяжении нескольких месяцев полоумный Равир ставил опыты над девушкой. Запечатав каналы выброса эфира, он одновременно вливал столько магической энергии в её тело, что насильственным путём заставил преждевременно переродиться, как в последствии выяснилось, в высшего даэва. И, несмотря на то, что девушка раньше других почувствовала единение со стихиями, породниться с какой-либо одной из них ей так и не удалось. Кора могла совершать простейшую магию с каждой из четырёх: водой, воздухом, землёй и огнём, но ведь этого не хватало для прохождения тестового экзамена! А взять ту же Шарми – так она уже умела черпать силу из водной магии, улучшая свои целительские способности с каждой новой ступенью. А вот Оська, благодаря единению с магией воздуха посылала эфирные стрелы много дальше обычного лучника, и в то же время получила такой чуткий контроль над собственным телом, что ввести её в состояние оцепенения было намного сложнее, нежели раньше.

    - Мы уже миллион раз обсуждали это, Шарми, - прицокнув языком зашипела в ответ лучница, не прерывая при этом зрительного контакта с ново-намеченной очередной жертвой. – И нет никакого смысла в очередной раз начинать этот разговор. К разгадке мы в любом случае не приблизимся.

    Фыркнув, подобно рассерженной кошке, целительница уткнулась в записи, но попыток продолжить беседу не прекратила:

    - Я считаю, пора перестать штурмовать Библиотеку знаний в одиночку и необходимо прибегнуть к помощи легиона.

    - Ага, ты ещё предложи к Веде пойти.

    - Почему бы и нет! Особенно, если с легионом не выйдет.

    - Я сегодня обсужу проблему с легатом, и закроем уже эту тему, - вовремя вклинилась в разговор Кора, пока подруги не раздули очередной спор до размеров катастрофы.

    - … на сегодня наша встреча подошла к концу. Все свободны. Айши, пожалуйста, прекращай стращать новеньких этими своими надуманными правилами легиона, иначе понижу до рядового! Завтра утром сбор на площади Истара, выдвигаемся с первыми лучами, и просьба не опаздывать. А теперь расходимся-расходимся, - для убедительности мужчина помахал руками, призывая к действиям всё ещё не тронувшихся с места даэвов, и приступил к сбору пергаментов и карт, хаотично разбросанных по столу.

    - Бейн, можно тебя на минутку?

    Кора решила не откладывать запланированный разговор в долгий ящик, особенно если учесть, что в последнее время легата не так-то просто было застать одного.

    ***

    - Как поговорили?

    Спустя четверть часа подруги собрались на площади Истара, с намерением найти знакомых даэвов, желающих принять их трио в свою группу, чтобы нанести визит в секретные шахты Рунаториума.

    - Он сказал, что даст указания лидерам постоянных групп, исследующих Библиотеку знаний собирать все сведения о Невыразимцах.

    Заметив, как вытянулись удивлённые лица подруг, Кора добавила:

    - Я не одна такая. В дружественном легионе есть парень с проблемой, похожей на мою, и руководство решило дать подобному феномену какой-то научный термин. Бейн, согласно нового регламента, обязан доложить обо мне Веде.

    - Он не сделает этого, - возмутилась Оська. – Иначе я за себя не ручаюсь. Да, как можно…

    Излишне-эмоциональные причитания лучницы постепенно разрядили гнетущую обстановку. Артистка и целительница украдкой переглянулись за спиной блондинки, всё более распаляющейся праведным гневом: «Твоя очередь», - одними губами произнесла Кора. «Нет твоя! Я в прошлый раз её успокаивала», - усиленная эфиром мысле-почта устремилась к подруге.

    - Руось, он дал мне ещё месяц, и потом организует индивидуальную сдачу теста. Вдруг Айон все же вспомнит обо мне и дарует своё благословение. Смотрите, по-моему, там Слэй, может для нас есть места в их группе?

    Разговор свернул с неприятной темы, но в памяти Коры неожиданно всплыло давно забытое воспоминание. События, случившиеся, казалось бы, в прошлой жизни - вдруг приобрели иной смысл... Прежде чем войти в шахты Рунаториума, артистка пообещала себе завтра же утром наведаться к славному дедушке Френосу, который так любил что-то недоговаривать.

    ***

    - Да, что же это за день такой? Нет, объясните мне, что это сейчас было! В какой момент дуэльный кодекс настолько обесценился, что стало незазорно поступать подобным образом?

    Вечерняя вылазка в шахты стала не лучшим завершением дня. Их группа оказалась не единственной, нацелившейся на разграбление сокровищницы Кунакса. Асмодиане желали обзавестись парой-тройкой лишних драгоценных камней не меньше своих противников со светлой стороны Атреи. Причём готовы были идти на всевозможные, порой даже откровенно грязные приёмчики для достижения цели.

    - На то он и «дуэльный», - приводя в порядок растрепавшиеся в пылу сражения хвосты, изрекла Кора, пока лучница переводила дух. – Ну, что до завтра?

    - Жаль, что Бейн не берёт тебя в штурмовой отряд, - обнимая на прощанье подругу, шепнула Шарми. – А может, ослушаемся и рванём в разлом сегодня?

    Столь неожиданное предложение из уст вечно тихой и исполнительной Шарми заставило разгорячённую Оську запнуться на полуслове. Замешательство, озадаченность, возбуждение и восторг - так быстро промелькнули на лице лучницы, что её подруги синхронно прикрыли уши ладошками, зная, что за этим последует. Не зря ведь Руоска выбрала воздух, или наоборот – воздух выбрал её, как поговаривали наставники: девушка, подобно смерчу, взвилась на месте, заключая в объятья подруг, визжа (по-другому этот вопль радости язык не поворачивался назвать), как безумная:

    - Я знала-знала!!! Знала, что ты сдашься и уступишь моим уговорам. О-о-о, это будет поистине великолепный поход!

    Носфольд встретил троицу жутковатой ночной тишиной и послегрозовой свежестью. Решение идти непременно в такое позднее время, было вызвано нежеланием «светиться» перед солеговцами, потому и пришлось дожидаться, пока большинство из них закроют эфирные каналы мысле-почты, а оставленный в штабе на дежурство центурион перестанет следить за картой, на которой отмечалась местоположение каждого легионера.

    Знакомство с новой землёй началось с исследования флоры и фауны, а именно – уточнения радиуса обнаружения жертвы. Причём его зачастую приходилось проверять опытным путём. Возможно, по этой причине развитый инстинкт обнаружения асмодиан дал сбой. Группа темнокрылых, превышающая их по численности почти в три раза, не стала затягивать с приветствиями и сразу перешла в атаку.

    - Не паниковать! Мы не отправимся на кибелиск без боя!

    Призыв артистки вытеснил неуместные страх и панику из мыслей девушек, очистил разум, помогая призвать стихии, впитать и слиться с ними. В присутствии Коры переход происходил намного быстрее обычного - девушки не раз отмечали подобное, но не придавали особого значения. В очередной раз, подчиняясь командам подруги, они не задумывались об их сложности или не посильности. Магическая формула того или иного заклинания без лишнего труда привязывалась к стрелам, чётко летящим в цель. Смертоносная музыка арфы сливалась с исцеляющими волнами Шарми. Тела лучницы и целительницы были словно сотканы из воздуха и воды, удерживая свои привычные формы лишь благодаря плещущемуся по венам эфиру. Число живых противников, готовых сражаться - уменьшалось за считаные секунды. Подробности этого боя не остались в памяти девушек, как и многих после него. Лишь одно чувство, впоследствии никогда не покидавшее их в присутствии Коры, запомнилось навсегда: немного щекочущее, совершенно невесомое, иногда – еле-уловимое прикосновение к их душе, затаившейся где-то на уровне солнечного сплетения. Оно придавало сил и кружило голову осознанием всевозможности в этом мире.

    - Кора, - удивлённо воскликнула целительница, как только тело последнего асмодианина растаяло в потоках эфира, - что это было?! Скажи, ведь ты тоже это почувствовала?

    - Что «это»?

    - Ну, знаешь, - мечтательно прикрыв глаза и прижав сложенную в кулак руку к сердцу, иронично продолжила за подругу Руоска, - словно твою душу держит в объятьях сам Айон.

    - Ахахах, - разлилась смехом артистка. – Ось, а чего не сразу десять Айонов!

    Но нежелание подруг посмеяться вместе с ней над столь забавной фразой (по её мнению), заставило Кору взять себя в руки. Да, она тоже почувствовала нечто необычное, но поверить в случившееся отказывалась. Нет, ну правда... сколько ещё нетипичных ситуаций может происходить в её жизни? То эфирные каналы откроются, когда она уже приняла то, что быть ей обычной бродячей сироткой... То легат самого крупного легиона сам появляется на пороге её квартирки и безапелляционно заявляет, что отныне Аккорда состоит в «Charuca», как раз тогда, как она убедила себя, что без глубокой родословной и налаженных связей бесполезно даже было подавать в него заявку. А то вдруг - невесть-откуда взявшаяся женщина уверяет Кору в её уникальности, заманивает в подземелье повстанцев и заклинает, что обязательно восстановит связь души с отказавшейся подчиняться арфой, в то время когда бедная девушка уже смирилась с тем, что Айон забрал дар бессмертия и управления эфиром. Или вот - вместо того, чтобы погибнуть после пыток безумного учёного, она вдруг становится первым переродившимся даэвом... А сейчас, какой сюрприз ей снова приготовила жизнь?! Ужели она так и не воссоединиться с одной из стихий, на всю жизнь оставшись невыразимцем и никогда не почувствовав, как «твою душу держит в объятьях сам Айон»?

    «Не лги себе, артистка», - прошелестел знакомый шёпот в голове Коры. – «Ты ведь догадалась уже, что сейчас произошло».

    - Ну, нееееет… - в голос застонала девушка, - быть того не может. Скажете, если сейчас что-то почувствуете...

    Опустившись на траву, прикрыв глаза и освободив мысли, она представила, как сильно любит своих - таких разных, но поистине неповторимых подруг, как хочет всегда помогать им, направлять в сложных ситуациях, поддерживать боевой дух, когда, казалось бы, исход боя предрешён. Что-то внутри самой Коры откликнулось и потянулось в ответ на эти мысли; эфир пульсирующими рывками побежал по всему телу - от кончиков пальцев, до кончиков волос. Вздох восхищения, раздавшийся рядом, стал наглядным подтверждением догадок Аккорды.

    - Как ты прекрасна в воплощении своей магии, - не скрывая счастья, выпалила Шарми. – О, Айон, что это за стихия?

    - Это магия Духа, - не размыкая век, произнесла артистка. – Это её прикосновение вы чувствовали во время боя, именно она призвана усиливать слияние с выбранными стихиями, они проникают не только в ваше тело, но и…

    - Душу, - в унисон закончили подруги.

    ***

    Утро следующего дня началось раньше обычного, мысле-почта разрывалась от приходивших сообщений. Легат был первым, кто прислал свои поздравления. На вопрос - откуда он узнал - пришёл лаконичный ответ:

    - Френос. Старец ещё в тот день, когда я послал гонца к нему за твоей характеристикой, убедил меня в уникальности даэва, подавшего заявку в мой легион. А вчера, после нашего с тобой разговора, я в очередной раз обратился к этому хитрецу за советом. Он ответил мне своей излюбленной фразой: «Каждый даэв индивидуален, как и силы сокрытые в нём». Но чуть подомав добавил: «Способности, дремлющие в Коре поистине уникальны. Сила её духа – величайшая магия, посетившая Атрею. Пока она предана легиону, любые трудности будут под силу его даэвам».

    - Уверена, Френос преувеличивает мою значимость, - смущение артистки ощущалось даже по мысле-почте.

    - Главное, что я больше не намерен недооценивать тебя, Кора. Сегодня ты идёшь с нами в Носфель, как лидер штурмовой группы и как Адьютант легиона!

    На время перекрыв каналы связи, девушка, подобно кошке, свернулась в бесчисленном множестве подушек. Последние слова Бейна ещё долго звенели в её голове, пока артистка, наконец-то, не позволила себе поверить.

    P.S. Все события и герои принадлежат буйной фантазия автора. Любые совпадения - случайны =)
    (с) Kvolik

     
    Last edited: Apr 16, 2016
  13. Blixi

    Blixi Журналист

    Joined:
    22.09.10
    Messages:
    1,982
    Likes Received:
    935
    Святая кровь
    Она снова ушла гулять в пустыню Элтенена. Любила она это странное безликое место, полное тишины и пахнущее смертью. Сколько ей было лет и откуда она, не знал никто, впрочем, как и она сама. Поступь её была легка и практически не оставляла следов на песке, хотя, наверное стоит взять в расчет, что обувь тяжелую и массивную не особо любила. Она предпочитала сапоги из хорошо выделанной кожи, которые приобретали форму стопы. На бедрах красовались два серебряных клинка, которые при лунном свете бледно мерцали. По бокам на талии крепились два пистолета. На правой руке тонкой струйкой, как расплавленное олово, маленькая цепочка изящно огибала ее большой палец, и стремясь вверх, делала три оборота вокруг, достигала шеи, где, делала еще один виток, и красивым кафом заканчивалось на ушной раковине. Стиснутая грудь в корсете практически не приподнималась от ее дыхания. Красивый черный плащ отдавал фиолетовым цветом и на нем мелькал герб ее Легиона. Она тяжело вздохнула, закатила глаза и взобралась по-кошачьи на высокую скалу, с которой могла видеть всю местность. Укуталась в плащ и стала ждать.

    Вдали показались четыре асмодианина, которые вели за собой пленника. Юноша уже не пытался сопротивляться, он слабо перебирал ногами. Было ощущение, что он уже совсем ослаб и скоро свалится. Первый стражник остановился, увидев вдалеке что-то черное, быстро проскальзывающее куда-то в бок. Он повернулся к своим, давая отбой тревоге, как небо озарила белоснежная молния, поразившая стражника в спину, и он упал, не успев ничего сказать. Что происходило дальше, пленник плохо помнил. Она ударила кнутом следующего из противников. Получив удар в грудь, страж обмяк и упал на песок. Она начала подходить ближе. Её глаза не отрывались от пленника, губы тихо шептали заклинания, чтобы он отключился, наконец. Один из оставшихся выхватил свой меч и побежал на неё, гордо выставив его вперед. Она присела, сделала выпад ногой, сбив его с ног. Второй не нашел ничего лучше, как достать кинжал и приставить его к горлу пленника. Глаза её сверкнули красным огоньком, стражник не понял, что это было, и на минуту растерялся. Ей было этого достаточно. Одним прыжком оказавшись позади него, нажала на точку на шее и выключила его. Что говорить, она не была сторонником кровопролития. Пленник упал в её руки.

    ...​

    Свет пробивался через плотную ткань. Пленник нехотя открыл глаза. Все тело ныло, хоть и были наложены повязки с аделлой. Около двери стояла девушка, на руке он увидел цепочку, которая шла к шее. Её тело было идеальным. Одежды на ней было не много, легкая кофта из носфеля доходила лишь до середины живота, где был виден рисунок из двух скрещенных кинжалов, возможно, это было клеймо. Бирюзовые глаза буквально впивались в него. Русые волосы волнами покрывали ее плечи.

    - Спасибо за спасение? – голос показался своему владельцу чужим. Не сводя глаз, собеседница подошла к нему. Присев на кровать, она наклонилась так близко, что он чувствовал ее дыхание на щеке, но ему было спокойно рядом с ней.

    - Я знаю, что ты умеешь. Докажи, что я не ошиблась. Мне нужна твоя помощь, – глаза были полны решимости. Смотря на неё и находясь у неё в голове, он уже видел и знал все, что когда-либо происходило в её жизни, и что требовалось от него.

    - Я не могу пойти на такое. Какой-то никчемный заклинатель, который решил, что может все. Это не про меня простите, – его губы не разомкнулись ни на миг.

    - Я оставлю тебя отдыхать. Завтра все обсудим. Тебе принесут еду, одежду и вернут все твои вещи. И да, не вздумай сбежать.
    Дверь тихо захлопнулась. Погрузившись в свои мысли, он уже начал просматривать все её воспоминания.

    …​

    Прошлое Дисалии

    Небольшая комната, заставленная огромным количеством банок. Специфический, резкий, ядовитый запах. Маленькая девочка стоит посередине в тяжелых доспехах. Она уже даэв, но так юна и невинна. Странного вида мужчина намного старше ее, с безумными черными глазами предлагает ей бутыль с каким-то зельем. Малышка улыбнувшись, берет ее и выпивает до дна.

    …​

    Открыв глаза после очередного приступа сильной боли, она не смогла встать. По телу распространялась странная пелена. Вокруг бегал Делитаунин и вопил во все горло, что у него что-то опять получилось. Не вспомнив, какой сейчас год, сколько ей лет, и как её зовут, она погрузилась в бессознательный сон.

    …​

    Комнату наполнило солнечным светом, пришлось проснуться. Тело выглядело практически как нормальное, если не считать множественное шрамы и клеймо, которое он поставил на нее, чтобы все знали кто её хозяин. Она даэв, который управляет стихиями. Ей подвластен огонь, вода, воздух и земля. Глаза могут видеть через километры, уши слышать любой шорох, обоняние отличает тысячу запахов. Сильное, проворное тело, которое быстро регенерируется. Мозг за считанные секунды способен запомнить любую информацию. Она - идеал Делитаунина, но для себя - чудовище.

    …​

    Взрыв, еще один. Используя стихию земли, что требовало колоссальных затрат энергии для неё, ей удаётся спастись, но она слишком слаба. Выбравшись кое-как из завалов, она бредет, сама не зная куда. Первый раз за столько лет она видит мир. Увидев вдалеке людей, приближается к ним с опаской. Блестит оружие, слышны крики и темнота. Слишком много сил ушло, чтобы выжить, тело требует отдых.

    …​

    Фаметес зовет её к себе. Все окружающие боятся её, отходят назад. Он, положив ей руку на плечо, говорит, что отправит служить в легион. Какой легион? Я же... Я же ЧУДОВИЩЕ.

    …​

    Уста плотно сжаты, взгляд строго вниз, наклон, перекат, быстрый скачок к цели, прыжок, удар. Она лучший боец в легионе, но в тихом омуте черти водятся….

    …​

    - Дисалия, остановись, пожалуйста! – её окликает легат. Легион Святой крови единственный её дом. Здесь её по-своему любят и уважают. Она нашла себе друзей, которых проверила уже не в одном бою. Димитриус очень к ней лоялен и, возможно, относится как к дочери, но она уже плохо помнит, что это такое.

    - Да? Я опять уже успела что-то натворить? – с легкой тенью ухмылки было обращение к Димитриусу.

    - Ты с Лайфом и Бальтазаром как сошлась? Все нормально? Сама пойми, что ты у нас не обычная и надо бы точно быть уверенным, что все хорошо, – он улыбнулся, и его глаза были наполнены добротой.

    - Они лучшее, что со мной было. Понимают с полуслова, и они единственные, кто мне доверяет. Сами не от мира сего, – рассмеявшись и увидев небольшое удивление в глазах легата, она опустила взгляд и кивнула.

    - Понимаешь, произошло небольшое событие. Лексионом был пойман шпион, который рассказал нам, что Фрегион ищет какое-то предсказание о своей погибели. Нам бы раздобыть больше информации, – он говорил это с грустью.

    …​

    Больше года поисков. И они нашли предсказание, сделанное асмодианской ведуньей. Фрегион должен погибнуть от рук даэва, который является потомком древнего рода и умеет управлять стихиями. Дыхание сперло, впервые в жизни накатила паника.
    - Это ведь не могу быть я, - подумала она…

    …​
    Настоящее время

    Фолд проснулся от резкого стука в дверь.

    - Войдите, – в комнату зашел, как ему уже было известно из воспоминаний Дисы, тот самый Бальт. Он был невысокого роста, но очень жилистым. Глаза были зеленые, как трава и очень шустрые.

    -Давай, лежебока, вставай. Нас ждут великие дела, – рассмеявшись, он покинул комнату.

    Одевшись, Фолд вышел из комнаты в длинный коридор со множеством дверей. И не успев подумать, куда ему идти, услышал в голове бодрый и достаточно веселый голос Дисы: «Иди направо до конца, в окно вылезай.» Справа в конце коридора было огромное окно. Ну, в окно, так в окно. Открыв его, он увидел залитую солнцем поляну, где Диса дралась с Лайфом. Противник был достаточного высокого роста и могучего телосложения. И все же, это не мешало ей парировать все атаки. Заметив Фолда, они остановились. Лайф в шутку положил руку на голову Дисы, за что получил локтем в бок.

    - Ну чего ты дерешься то?

    - Никогда не расслабляйся великий лучник Атреи, – рассмеялась Диса. Бальт смотрел на весь этот цирк исподлобья и тихо оттачивал свои навыки ближнего боя.

    - Ну что, Фолд, ты решился помочь мне с Фрегионом? – голос её был немного не уверен.

    - Я подумал и решил, что не слишком велик для таких войн.

    - Возможно, ты сейчас и не велик, но ты и нас раньше не видел, – подмигнул ему амбал.

    - Я не уверен, что справлюсь с поставленной задачей.

    - А тут не нужна твоя вера, нужно желание, – издали приближался среднего роста даэв в темных одеждах. Его голос был похож на полушепот, он смотрел, не отрываясь на Дису. Это был Лексион. – Диса, можно тебя на пару слов.
    Она глубоко вздохнула, и в её мыслях закружился вихрь нежных чувств. Отойдя за дом, Лексион подошел достаточно близко к ней и приобнял. Она улыбнулась мимолетно.

    - Я рада, что ты вернулся живым, – прошептала она.

    - А я рад, что снова увидел тебя, такую же живую,– он легким касанием пальцев приподнял ее голову, чтобы посмотреть в бирюзовые глаза.

    - Не переживай, я всегда приду к тебе на помощь, где бы ты не была. Пусть мы редко видимся, но ты мне очень дорога и я не представляю, что со мной будет, если… - он посмотрел в её глаза и его губы легонько прикоснулись к её. Дыхание участилось, и она отступила.

    - Ты знаешь, что я не особо могу к этому привыкнуть. Прости, давай потом поговорим. Мне надо уговорить Фолда. Ты сам понимаешь, что он единственное звено в моей цепочке, которого мне не хватает, – Лексион кивнул, взял грим и удалился. Диса глубоко вздохнула и вернулась назад к ребятам.

    - Во-первых, Фолд, я спешу тебя поздравить со вступлением в ряды Легиона Святой крови. Отныне, ты офицер и центурион данного легиона. Я являюсь адъютантом и …

    - И командующим, Лайф и Бальт тоже адъютанты и твои лучшие друзья, хотя нет больше собратья. – Фолд рассмеялся, смотря на лица ребят. Диса улыбнулась и посмотрела на них. Хм, он не думал, что между ними настолько сильная связь. Они её слышат, но почему тогда он не слышит их. И тут в воспоминаниях Дисы он нашел объяснение.

    … Послышался взрыв. Тела Лайфа и Бальта лежали недалеко от неё. Встав и подойдя к ним на ватных ногах, она поняла, что они не дышат. Её пробила паника, дыхание стало прерывистым, на глазах выступили слезы. Она упала на колени рядом с телом Бальта и взяла его за грудки, трясла, шептала заклинания, но ничего не помогало. От своего бессилия она упала ниц и начала просить помощи у всех богов Атреи. Она услышала голос, но не видела его владельца.

    - Ты готова разделить свою жизнь с ними? – спросил голос.

    - ДА, ДА, ДА, – она закричала так сильно, что горло разорвало от боли, в легких не хватало воздуха. Она обессилено била кулаками по песку и кричала дальше, что есть мочи. Свет застелил глаза, она почувствовала жуткую боль, как-будто ее тело раздирали на куски, кричать она уже не могла, и просто слезы катились по ее щекам.
    Когда их нашли, все были без сознания, на ребятах затягивались раны, а Диса тяжело дышала. Все они держали друг друга за руки….

    - Что удивился? – она нахмурилась – Потоки эфира питающие меня, питают и их. Я живу за троих, если не станет меня…

    - Не станет и нас, – сказал Бальт и очень нежно посмотрел на Дису.

    - Ладно, святоши, хватит прохлаждаться, пора бы уже заняться делом.

    - Я уже это понял, но… - его прервала Диса.

    - Но обговорим вдвоем, потом. У нас на носу война с Фрегионом, – её кроме него уже ни кто не слышал.

    - Интересно хорошо ли, то, что мы можем общаться ментально?

    - Поверь мне, это большой плюс.

    До сражения оставались считанные дни. Фолд и Диса очень хорошо узнали друг друга. Она была сдержанной и очень расчетливой, скупа на эмоции, но очень доброй в душе. Дисе нравился Фолд, как заклинатель. Она считала его одним из лучших в Атреи. Он всегда мог её рассмешить или подставить свое плечо, когда ей становилось плохо. Они много и долго тренировались, чтобы он понимал её с одной вспышки её мысли, также он питал её своей жизненной силой. На управление стихиями она затрачивала колоссальные усилия, но так как теперь её жизнь не принадлежала только ей, то и запасы энергии были разделены. Фолд с легкостью их компенсировал.

    - На сегодня достаточно? – Диса смотрела на Фолда, который приземлился мимо стула.

    - Пожалуй, да, надо бы поесть. Ты уверена в своем плане? – он до сих пор плохо понимал, как они смогут провернуть такое.

    - Я во всем всегда уверена на 100%, но тут ты сам знаешь, что есть огромный останавливающий фактор, как Фрегион.

    По дороге в казармы легиона, они встретились с Лайфом и Бальтом. Весело поболтав за ужином, они пошли по своим комнатам, как в зал вихрем ворвалась стража, которая несла раненого Лексиона. В глазах у Дисы потемнело. Она метнулась к нему.

    - Пора, святая, – тихо прохрипел он и попытался улыбнуться.

    - Что, что произошло? – Дису как будто облили из бочки холодной водой.

    - Он в Кальдоре, он хочет то, что необходимо нам. Я попытался отрезать хвосты, но мой отряд потерпел поражение. Гонца перехватили, надо срочно действовать. Подлатай немного меня.

    - Нет! Ты останешься тут и будешь лечиться.

    - Глупая, я не смогу лежать тут пока ты там. Давай, не сопротивляйся.
    Диса посмотрела на Фолда, тот кивнул. Лексион думал о Дисе, как о самом ценном в своей жизни. Фолд немного подправил его воспоминания, а Диса смогла его усыпить.

    - Отнесите его к целителям.

    Быстро собравшись, легион Святой крови в темно фиолетовых плащах двинулся в сторону Кальдора. Диса и Димитриус возглавляли боевой отряд. Перекресток битв уже был близок, когда Фолд понял, что для него наступает решающий момент. Сжав гримуар сильнее, он начал подпитывать Дису заранее. Впереди они увидели огромное войско балауров. Остановившись на пригорке, весь легион принялся бурно обсуждать, что им предстоит сделать. Диса стояла в стороне и смотрела на Фолда. Тот вызвал Тайфуна и ободряюще подмигнул ей.

    -Не переживай, мы справимся. Как думаешь, подпитки от элементаля тебе хватит?

    -Думаю да, вполне.

    Небо озарила яркая вспышка, все было залито огнем. Слышались крики некоторых легионеров. Открыв крылья, Димитриус закричал: «В АТАКУ!» И все бросились за ним. Диса стояла поодаль происходящего и выискивала глазами Фрегиона. Вон он, среди толпы, принял человеческое обличье, стоял и ждал, чем все это закончится. Цепочка маленькой струйкой начала плавно перетекать к ней в ладонь и медленно трансформироваться в кнут. Сняв плащ, чтобы он не стеснял её движения, она двинулась по краю, чтобы не попасть в самый эпицентр драки. Она чувствовала огромную вину за то, что сейчас происходит, но у них не было выхода и каждый легионер, чей взгляд она мимолетом ловила на себе, питал к ней сострадание. Быть избранной не так уж просто. Сбоку она увидела несущийся прямо на неё кинжал. Быстро прогнувшись, она смогла увернуться. Посмотрев, откуда он был брошен, она увидела Фрегиона, он скалился как, какой-нибудь волк из Фоэты. Её окутало липкое и противное чувство безысходности. Но вот он и она, надо было решать, каким она видит финал, будет ли она героиней или предателем. С каждым шагом он подходил все ближе. Где-то уже в отдалении она слышала крики и вопли своих товарищей, где-то промелькнул огненный шар Бальта, вот она слышит крик Лайфа, что надо отступать, но все это было не важно.

    -Присягни мне на верность, иначе умрешь, – она отшатнулась. Такого предложения она никак не могла ожидать. Её удивленные глаза впились в него.

    -Да, да девчушка, ты не ослышалась. Я дарую тебе жизнь, взамен на твою покорность, – она не могла в это поверить, но из рук выпал кнут, её волной накрыло чувство покорности. Она упала на колени. Наверное, таким и должен был быть исход битвы. Но зачем ради неё погибло столько людей, она не в силах была понять. Легионеры проигрывали битву. Она стояла на коленях перед Фергионом. Весь легион смотрел на неё, как на предателя.

    -Смотрите и внимайте мне. Я победил самый сильный легион Атреи. Мне больше не страшен никто. Ваша Диса перешла на мою сторону. Я даю вам шанс поступить, как она, – она стояла сзади и боялась дышать. Смотрела только себе под ноги и пыталась переварить все то, что с ней произошло. Закрыв глаза, она выдохнула и попыталась привести мысли в порядок. Кажется, она выбрала дорогу предателя. Внутри неё появлялись противоречивые чувства. С одной стороны она хотела спасти всех их.
    Фергион, не дождавшись ответа, пошел к крепости, дабы получить власть над мечом Анохи. Это единственное оружие, которое могло его погубить.

    - Диса, не отставай, теперь ты всегда должна быть рядом со мной, – Диса покорно начала перебирать ногами, так и не подняв глаза. Фрегион чувствовал победу. Он и представить себе не мог, что сможет так повлиять на Дису. Она стала его игрушкой, её мысли настолько покорны. Правда она еще метается, но он дожмет её до конца . С ней никто не сможет ему больше даже угрожать. Идеальное орудие для истинного короля.

    Подойдя к мечу, Фрегион прикоснулся к нему и начал читать заклинание, дабы открыть потоки эфира и дать полную силу оружию. Сбоку от себя он видел Дису, которая так и не подняла взгляда на него. Когда он уже дочитывал заклинание, он почувствовал дыхание справа от себя. Повернув лицо, он увидел огненные глаза Дисы. Они горели адским огнем, Фрегион дочитывал заклинание, другого выхода у него не было. Он должен был получить этот меч. Он видел, как по телу Дисы распространяется огонь, как вокруг неё образуются смерчи, как земля дрожит у неё под ногами. Но он, великий лорд, не мог с этим ничего поделать. Оставалось всего предложение и удар…

    Фрегион почувствовал всю злобу, отчаяние и мощь Дисы в одном ударе. Шар из всех 4 стихий пришелся ему на грудь. Его крик разорвал тишину, нависшую над Кальдором. На холме, откуда пришел легион, показался волшебник, который был, завернут в плащ. Он смотрел прямо на Дису и закричал: «Вперед». Лексион с подмогой прибыл вовремя. Фолд улыбнулся и отправил Тайфуна на помощь Дисе. Как только элементаль приблизился, Диса впитала весь его энергетический заряд и он исчез. Фрегион сквозь пелену видел, как Диса вырывает меч из земли и подходит к нему. Она представила оружие к его шеи.

    Глаза балаура открылись, холодный металл обжигал. Фрегион не мог поверить, что все, что он сейчас видел, было на самом деле. Фолд показал ему все стремление Дисы победить Фрегиона. Этот план он никак не мог предугадать. Маленькая, никчемная девчонка, оказалась великим стратегом. Фолд лишь сыграл свою роль. Весь план состоял лишь в том, чтобы изменить все воспоминания и научить скрывать свои мысли. Он не мог чувствовать всю ненависть Дисы к нему, так как Фолд скрывал их. Поэтому Диса и не поднимала глаза, в них с самого начала пылал огонь. Как…Как он мог не заметить, не почувствовать этого раньше. Все эти тренировки с Фолдом, все воспоминания и картинки показанные заклинателем сейчас, сложились у него в голове.

    - Ты думал, что все так просто, ты думал, что я пойду за тобой? Есть даэвы гораздо сильнее тебя и меня. Сильны они не своими великими способностями, сильны они духом. Мой Легион Святой крови победил тебя. Оглянись вокруг, – вокруг, кто куда бежали балауры. Большое количество легионеров вставали, как ни в чем не бывало. Фолд и Диса договорились заранее, что потери должны быть минимальными. Диса до совершенства отточила свое умение щита и защищала каждого легионера, а Фолд просто манипулировал мыслями балауров и товарищей по оружию. Заставляя думать, что противник побежден. Легионеры падали и лишь дожидались своей минуты. Бальт и Лайф смотрели на Дису с улыбкой, хоть и были все залиты кровью. Лексион подошел к ней и приобнял.

    - Я знал, что на все у тебя есть свой план, но я бы никогда не смог подумать, что Фолд сможет тебе помочь. Скрыть свои мысли от врага, усыпить его бдительность. Я горд тобой.

    - Мы все с тобой! Наш легион будет верить в тебя до конца наших дней! – хором прокричали легионеры. В стороне стоял Димитриус и улыбался.

    Фрегион неотрывно смотрел на Фолда и Дису. Он был поражен сплоченностью этих двух даэвов. Осознав всю силу легиона Святой крови, он принял поражение.
    Все совпадения не случайны. Спасибо Вам всем за прекрасную игру, в разные промежутки времени.
     
    Last edited: Apr 15, 2016
  14. AIetheia

    AIetheia Журналист

    Joined:
    17.02.13
    Messages:
    1,388
    Likes Received:
    1,443
    Непокорённые.

    — Я зло! Я смерть! Я неверо…ой-ой-ой! — сидящий на пригорке парень захихикал, глядя как неуклюжая воительница скатилась по склону. До этого она размахивала шпагой, выписывая её кончиком замысловатые пируэты в воздухе. Доигралась.
    — Эй, ты там жива? — осведомился юноша, раздумывая, спуститься и помочь или просто подождать. — Тебя поднять или добить?
    Гладиатор вскинула руку, оттопыривая большой палец вверх и сигнализируя, что всё в норме. А затем сложила затейливую комбинацию из трёх пальцев, намекая, что так просто она не сдается.
    — Нет, так нет, — несостоявшийся спасатель продолжил любоваться закатом.
    Было нечто упоительное в том, чтобы сидеть вот так под стенами крепости Бертрона, смотреть на постепенно краснеющее небо, отражающееся в воде, и молчать. Вернее, молчал юноша. А его спутнице сидеть молча дольше пяти минут не удавалось.
    — Ну и фессилот же ты, Хелайос, — фыркнула девушка, заново умостившись рядом и откидывая со лба белые волосы.
    — Зато в отличии от некоторых, Алкмена, я не верчусь и не падаю с холмов, — назидательно произнес Хелайос. — С таким характером тебе нужно было быть убийцей, а не гладиатором. Хотя ты бы напоролась на собственный кинжал.
    — А тебе нужно было быть занудой, а не целителем, — досадливо отозвалась девушка, — Но погоди-ка, ты и так зануда!
    Садящееся солнце вызолотило шевелюру и глаза Хелайоса, и теперь юноша напоминал человеческое воплощение огня. Они с Алкменой были такими разными во всём. В характере, внешности, стиле ведения боя. Сребровласая девушка врывалась в гущу врагов, размахивая двумя шпагами, в то время как рыжий целитель всегда держался позади. Единство противоположностей. Все прочили им совет да любовь, но вопреки мнению общественности, эти двое были друзьями и напарниками, но никак не влюбленными. Им было некогда.
    — Говорят, отряд так и не вернулся, — вновь нарушила тишину Алкмена, — Как думаешь, они живы?
    — Если честно, то не знаю, — вздохнул Хелайос, понимая, что просто отдохнуть не получится. Целитель вскинул голову вверх. Там, на недосягаемой для простых смертных высоте располагались Врата Бездны. Таинственный Арэшурат бесследно поглотил уже множество даэвов, а разведать удалось лишь малую часть его территории. Воистину, Бездна. — Но мы обязательно справимся с заданием и найдем их. В конечном итоге, мы же элитный легион! У нас лучшие гладиаторы, целители и стражи. Сам Неджакан благоволит нам.
    — Угу… — уныло подтвердила девушка, подбирая камушек и бросая его вниз, аккурат по траектории своего недавнего падения. — Мне страшно, Хел. Вдруг мы тоже не вернемся?

    ***

    Нашивка с золотистой надписью словно жжет. Хотя её и не видно за латным панцирем, скрывающим торс. Всё, что выдает принадлежность девушки к легиону — длинный плащ, на котором вышита эмблема и витиеватое название.
    Легат стоит на небольшом возвышении у кибелиска. Он вдохновенно говорит о том, как важна их миссия. Высшее командование Элизиума рассчитывает на успех. Во имя Элиоса они должны выполнить задание.
    Алкмена не слушает. Девушка украдкой разглядывает закованного в сверкающие латы мужчину. Неудивительно, что его легион считается лучшим из лучших. У такого гениального воина не могло не получиться создать мощную боевую машину, объединенную одним знаменем.
    — Имя нам Легион! — заканчивает он свою вдохновляющую тираду.
    — Имя нам Легион!!! — хором отзываются стоящие на площади солдаты.
    Сотни пар крыльев распахиваются, вознося своих владельцев к Вратам Бездны.

    ***

    Силы на исходе. Балауров слишком много и они сжимают кольцо. Именно здесь оборвались следы пропавших и теперь стало ясно, почему.
    Легионеры устали, выдохлись. Гораздо тише звучат жреческие заклятия. Гораздо труднее вздымаются мечи, нанося очередной удар по врагу. Но несмотря ни на что, они продолжают сражаться.
    — Держитесь! Мы сможем! — звучит ободряющий голос легата. Сам он подает пример, отсекая головы драканов сияющим двуручником. Рядом сражается верный адъютант. Эта парочка прорубает целую просеку в рядах неприятеля. И впечатленные солдаты с утроенным усердием бросаются в бой. Спустя несколько часов всё заканчивается. Они в самом деле смогли.

    ***

    — Это не похоже на Элиос, — настороженно произнес адъютант.
    После изнуряющей битвы, которую они чудом выиграли, легионеры набрели на голубоватый портал. Они понятия не имели, куда именно он ведет, но после краткого совещания от идеи послать туда разведчиков отказались. Слишком рискованно. Потому легион пошел «на разведку» в полном составе. В их рядах было не принято бросать своих.
    Теперь они пытались понять, где очутились. Вокруг царила прохлада, совсем нетипичная для светлой половины Атреи. Но и не кромешная тьма, как в Бездне. Под ногами скрипел песок, периодически попадались какие-то растения.
    Впереди замаячило нечто на подобии лагеря — тенты, палатки и…
    — Погодите, — легат вскинул руку, останавливая своих солдат, — Это не элийцы, посмотрите.
    Существа впереди чем-то напоминали людей, но ужасные когти, грива, а главное сияющие алой злобой глаза выдавали в них монстров. Воин чувствовал, что они тоже враги, как и балауры, а потом без сомнений отдал сигнал на атаку.
    Песок пустыни окрасился бордовым. Чудовища сопротивлялись и унесли с собой не одну жизнь, но всё же были повержены. Умирая, они укрывались невероятно странными черными крыльями. Легион шел вперед, пробираясь к ранее виденному сияющему порталу. Было необходимо выбираться отсюда. По пути клинки воинов ещё не раз обагрились кровью, элийцы не щадили никого. Однако вскоре стало ясно, что затея провалилась. Разлом исчез, оставив легион ни с чем. Они были обречены.

    ***

    — Склонись передо мной и присягни на верность и тогда, так и быть, я пощажу вас, — мрачно произнес мужчина в черных латах. От него исходила волна невероятной мощи. Стоящий напротив легат отрицательно покачал головой.
    Хелайос на секунду прикрыл глаза. Он знал, что легиону Бури под руководством Дельтраса не вернуться из этого места, которое позже назовут Асмодеей. Потому что они не встанут на колени даже перед темным богом Джикелом.
    Большая часть погибла на месте. Добраться до Элиоса смогло лишь двое, чтобы принести командованию Элизиума ужасную весть.
    Дельтрас и его солдаты навеки останутся в сердцах элийцев величайшими примерами истинной преданности и храбрости.
    Имя им Легион.

    (с) Мичиру.

    ГЭ, МичируКайо
    Летний наряд/двухцветный шлем
     
    Last edited: Apr 15, 2016
  15. Торун

    Торун User

    Joined:
    26.08.15
    Messages:
    12
    Likes Received:
    68
    Свея.​
    В центре бушующей битвы все смешалось: лед, огонь, кровь, хрипы и проклятия. Свее казалось, что поток элийцев никогда не закончится. Она инстинктивно отбивала удары и сквозь пелену сражения пыталась отыскать взглядом легата.
    Свея! – голос Аутерманана мгновение заглушил царивший вокруг шум.
    Девушка обернулась, но лишь затем, чтобы встретиться взглядом с белокрылой убийцей. Лезвие клинка нежно прикоснулось к тонкой шее целительницы, украсив каменный пол очередным кровавым рисунком. Свея в тысячный раз за свою долгую жизнь почувствовала, как рот наполняет металлический вкус, и рухнула в лужу собственной крови.
    Каждая смерть не отличалась от предыдущей,только лишь страх не вернуться в мир живых становился с каждым разом сильнее. Крики превращались в шепот, а яркие краски становились тенями. Свея не знала, сколько времени это продолжалось, но каждый раз неведомая сила вырывала ее из круговорота забытья. Свея видела свое истерзанное тело среди сотен таких же тел, и продолжала лететь сквозь серую пустоту. Холод на кончиках пальцев продвигался дальше и дальше к сердцу, и в тот миг, когда Свея уже переставала существовать, мир снова взрывался оглушающим шумом. Девушка открывала глаза и видела кибелиск, чувствуя на себе сочувствующий взгляд целителя душ.
    Свея поднялась с колен и наспех залечив раны бросилась в сердце бушующего сражения. Она уже не сомневалась в том, что крепость окажется в руках врагов.
    Эсфирия.​
    После сокрушительного поражения в бездне, прошло уже несколько дней. Эсфирия глубоко вздохнула и сжала губы в тонкую линию. Больше всего на свете она хотела оказаться где угодно, но не здесь. Не с этим человеком. Мужчина пристально смотрел на нее холодными, почти бесцветными глазами, и от этого взгляда Эсфирию бросило в жар, несмотря на холод, царивший в помещении.
    - Вы потеряли уже третью крепость за последний месяц. Ваш легат пропал без вести, скорее всего находится в плену. Доверие, оказанное вам, имеет свои границы. Адъютант Эсфирия, у службы безопасности Пандемониума есть подозрение, что один из центурионов вашего легиона предал Асмодею. – голос мужчины был так спокоен, будто он обсуждал погоду в Ферноне, а не обвинял в предательстве. – Вы отправитесь в Сарфан сегодня же, и сделаете все возможное чтобы найти предателя и привести его ко мне.
    Агент Пандемониума коротко кивнул и направился к двери. У самого выхода он снова повернулся к Эсфирии и тихо добавил:
    - Не думайте, что это наказание. Это на благо вашего легиона и всей Асмодеи.
    Девушке захотелось запустить в посетителя подсвечник, стоявший на столе, но она сдержалась. Как только дверь за мужчиной закрылась, Эсфирия позволила себе то, чего не позволяла в течение многих лет службы в легионе – она заплакала.
    Свея.​
    Маленький, болезненного вида старик неподвижно лежал в шезлонге и улыбался, глядя на резвящихся вдали дельфинов. Легкий теплый бриз осторожно теребил волосы старика.
    - Он чувствует себя намного лучше. Морской воздух идет ему на пользу…
    - Спасибо, Мэлис, сегодня ты свободна. Я сама присмотрю за ним.
    Сиделка поклонилась и оставила Свею наедине с братом.
    Его время подходило к концу, и девушка боялась не успеть попрощаться. Она делала все возможное для того, чтобы продлить жизнь брату, который так и не стал даэвом. Брингар никогда не жаловался и не винил сестру, но Свея все равно чувствовала себя виноватой. Целительница тратила все кинары на лекарства и сиделку. Но среди снегов и ветров Морхейма Брингару неотвратимо становилось хуже, и тогда Свея купила этот дом, на берегу.
    В свете закатного солнца море соревновалось в красоте с небом.
    - Мне тоже нравиться здесь, брат. И маме бы понравилось… - голос девушки сорвался. – Давай я лучше тебе почитаю.
    Свея взяла потрёпанную книгу и начала читать:
    - Давным-давно в далёкой деревне Морхейма жил-был юноша.

    Пето.​
    Пето с наслаждением вдыхал теплый, насыщенный ароматами цветов и фруктов воздух. Любому человеку, родившемуся в Белуслане, где света было так же мало, как много было снега, Камар показался бы раем. И Пето не был исключением. Несмотря на события последних дней, он был в хорошем настроении.
    Она выделялась из потока смуглых юнов морозной белизной кожи. Высокая и худая, с идеальной осанкой, она держалась уверенно и гордо, широким шагом направляясь в сторону Пето.
    - Центурион Пето, рада тебя видеть.
    - Сколько лет прошло… От легата нет вестей?
    - Нет… К сожалению, нет. – Эсфирия старательно избегала взгляда волшебника.
    - Я провожу тебя в штаб. Есть несколько вопросов, требующих внимания адьютанта.
    Камар был безумно красивым городом. Высокие башни дворцов целовали сияющими куполами пронзительно голубое небо. Улицы были украшены фонтанами и сочными зелеными пальмами.
    Эсфирия шла позади волшебника, с интересом озираясь по сторонам. Спустя десять минут они добрались до узорчатой двери, расписанной символами легиона.
    Пето безучастно наблюдал за происходящим в комнате, сидя в удобном кресле и потягивая местный пряный чай. «Она изменилась…» - подумал волшебник. С их последней встречи прошло двадцать пять лет, но Пето хорошо помнил юную чародейку с непослушными каштановыми кудряшками, застенчивую и скромную. Сейчас перед ним в ворохе свитков и писем с пятнами чернил на руках, ходила по комнате высокая, худая женщина. Ее тонкое лицо исполнено решимости, а взгляд синих глаз пронзителен и остер.
    - Я думала здесь больший беспорядок, но ты неплохо справлялся. – Чародейка сосредоточено просматривала свитки.
    - Рад угодить вам, адъютант, но позвольте откланяться и продолжить заниматься своими обязанностями– Пето резко встал с кресла и направился к двери по пути допив свой напиток и поставив чашку прямо на список легионеров.
    Эсфирия проводила его взглядом и мгновение подумав, произнесла:
    - Пето, мы сможем когда-нибудь забыть обо всем?
    Пето не ответил и покинул комнату.
    Изо-всех сил пытаясь выглядеть беспечно он шагал по узкой улице Камара.
    «Дракан побери, Пето, она не виновата в том, что оказалась лучше тебя.» - мысль пронеслась, оставив после себя тлеющий след.
    Мужчина резко остановился и запустил ледяную стрелу в стену ближайшего дома, вызвав бурю негодования у его владельца, выбежавшего на балкон.
    - Извините, - пробормотал волшебник, не заботясь о том, знал ли юн язык асмодеан, и продолжил свой путь.
    Эсфирия.​
    Волосы спутаны, под глазами уютно утроились тени, как будто им там самое место. Эсфирия пригладила волосы, не добившись этим каких-либо изменений в собственном облике.
    «Не наказание… Конечно, распутывать дело о предательстве в собственном легионе, с человеком, который тебя ненавидит, это благословение, а не наказание. - Девушка усмехнулась и вновь взялась за чернила и списки. – Но почему он так зол? Прошло уже достаточно времени, он должен был понять, что это не моя вина…»
    На свитке с гордым названием «Состав легиона» красовался идеально круглый след от стакана.
    - Вот грязный фогус! – прошипела чародейка.
    - Адъютант Эсфирия, вам письмо, – на пороге смущённо топтался лохматый мальчишка.
    Протянутый конверт украшала помпезная печать Пандемониума и чародейка закатила глаза.
    - Спасибо, Марси, ты свободен. – Эсфирия попыталась сказать это как можно мягче, но парень все равно вздрогнул и тут же скрылся из виду.
    Распечатав конверт, девушка не смогла сдержать улыбку.

    Свея.​
    - Зачем она сюда приехала? – сидящая напротив Пето девушка, отодвинула тарелку в сторону и в упор посмотрела на волшебника.
    - Видимо это внутренние дела важных шишек легиона.
    - Как будто мы не в легионе! – девушка всплеснула руками рискуя отправить тарелку с жаркое в полет.
    - Я имел ввиду другое… - Пето запнулся.
    - Тебе все равно. Ладно. Я и без тебя выясню, что происходит. - Блондинка улыбнулась.
    От этой светлой улыбки Пето стало легче.
    - Адъютант Эсфирия не всегда была адьютантом. Мы вступили в легион с разницей в несколько месяцев и… подружились. Мы очень долго работали вместе, я мог доверить ей свою жизнь, что и делал не однократно. А потом ее повысили до адьютанта, а я остался не у дел… Мы стали видеться все реже. В конце концов мне надоело, и я уехал сюда. Легат одобрил мое решение – поручил мне вести переговоры с юнами, чем я и занимался последние двадцать пять лет. – Пето помрачнел. – С тех пор я ее не видел, до сегодняшнего дня.
    - Ты был в нее влюблен. – подытожила Свея.
    - Айон милосердный, Свея, не начинай! Это было двадцать пять лет назад. – Пето хотелось завыть. – Теперь я знаю, что эта женщина холодна и расчетлива, и ей плевать на всех, кроме себя.
    Целительница засмеялась, вызвав смущение на лице волшебника.
    - Она хороший командир, Пето. На той осаде она была подле легата до последнего. Ты бы ее видел…
    Свея восхищалась адьютантом. Эсфирия была наполнена какой-то неестественной силой, которой с радостью делилась с окружающими. Ее вера в победу, в честь и долг потрясали целительницу до глубины души.
    - Свея?
    - Мне надо идти. Еще увидимся, Пето. – Свея встала из-за стола и покинула таверну.
    Эсфирия.​
    Все было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Она чувствовала, что упустила какую-то важную деталь.
    - Марси, принеси мне карту кибелисков и отчеты о перемещениях.
    Парень бросился исполнять приказ и через мгновение необходимое уже лежало на столе перед чародейкой.
    - Эсфи, мой любимый чародей!
    - Что?! Бездна, Хонинг, я не слышала, как ты вошел!
    - Я тоже рад тебя видеть, дорогая. – Хонинг сгреб девушку в охапку, сияя широкой улыбкой. – Как продвигается это твое «важное дело»?
    - Есть несколько человек, которые могут быть причастны… Фух, ты бы знал, как мне противно копаться в этом. Я проследила перемещения каждого из них… Пандемониум, Камар, Тиамаранта. Они занимаются своими обычными обязанностями. Все как всегда, на протяжении всего существования легиона. Если бы Аутерман был здесь он бы быстро во всем разобрался. – последнее предложение Эсфирия произнесла шепотом.
    - Ты справишься. Я знал Аутермана, он не назначил бы тебя адьютантом если бы сомневался в тебе, – мягкость, с которой Хонинг сказал это не сочеталась с грозным видом огромного гладиатора.
    - Спасибо, что веришь в меня – Эсфирия замолчала, пристально всматриваясь в листок бумаги, лежащий перед ней. – Пето…
    - Что Пето?
    - Пето не был на осаде. Он уже давно живет в Камаре и у него были причины желать зла легату… Нет, не может быть. – Эсфирия посмотрела в глаза Хонингу, ища поддержку.
    Пето.​
    Высокий и широкий в плечах, в черных матовых доспехах с густой черной бородой, скрывающей добродушную улыбку, мужчина вошел в кабинет, не удосужившись постучать.
    - Хонинг?! Я и не знал, что ты в Камаре. Как же я рад тебя видеть, старый ты рюкрог!
    - А ты так и не отрастил бороду, мальчик. Спрятался от сражений, зарывшись в песок, как страус. – Хонинг раскатисто рассмеялся.
    - Я сражаюсь в парламенте, дружище. Поверь, там не менее жаркие бои.
    - Послушай Пето, я пришел к тебе по делу, и оно должно остаться между нами.
    Услышав это, Пето чуть не подавился воздухом.
    «Что, бездна побери, происходит? Сначала приехала Эсфирия, теперь Хонинг, с каким-то серьезным делом. Прямолинейный великан всегда призирал тайны и интриги, царившие в легионах» - У Пето начала болеть голова.
    - Я слушаю очень внимательно Хонинг и обещаю, что все сказанное не покинет моего кабинета.
    - Пето, я отправляюсь к бакалейщи… - Свея, ворвавшись в кабинет, замолчала, не договорив. - Простите, центурион, я зайду позже.
    - Нет, нет я уже ухожу. Здесь все что тебе нужно знать, парень. – Хонинг передал Пето небольшей сверток и удалился, оставив волшебника в полнейшем замешательстве.
    - Что это было? – глаза девушки светились любопытством.
    - Прости, дорогая, мне нужно побыть одному.
    - Хорошо, я буду ждать тебя вечером. – Свея весело подмигнула и так же быстро, как появилась, исчезла в коридоре.
    Свея.​
    Ночь была темной. Возможно самой темной из всех ночей, виденных Камаром. Пето благополучно уснул, благодаря травам, добавленным в вино, и Свея без опаски обшаривала его стол, к слову, уже не в первый раз. Сворачивать с выбранного пути было уже поздно. Все, что требовалось от целительницы, это находить информацию и передавать агентам элийцев. Свея без труда втерлась в доверие к наивному и одинокому распорядителю одного из самых значимых легионов Асмодеи. Все что знал Пето, тут же становилось известно и ей. Что-то Пето рассказывал сам, что-то приходилось вытаскивать из недр его стола пока он спал. Достав искомый сверток, Свея накинула плащ и тихо покинула дом.
    Девушка шла знакомой дорогой в сторону леса Анадж, где ее должны были ждать элийцы. Свею не покидало ощущение тревоги, пропитавшее воздух. Казалось, в этой ночной тьме замерло какое-то древнее чудовище, готовое вот-вот напасть и пожрать все живое.
    - Чудная ночь, не правда ли? – за спиной девушки раздался голос, заставив ее вскрикнуть.
    - Все кончено, Свея. Бежать некуда. – Эсфирия подошла ближе, несмотря на то, что тьма скрывала лицо чародейки, Свея узнала ее.
    Ведомая инстинктом, целительница бросилась бежать, благодаря богов за царившую вокруг тьму.
    Пето.​
    - Пето! Пето, бездна тебя побери, проснись –голос как навязчивое насекомое кружил вокруг него, почти неслышный, но не оставляющий в покое. – ПЕТО!
    Хонинг от души пнул лежащего в луже разлитого вина мужчину.
    - Что… Что тебе надо? – Пето, приходя в себя, рассеяно посмотрел на стоящего над ним гладиатора.
    - На нас напали проклятые балауры! Сарфану не выстоять, надо убираться отсюда.
    - Стой, подожди, где Свея? Она была здесь со мной…
    - Твоя блондинка сливала информацию элийцам! Эсфирия попросила отдать тебе конверт и проследить за тобой, она подозревала тебя, но, когда эта девчонка ввалилась в твой кабинет, я все понял.
    - Мирастад меня побери. Не может быть, Свея…
    - Хватить чесать языком! Шевелись, мальчик!
    На улицах творилось что-то невообразимое. Столпы пламени поднимались до самого неба обгладывая кости рухнувших зданий. Резкий запах горелой плоти сопровождал мужчин всю дорогу к спасательному кораблю.
    А вокруг этого корабля творился еще больший хаос. Было очевидно, что всем обитателям Сарфана не удастся спастись. Холодное дыхание неминуемой гибели превратило элийцев, юнов и асмодеан в стаю взбесившихся рюкрогов, готовых разорвать любого на своем пути.
    Хонинг озирался по сторонам в поисках высокой фигуры Эсфирии, но ее нигде не было видно.
    Свея.​
    Она не успела пробежать и нескольких метров, когда яркие вспышки окрасили небо невероятно ярким светом, ослепив девушку и ее преследовательницу. Свея упала на колени и прикрыла глаза. Открыв их целительница увидела несчетное множество балауров, двигающихся в сторону Камара. Девушка ощутила, как костлявая рука смерти сжимает ее сердце, как всякий раз на пути к кибелиску.
    - Маркутан нас защити. – пробормотала оказавшаяся вдруг рядом чародейка.
    Свея не могла пошевелится. Ужас сковал ее надежнее любого заклинания. Эсфирия схватила целительницу за руку и потащила в глубину леса.
    - Нам нужно добраться до крепости, во что бы то не стало. – голос адьютанта был полон решимости.
    - Почему ты не бросишь меня здесь?
    - Легион своих не бросает – прошипела Эсфирия.
    Все былое великолепие Камара было уничтожено огнем. Песок раскалился до бела и жадно пил потоки крови, не брезгуя ни элийской, ни асмодианской. Эсфирия, окружив себя и спутницу магическим щитом, отчаянно бежала к умирающему городу, а в закопчённом небе виднелись черты спасательного корабля.
    - Слава Айону, нас не бросили здесь. – чародейка позволила себе улыбнуться.
    Пето.​
    Время уходило с безжалостной быстротой. Еще несколько мгновений и корабль покинет свою ненадежную стоянку, оставив большую часть обреченных наедине с судьбой. Пето холодел при мысли о том, что среди этих несчастных окажется Эсфирия. Он злился на нее последние двадцать пять лет, винил ее в собственных неудачах, но так и не смог забыть о ней. Эсфирия бесчисленное количество раз спасала его, а он ни разу не поблагодарил ее. Пето понял, что, оставив чародейку здесь он до конца времен будет винить себя в ее гибели. Лучше погибнуть пытаясь искупить свою вину.
    - Надо уходить! – Хонинг перекрикивал рев огненной бури и стенания толпы. – Корабль вот-вот отчалит.
    - Я не могу ее оставить. – волшебник направился прочь от корабля.
    - Бездна побери вас и ваш легион! – рявкнул Хонинг и оглушил Пето древком копья.
    Эсфирия.​
    Надежда с каждым шагом разгоралась сильнее. Контур корабля, парящего в небе, становился все крупнее и отчетливее. Когда от городской стены девушек отделяло не больше двухсот метров, надежда с предсмертным криком полетела в развернувшуюся под ногами пропасть, каким-то, чудом не захватив Эсфирию и Свею с собой.
    - Прыгай! – крикнула чародейка своей пленнице. - Расправь крылья и прыгай!
    Не дожидаясь блондинку, Эсфирия сама последовала своему совету. Крылья не слушались ее, в воздухе не оставалось эфира для полета и в какой-то момент девушке показалось, что она разобьется, но ей удалось ухватиться за край пропасти.
    Поднявшись на ноги, девушка обернулась в поисках предательницы. Свея парила над бездной на исходе своих сил.
    - Давай, осталось не много! Не сдавайся! – Эсфирия подскочила к обрыву и протянула руку. Бешеный, оглушающий стук сердца затмил все остальные звуки. Целительница полными ужаса глазами посмотрела на чародейку и в этот момент крылья за ее спиной исчезли.
    - Нет, нет, неет! – Эсфирия пыталась схватить падающую девушку, но Свея исчезла в глубине бездны.
    Пронзительный крик целительницы утонул в раскате грома. Чародейка повернулась на звук, чтобы увидеть, как исполинская волна безудержно накрывает собой горизонт.
    Последний раз взглянув в темную бездну поглотившую Свею, Эсфирия бросилась бежать.
    Девушка вдыхала и выдыхала боль, каждый шаг превращался в борьбу с собственным обессилившим телом. Эсфирия упала на колени, готовая смириться с неизбежным.
    - Вставай, девочка. Еще рано умирать. – Хонинг рывком подхватил чародейку на руки.
    - Хонинг… Волна… цунами.
    Мужчина поднял взгляд к горизонту.
    - Тиамат мне в з… - Окончание фразы утонуло в грохоте рухнувшей рядом статуи и Хонинг перепрыгивая через обломки направился к кораблю.
    Пето.​
    Корабль держал курс на крепость Келькмарос, где раненым окажут всю необходимую помощь. Пето ходил по палубе всматриваясь в бесконечное небо.
    - Я пыталась спасти ее… мне жаль, Пето. – Эсфирия стояла, облокотившись на посох.
    Пето посмотрел в синие глаза чародейки.
    - Ты не виновата… Оказалось я ее совсем не знал. Не хотел знать…
    Слова застревали в горле, но волшебник не мог позволить себе молчать.
    - Эсфи, прости меня. Я вел себя как безмозглый зерногнил. Ты как никто другой достойна звания адьютанта. Я…
    - Все в порядке Пето. Я понимаю. – Эсфирия улыбнулась.
    Матовые доспехи, приближающегося гиганта казалось впитали в себя золотистый свет Солнца. Лицо Хонинга было как никогда сурово.
    - У девчонки остался престарелый брат. Живет в Ферноне у моря. По всей видимости она ввязалась во все это ради него. – гладиатор смачно сплюнул на палубу.
    - Я прослежу, чтобы о нем позаботились. – Эсфирия покачала головой. – Бедная девочка…
    Корабль продолжал свой путь, унося на крыльях воспоминания о сгинувшем великолепии Сарфана. Оставляя позади, в объятиях океана, так и несказанные слова, и нераскрытые тайны.
     
    Last edited: Apr 17, 2016
  16. Entwerden

    Entwerden User

    Joined:
    13.04.16
    Messages:
    3
    Likes Received:
    8
    Хаос соленых вод *

    [​IMG]
    art by Ignis

    ***
    Под моими ногами раскинулась огненная геенна. Иссиня-черные перья крыльев обуглены остаточным пламенем битвы, десять секунд до падения, до того, как они, мои крылья, сомкнутся за спиной и исчезнут, десять секунд до того, как алый свет глаз погаснет, вспыхнув последними, самыми яркими, отчаянно-злыми искрами. Я начинаю отсчет: десять, девять… Я чувствую металлический привкус во рту, на губах, — восемь, семь... Ощущаю липкую, теплую жидкость — она стекает по подбородку, струится по груди, тонкими нитями обнимает пальцы, — шесть, пять… Я ощущаю боль каждым атомом своего тела, острую, безразличную, как нож, всепоглощающую боль, — четыре, три… Сознание мутнеет, глаза застилают цветные пятна, в ушах стоит гул войны, — два, один... Я думаю о тех, кто остался. О тех, кто еще может спасти себя и дать Асмодее будущее. Да, за нами, непременно, будущее, но меня нет в списке приглашенных на праздничный пир. Я думаю о красно-рыжих локонах Мэвы. Того же цвета, что Око подо мной. Рассудок медленно гаснет. Всего меня, все мое существо сводит судорогой животного ужаса, страха скорой гибели. Воздаю хвалу Триниль, богине смерти. Иные боги боле не имеют на меня прав.
    Ноль.
    ***
    Во сне я не так силен, как наяву. Я поддаюсь крику и просыпаюсь, содрогаясь от собственных рыданий, стираю со лба капли холодного пота, пытаюсь унять дрожь. Морозный воздух проникает сквозь едва приоткрытое окно, обжигает легкие. Я заставляю веки снова сомкнуться, но подсознание помнит недавний кошмар и не хочет его повторения. Мне нужно вспомнить все до мельчайших подробностей, коснуться зыбкой грани между сознательным и бессознательным, уцепиться за тонкую цепь событий, приснившихся мне этой ночью. Иногда меня посещают ведения.
    Окунаюсь в темные глубины дремоты, позволяю кошмару вновь себя поглотить — ровно до тех пор, пока не воссоздам картину детально. Я вижу равнину, красную от крови и растерзанных трупов тех, кто уже никогда не воскреснет на кибелиске с новыми силами, не получит еще одну жизнь. Почему? Разве даэвы не близки к бессмертию? До сих пор неизвестно, когда наступает абсолютная смерть воина. Проводимые учеными исследования и манипуляции со всеобщим эфирным потоком привели к катаклизму. Они жаждали выяснить, сколько шансов на новую жизнь дано каждому из нас, сколько раз мы можем воскреснуть перед тем, как окончательно погибнем, либо же какие средства способны на то, чтобы прервать линию жизни даэва. Их стремления привели к настоящей катастрофе. Опыты нарушили поток, каким-то образом его истощили, и само существо нашего мира решило восполнить его за счет наших душ. Закрыв глаза на поле битвы, мы перестали просыпаться.
    Это произошло недавно. С тех пор какие-либо войны между Элиосом и Асмодеей прекратились. Люди напуганы. Закрылись рифты. Мы оказались заперты на своих половинах Атреи. Может быть, таким образом Боги решили нас примирить?

    Я не успел рассортировать поток информации, ворвавшийся в сознание посредством дремоты — «шепот» Эстрида в голове прервал мою медитацию. При этом способе общения не понять интонации, но я чувствую, как должен быть тороплив и сбивчив голос, извещающий меня о необходимости немедленно явиться в штаб легиона. Рывком поднимаясь с кровати, натягиваю доспехи: они всегда лежат подле меня, если начнется атака на Келькмарос — земли, в которых находится мой дом, земли, территория которых сплошь кишит элийскими разведчиками. Мои нервы расшатаны, я на изломе; все еще дрожа, опускаю голову в фонтан, украшающий мою прихожую, немного прихожу в себя, использую телепорт.

    Появляюсь в прихожей штаба, прохожу в ставку командования. Весь руководящий состав уже в сборе – от главы до центурионов. Эстрид, наш легат, сидит во главе стола. По правую руку от него находится место Мэвы, по левую – мое. Располагаю свои уставшие от последних многодневных рейдов кости поудобнее в кресле, и срочное собрание начинается.
    Речь легата была обрывиста, лицо тревожно. Доклад не занял и пяти минут. Тиамат вернулась. Переродилась, словно феникс. Еще сильнее, мощнее, свирепее. Обосновалась в своей излюбленной, ныне затопленной и запретной зоне – Тиамаранте, своим обновленным дыханием пламени выпарила большую часть воды. Эта земля – ее дом, ее детище, она привязана к ней, к своей территории, как король к собственной резиденции.
    Лорд балауров Тиамат была замечена группой наших разведчиков, ячейкой альянса, следящего за погибшим континентом с высоты полета. Они разбили лагеря на вершинах скал, возвышающихся над толщами воды, и исследуют аномалии этих мест. Возродившаяся хозяйка Тиамаранты разрушила большую часть и наших, и элийских баз (затопленные зоны были полностью признаны нейтральными для удобства проведения независимых исследований катаклизма), заживо сожгла всех находившихся в локации даэвов. Погибшие не вернулись на свои кибелиски. С ними невозможно связаться с помощью «шепота», как если бы они находились в настолько глубоком подземелье, куда не может проникнуть даже связь по эфирному потоку, или как если бы… их вообще не существовало.
    Завершило доклад Эстрида известие о том, что к утру мы обязаны выступить в рейд против Тиамат, собрав в единый союз все легионы асмодиан. Спустя пять минут зал почти опустел. Легат сидел в своем кресле, опустив голову на руки. Мы с Мэвой, как его адъютанты и друзья, остались. Устало подняв голову, выпрямив стан, он жестом попросил нас удалиться. Время готовиться к рейду.

    Я шел за Мэвой в густой темноте узкого коридора. Ее длинные волосы цвета огненной лавы горели ярче редких свеч, слабый пламень которых дрожал в светильниках на стенах. Я чувствовал аромат чайного дерева, вечный ее спутник. Она – одна из самых сильнейших волшебников Асмодеи, она – мой дар Маркутана, бога судьбы, она – мое проклятие и моя гибель. Резко остановившись посреди коридора, Мэва развернулась ко мне лицом, отбросила длинную косую челку, и я вновь увидел всю красоту ее неправильных, острых черт; разного цвета глаза, один ярко-фиолетовый, второй бледно-красный, который она прячет от белого света под волосами, не позволяя никому увидеть результат этой странной врожденной мутации. Она сделала три шага вперед, по направлению ко мне; подойдя совсем вплотную, протянула руки к моему лицу, на секунду застыла, вглядываясь в глубину моих глаз, будто пытаясь понять, о чем я думаю, что я чувствую, снова находясь рядом с ней после того, как она отправилась с миссией в Элиос, бежав от меня, и задержалась там так надолго, что ее причислили к пропавшим. На лице Мэвы появилась торжествующая улыбка, словно она нашла именно то, что искала; в ее глазах сверкнул азартный огонь. Она провела рукой по моей щеке, дотронулась мочки уха и, нежно обхватив ладонью шею, потянула меня в уютный мрак ближайшей комнаты. Свечи в коридоре погасли.

    Занялся рассвет. Весь легион собрался в штабе. Находившиеся на важных миссиях легионеры, не принимавшие участия в собрании, оказались также вынуждены вернуться в дом гильдии. Один из волшебников, специалист по телепортации, открыл рифт в Тиамаранту, запретную, почти забытую локацию, о которой большая часть юных воинов слышала лишь из истории. Перед разломом выстроилась длинная очередь. Первыми, как и всегда, отправляются командующие. Я делаю шаг вперед, и меня поглощает темнота пространственного тоннеля.
    ***
    Разлом выбросил нас на скале, вершина которой имела форму почти идеального круга, и соединялась с другими «островками», возвышавшимися над водой, с помощью мостов, построенных исследователями катаклизма. Все прочие легионы расы были здесь же, ожидая начала рейда. Собирался союз.
    Огромная армия, состоящая из даэвов всей Асмодеи, слаженно двинулась вперед, словно единый организм. Люди были предельно организованны, никто не отставал, не выбивался из толпы, как бывало обычно. Стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь приказами командиров и лязгом доспехов. Предстоял долгий путь.
    К закату мы достигли цели. Тиамат расположилась на руинах некогда крупнейшей базы, возведенной здесь нашими учеными, как на пуховой перине. Поодаль от нее я заметил обугленные трупы пропавшей группы ученых, которая должна была возродиться в положенном месте. Меня била дрожь.
    Мэва смотрела на меня. На ее перманентно бесстрастном лице обозначилась смесь удивления, отвращения и интереса. Приблизившись ко мне, она прошептала, что найдет меня, что бы ни случилось. Даже в чертовом эфирном потоке, куда попадают души ушедших, если это наша последняя встреча. Я чувствовал ее ярость. Чувствовал, что она не боится.
    Первая волна, состоящая из стражей, двинулась в сторону чудовища, расположившегося на костях наших мертвых товарищей и результатах труда, за который они заплатили жизнью. Балаур пробудился, чтобы начать охоту на непрошенных гостей.
    Легким движением я закинул копье на плечо и двинулся со второй волной. В венах бурлила кровь. Охваченный азартом битвы, я не чувствовал страха. Вслед за нашей линией двинулись все остальные – те, кто слабее и должен держаться сзади. Настоящая бойня развернется здесь уже совсем скоро. Буквально через несколько секунд.

    ***
    Первое время все шло хорошо. Ровно до того момента, пока Лорд балауров не пустила в ход свое пламя. Те, чей уровень здоровья не успели поддержать целители, погибли в мгновение ока в ее огне. Поджарились заживо, как те бедняги с научной базы. Воскресить их было невозможно. Обезображенные, обугленные тела мертвых лежали под ногами у живых, изрядно затрудняя передвижение. Настоящая кровавая баня развернулась в этом месте.
    Мы уже потеряли большую часть расы. Количество мертвых в этом пожарище значительно превосходит число живых. Тиамат держится из последних сил, но продолжает раскидывать стражей хвостом, одного за другим, и вертит своей исполинской головой, изрыгая пламя, в надежде стереть с лица Атреи всех нас до единого. Осталось совсем немного, всего несколько тысяч ударов, но ведь это полная ерунда, нас же здесь сотни. Иссякает жизнь одного из величайших представителей расы балауров, в предсмертной агонии Тиамат выпускает в небо последнюю, самую сильную волну пламени странного иссиня-черного цвета... Тело дракона обмякло. Энергия, выпущенная ей перед смертью, образовала в небе воронку. Начался цунами.
    ***
    Я медленно погружаюсь в пучины затопленного континента. Сознание мутное, как вода. Не помню, каким образом очутился здесь, как упал. Стало быть, поток воздуха вынес меня за самый край поля битвы. Я доживаю последние минуты и не чувствую страха. Откуда-то мне известно, что предсмертный «хрип» Тиамат стал причиной новой всемирной катастрофы – он окрасил частицы эфира в свой цвет, изменил их свойства, нарушил поток. Да, иногда у меня бывают видения. Они всегда сбываются, пусть и имеют иные, отличные от реальности декорации. Чувствую солоноватый вкус воды во рту. Я не знаю, что стало с Мэвой, Эстридом и прочими легионерами, но интуитивно чувствую, что большая часть из них осталась жива, и эта мысль – последнее, что согреет меня в этом мире. Я думаю о них со щемящей нежностью в груди. Все они были частью моей жизни, частью меня самого, но я вынужден умирать в одиночестве, вдали от дома и близких, вынужден быть глупо погребенным под килотоннами воды забытых земель. Мне отчаянно нужен воздух. Непроизвольно делаю вдох, и легкие заполняются водой. Слава Триниль. Избавление наступает.
    ***
    Сквозь сумрак моей дремоты пробивается слабый аромат чайного дерева. Я слышу чье-то тихое, едва различимое дыхание, и снова проваливаюсь в пучину глубокого сна.

    *Тиамат — мировой океан-хаос солёных вод, из которого родилось всё (в том числе и боги) в шумеро-вавилонской мифологии.

    Летний наряд/Двухцветный шлем
    Anciel, Гардарика, Элиос
     
    Last edited: Apr 17, 2016
  17. Трессия

    Трессия User

    Joined:
    27.12.11
    Messages:
    1,079
    Likes Received:
    2,507
    Потерянный легионер
    Мне осталось недолго в этом бренном мире. Я не оставлю после себя ничего, кроме нескольких листов бумаги. Потому что все то, что было мне дорого - обратилось в прах и сгинуло в пучине веков. Но все же хочу, чтобы моя история сохранилась. Может, она пригодится будущим поколениям.
    ***​
    Несколько веков назад я был одним из лучших воинов и состоял в сильнейшем легионе под предводительством Дельтраса. Это были прекрасные времена, когда все мы были как одна большая семья. У нас в легионе выше всех ценились такие качества как честность, верность, взаимовыручка, справедливость. Мы были опорой друг для друга и братьями по оружию. А наш легат - Дельтрас был лучшим. Он заботился о нас, простых легионерах, и мы готовы были пойти за ним хоть на край света.
    Но все рухнуло в один момент. Один из отрядов стражей, которые исследовали Бездну, пропали. Нас отправили вслед за ними. Их путь легко было проследить, но найти их так и не удалось. Мы наткнулись на пространственный разлом. Мы не знали, куда он ведет и что нас ждет по другую сторону от него, поэтому решили пойти все вместе.
    Вспышка - и мы оказались в какой-то пустыне. Начав исследовать территорию, наш отряд наткнулся на группу асмодиан. Мы напали на них и одержали победу в этой схватке. Но не успели уйти обратно в разлом - он закрылся. А к нам явился один из покровителей асмодиан - Джикел. Он хотел, чтобы Дельтрас встал на колени, но наш доблестный командующий, посмотрев на нас, этого не сделал. А наоборот, начал оскорблять темного покровителя. Этим он очень разгневал Джикела, который обрушил на нас всю свою ярость. Она была подобна огню бездны. Я зажмурился и приготовился к ужасной боли. Но прежде, чем огонь коснулся тела, произошла яркая вспышка и меня поглотила тьма.
    ***​
    Открыл глаза, а вокруг одна пустота. Вообще ничего. Я попробовал разглядеть свои руки, но тщетно. Ничего видно не было, вокруг была одна черная сосущая пустота. Со всех сторон слышались шорохи, стоны. Я попытался произнести хоть звук, но ничего не произошло. Пустота давила на меня, не давая двигаться. Она пыталась склонить меня к земле, которую не было видно. И я почти подчинился ей, но внезапно пустоту прорезал луч света и голос:
    - Борись!
    Я ощутил прилив сил. Потихоньку выпрямился, попытался сделать шаг и у меня получилось! Во мне зародилась надежда, что еще не все потеряно.
    ***​
    Я не знал, где нахожусь и сколько прошло времени. Последние воспоминания были о моих братьях по оружию. Как их поглощает пламя бездны. Как они сгорают заживо под испепеляющим взглядом темного покровителя. Но я не помнил боли. И не знал, что произошло со мной. Пустота… она снова давила на меня… Не давала идти вперед…
    - Ты должен взять себя в руки! - твердил голос.
    Но для кого? Все мои друзья и братья были в том отряде. Они были для меня настоящей семьей. Наш легат принял на себя первый удар, попытавшись защитить нас, простых воинов и погиб как герой.
    И снова пустота начала давить на меня. Мои воспоминания были слишком тяжелыми. Она пыталась соединиться с той сосущей пустотой, которая была внутри меня и поглотить все мое существо, растворить в себе. Я снова начал опускаться на колени от безысходности. И почти уже готов был принять такую судьбу. Но снова вспышка яркого света впереди и знакомый голос:
    - Борись! Это приказ!
    - Дельтрас?
    Во мне снова появилась надежда. Я выпрямился и пошел дальше.
    ***​
    Шаг, еще шаг… Мне казалось, что прошла уже вечность. Я не ощущал ни голода, ни холода, ни усталости. Но продолжал идти вперед. Шаг, еще шаг.
    - Неужели я вечно буду бродить по этой пустоте? Если только остановлюсь - тьма поглотит все мое существо.
    Не буду лукавить, меня посещали мысли о том, чтобы бросить все и раствориться в пустоте, обрести покой. Но я хотел узнать, что со мной произошло. Поэтому и шел дальше, надеясь когда-нибудь выбраться отсюда.
    ***​
    - Уже скоро, - вновь прозвучал знакомый голос.
    Я взбодрился и пошел быстрее. А через некоторое время побежал. Прошло несколько минут или часов - время тут было относительно - и впереди появился огонек. Чем ближе я подходил к нему, тем больше он становился. Вскоре передо мной предстала белая святящаяся дверь. Я остановился. Не мог поверить, что мне дадут возможность выйти из этого темного ада.
    - Смелее, ты это заслужил. Я горжусь тобой, - вновь произнес знакомый голос с теплотой. - Если захочешь уйти навсегда, просто позови, и я приду за тобой.
    - Спасибо, мой командир, - ответил я и вошел в дверь.
    ***​
    Меня нашел без сознания на архипелаге Серного дерева патруль и доставил в цитадель Тэминона. Когда я пришел в себя, то меня со всех сторон спрашивали:
    - Кто ты такой? Откуда?
    Моему рассказу многие не верили. Пока не пришел Акариос.
    - Демиос? - в глазах моего старого друга появились слезы. - Это правда ты?
    Мы обнялись.
    - Да… Это я. А что случилось? Ты несколько постарел…
    - Прошло уже несколько веков с момента гибели легиона Бури…
    Меня шокировали эти слова. Я не мог в это поверить. Как? Неужели я был в пустоте несколько веков?
    Акариос же продолжил свой рассказ:
    - Из всего легиона выжили только двое: я и Тритон. Теперь уже трое, считая тебя, - он улыбнулся, - рад снова тебя видеть, друг мой. Ты не представляешь, как я скучаю по нашему старому доброму легиону. А теперь хотелось бы выслушать тебя.
    Мы сели за стол и проговорили всю ночь. Утром он ушел по делам, а я остался один в комнате, смотря, как солнце начинает свой новый путь по небу.
    ***​
    Прошло три года. До сих пор никто не смог объяснить, что же со мной произошло. А я так и не привык к новому миру. Переходил из одного легиона в другой, но так и не нашел семью, которая заменила бы прежнюю. Меня начало поглощать отчаянье и тогда я вспомнил слова: «Если захочешь уйти навсегда, просто позови, и я приду за тобой.»
    В один из вечеров, взвесив все за и против, я принял решение:
    - Дельтрас, ты слышишь меня? Хочу уйти из этого мира и готов снова служить тебе.
    Но ничего не произошло. Расстроившись, я лег спать. И как только закрыл глаза и начал погружаться в сон, знакомый голос сказал:
    - Готовься. Завтра на закате.
    Вскочив с кровати, я посмотрел в окно, где как раз светила полная луна.
    - Моя последняя ночь, - сказал я с улыбкой и сел за стол, чтобы написать это послание.
    ***​
    Вечером следующего дня в комнате Демиоса произошла яркая вспышка. Все, кто видел ее, сразу же кинулись туда. Но вбежав в комнату, никого не нашли.
    - Смотрите... - шепотом сказал один из даэвов.
    По небу, навстречу закатному солнцу, скакали два призрачных всадника. В его лучах можно было рассмотреть целый легион воинов. Вскоре двое присоединились к ним. Вновь произошла вспышка, и вместе с последними лучами солнца навсегда исчез и легион Бури.

    Автор: Трессия
    Альсион/элийцы/Трессия
    Восточные доспехи/Летний купальный костюм
     
  18. НеПорноНоЗадорно

    НеПорноНоЗадорно Read оnly

    Joined:
    11.04.11
    Messages:
    998
    Likes Received:
    757
    На этом у меня всё


    Вечерело. На улицах Элизиума зажглись фонари, элийцы потянулись в таверны, чтобы предаться пьянству и разврату. Недавно в Атрею вернулась сила высших даэвов, и многих это безмерно раздражало, поэтому выпить тянуло куда чаще. Еще бы: только-только установилось шаткое подобие равновесия, как вдруг опытным воякам снова приходится напрягаться, чтобы подчинить себе заветную мощь.
    В легионе "Пурпурного Корнеплода" в силу его специфики ко всей этой шумихе отнеслись гораздо проще: кто-то отбыл на покорение новых земель, кто-то впал в перманентную фрустрацию, оплакивая былую красоту, кто-то погрузился в добывание редких нарядов, а кто-то просто ушел в увольнительную в надежде тихо пересидеть эту катастрофу дома. Самому же легату сегодня нужно встретить новичка, который подал заявку на вступление. Даэв поднялся из-за стола, на котором царил идеальный порядок, как он любил. Блондин взглянул на анкету новобранца, которая лежала ровно посередине: молодая хилочка, родилась в Элиане, школу закончила с отличием, испытания в Фоэте прошла успешно.
    Робкий девичий голосок раздался от входной двери:
    - Разрешите войти?
    Легат кивнул, приглашая новенькую. Та шагнула из темноты на свет и протянула свои бумаги.
    - Зачем мне это? – равнодушно спросил даэв, не глянув толком на документы, предпочитая беззастенчиво рассматривать хилочку. Размер ее округлостей был как раз в его вкусе.
    - А разве не нужны рекомендательные письма и характеристики, - удивилась хорошенькая светловолосая девушка. – А еще наградные листы и…
    - Характеристику я сам тебе выпишу, - хмыкнул блондин. – Кстати, ты не представилась!
    - Целительница девятого ранга Ханна, - браво отрапортовала она. - Есть опыт боевых вылазок на территорию противника через пространственные разломы в Интердике!
    - Прекрасно, а мое имя Дэвиант. Итак, почему ты подала заявку именно в мой легион?
    Легат, наконец, взял у Ханны бумаги и, усевшись на край стола, не глядя швырнул их в корзину. Хилка ахнула, но перечить не осмелилась, понимая, что сейчас решается ее судьба. "Пурпурный" легион пользовался весьма своеобразной славой, а ей, как большой любительнице нарядов, хотелось попасть в круг единомышленников.
    - Во-первых, это красиво… Понимаете, я много слышала о "Корнеплоде". Мне говорили, что я могу выбрать любой легион, но мне хочется служить только Вам…
    Пока она говорила, Дэвиант разглядывал новенькую. Очень даже в его вкусе: худенькая, светленькая, едва достает ему макушкой до плеча, нежная и робкая, второй размер – просто праздник какой-то!
    - Понимаю, - сказал блондин, когда девушка умолкла. – Только придется пройти вступительные испытания, чтобы я мог составить о тебе собственное мнение.
    Ханна, не задумываясь, кивнула. Она была прилежной ученицей в школе, исправно сдавала все экзамены и получала только положительные оценки. Когда в ней обнаружились задатки даэва, она с честью выдержала все испытания в Фоэте и даже заслужила благодарность жителей этой милой уютной деревеньки. И титул "спаситель Фоэты", который Дэвиант так небрежно выбросил в корзину, тоже был честно ею заработан, не смотря на врожденную робость характера.
    "Пусть испытывает, - подумала девушка, глядя на высокого светловолосого даэва. – Он должен знать, что набирает лучших! Я справлюсь, я должна!"
    Дэвиант усмехнулся, подошел к Ханне, которая тут же смущенно опустила глаза.
    - Тогда запри дверь, деточка! В "Пурпурный" прием только через постель. На этом у меня всё.

    НеПорноНоЗадорно/ гардарика/элийцы восточные доспехи/купальный костюм
     
    Last edited: Apr 17, 2016
  19. Хан Ра

    Хан Ра User

    Joined:
    22.07.14
    Messages:
    869
    Likes Received:
    2,741
    [​IMG]

    Красный

    "(Какая?) (что?) завела нас в (какой?) лес."
    Из учебника русского языка для 2 класса
    Яркий диск солнца, и лучи, словно языки пламени, разбегающиеся по небу красными жгучими пятнами. Небо горело, плакало кровавыми слезами, окрашивая все вокруг в яркий красный. В последнее время я вижу такое слишком часто, но никак не могу насмотреться. Каждый раз, как в первый, еще тогда, детстве…
    Все тело ломит, кольчуга кажется невообразимо тяжелой и даже лень пошевелить пальцем. Я отчаянно хочу спать, во мне почти нет магии, все истратил на то, чтобы не сгореть в этом дурацком пожаре. Наверное, было бы легче, если бы я был один, но мой напарник, моя гладиаторша... Мы бежали от стражи, подальше от очага пожара, а потом, прямо в остатках огня, пришлось драться, отбиваясь от чужих копий. Слава Богам, что стража так сильно уступала нам по силе, и все-таки, не люблю убивать своих.

    После такого, обычно, не хочется вспоминать кто ты и как тебя зовут.

    Мое имя Рас. С давних пор, ко мне привязалось прозвище «Мудрый». Так и вышло, что я - Мудрый Рас. Я целитель асмодианской армии, достигший максимального уровня. Солдат с нашивками, офицер второго ранга. И на этом мои достижения кончаются. Потому что, за все это немаленькое время, что я успел прожить, я почти никак не отличился в обществе. Всегда был сам по себе. Свободный. Ничей. Нужный. в полной мере только как целитель, да и то, больше на подмену. И, что удивительно, я большего и не желал. Не было интереса. Никакого проявления к геройству, стремлению стать лучше, получить высшие нашивки , заслужить доверие Богов, или вообще, стать хоть в чем-то выдающимся! И откуда тогда здесь взяться мудрости? Я обычный сирота, родители которого даже не были даэвами. По какой-то случайности в деревне начался пожар, а я в то время гостил у бабки, на другом конце леса, так и выжил. Нет, огня я никогда не боялся, я ведь не был там, в самой гуще событий, но я помню оранжевое небо на закате, медленно переходящее в алый.
    Сейчас цвет был очень похож.
    - Рас, что ты там лежишь?...поды..майся, - Это мой напарник. У нее хриплый шепот. Она устала, и даже больше чем я, это слышно по голосу и сипу из ее горла, но я все еще не могу пошевелить даже пальцами.
    - Кра…сный,
    - Что? – Она чуть хмурится, с громким скрипом лат сгибаясь надо мной, покачивается. Наверное нелегко, все - таки ее доспехи тяжелее кольчуги. Что-то идет не так, и она неуклюже падает на колени почти у моей головы. Я выразительно кошусь на острый кончик наколенника на ее сапоге, опасно остановившегося у моего уха.
    - Охтыж….Прости, - Громкое тяжелое дыхание и хрип с каждым ее вдохом все больше меня беспокоят. Рана? Серьезная? Я должен ей помочь.
    - Так что ты там…лепетал? – Все-таки она не выдерживает и опускается на траву рядом, пытаясь заглянуть мне в лицо. О, кралл, сапоги теперь подальше, отлично. Не хочу быть одноглазым целителем.
    - Красный, - Теперь мне хочется улыбаться, хотя с рассеченной щекой больновато. С легким испугом пролетает мысль как я буду поднимать ее с земли, тем более с такими то ранениями, но все мысли гаснут, когда я натыкаюсь на ее взгляд. В нем столько…покоя. Я никогда не видел столько умиротворения в глазах даэвов. Как можно, ведь мы все дети войны, а она? Она была другой. Моя спутница, мой воитель, мой стержень. Нет, мы не любили друг друга. Эти чувства даже чувствами назвать сложно, но я ее боготворил. Для меня она была воплощением того яркого ощущения, которое поглотило меня со времен заката из моего детства. Она – мой легат. Корай из Красного. Красная в красном.
    Я единственный ее легионер, адъютант, и, в какой-то мере, член семьи. Это правда, мы давно живем под одной крышей, и она чертовски красива, но меня не интересует ее тело. Но сколько бы времени я не шел за ней, я все не могу постигнуть ее. Никак не получается встать на ту же дорогу, по которой она идет. Я точно где-то рядом, но все еще далеко.
    Мой взгляд скользит по латному доспеху. Покореженный бок ее доспеха, окрашенного в бурый цвет, сейчас кажется почти черными. Я невольно вздрагиваю, натыкаясь взглядом на древко стрелы, торчащее под пластиной, в районе ребер. Ох, Маркутан, как она вообще дышит?
    - Корай...почему ты молчишь!? – Моему возмущению и стыду нет предела. Я должен был увидеть, почувствовать. Еще чуть-чуть, и она уйдет в эфиры потока, а я останусь тут один. Черт возьми, разве так можно?
    - Ой, Рас…я хочу спать, - Мне становится невыносимо стыдно, я будто маленький мальчишка, в первый раз столкнувшийся со связкой трав, не то что чьими-то ранами. Маны почти не осталось, но кончики пальцев уже теплеют, я упорно нашептываю заклинание, вливая в нее целебную магию. Все в порядке, слава Маркутану. Но…неужели она опять за свое? Так легко относится к собственной жизни. В последнее время меня это даже начинает пугать. Мы оба слишком часто ходим по краю лезвия ножа.
    И пока я ее лечу, она действительно засыпает. Морщит во сне лоб, хмурится, но с каждым вдохом ее сердце бьется все спокойнее. И только тогда я начинаю испытывать покой, с которым она так часто делится со мной. Но только сейчас я понял, что мне придется тащить ее на руках хотя бы до портала в дом. Вот же подстава.

    Мы с ней оба, даэвы без будущего. Да если честно, мне это никогда и не нужно было, а она…просто другая. Одиночка гладиатор, состоящая в своем собственном легионе. Говорят, когда-то под знаменами Красного ходило много бойцов, но никто из них не дожил до сегодняшнего дня. Я знаю почему, но не люблю говорить об этом. А она, единственный призрак из прошлого. Из ее рассказов я понял, что даже в этом легионе она была простым бойцом, не занимала никакую должность, да, и вообще, еле заслужила первый ранг. Но уже никто кроме нее не занимается «этим» делом.

    Даже среди асмодиан бывают размолвки. Когда кто-то перебегает дорогу другому, когда какой-то легион ищет повод разорвать союз/договор с другим, всегда зовут ее. Она не судья, она причина для разрыва или ссоры. А может быть, даже, чьей-то смерти. Меня не пугают методы, с помощью которых мы решаем такие задания, о нет, меня они даже восхищают. Человек, в чьей душе столько покоя, и который делает, по сути своей, мерзкие вещи, сам мерзким быть не может.
    Она не всегда пользуется своим копьем, чтобы избавиться от чужой «проблемы». Говорит, их всех так учили, «чтобы получить нужный цвет, не обязательно доставать оружие.» О, и, кажется, после стольких лет я начал понимать всю глубину этой простой фразы.

    ***​
    Хорошо быть линкором - башню снесло, три осталось! (с)
    В этот раз мы сожгли деревню Пасфельт в Альтгарде, со всеми ее полями урожая. Все запасы, которые растила армия Пандемониума. Некоторые клочки земель принадлежали кое-каким легионам. Бесспорно, самым выдающимся, иначе бы Асмодэя не поделилась этой землей.
    О, на удивление, я хорошо помнил местность и само расположение полей. Помню, как только начинал свой путь даэва, то выполнял очень похожее задание. Кажется, нужно было сжечь поля аделлы? Хэх, какая ирония судьбы. Из меня вышел отличный поджигатель.
    Если быть откровенным, дело действительно паскудное. Сжечь запасы на этот сезон, лишить армию провизии, в том числе и себя, мы тоже имели какакое-то право на земли, за прошлые заслуги, и не то, чтобы деньги, выплаченные нам за дело, окупят весь этот кошмар, но….Это был азарт? Желание ощутить снова то странное чувство эйфории, когда тебя заполняет тот самый Красный? Я до сих пор не мог сформулировать, что же заставляло и меня и ее так подставляться. Не в первый раз и, уверен, не в последний. О нет, у меня не было никаких угрызений совести, мое «чувство справедливости» кажется окончательно загнулось еще на поле боя, среди бесконечных количеств кровавых ран. Война есть война, но сейчас…Я даже не задумывался, что нас двоих можно назвать предателями. Ведь мы работали для той же Асмодеи, избавляя ее от гнили. Но и спасителем я себя тоже не считал. Моей, нет, нашей, работой гордиться нельзя, о ней даже говорить не стоит, но деньги за нее готовы платить. А значит мы нужны.
    На моей памяти меня никогда не привлекали привилегии легиона и, тем более, отношения с людьми в принципе. Я был сам по себе и оставался бы, если бы не она. Да, если вспомнить, и в легион то я вступил глупо и безрассудно, просто пойдя с ней на дело. А потом, когда мы бежали сквозь лес, чумазые, уставшие и ошеломленные (я так точно), она радостно оповестила, что я принят. О, Боги, меня в тот момент, если честно, больше всего заботил мешок с головой какого-то судьи, который зачем-то предал другую судью (кажется ее звали Крема? Крома? Кмед?). Я вообще не понимаю, зачем было воровать голову трупа, да и еще у элийцев?! И, главное, как она оказалась в святилище Эракуса!? Но, мы это сделали и вряд ли я это забуду хоть когда-нибудь. А хотелось бы. Не люблю копаться в останках трупа.
    После этого была еще череда таких же слегка безумных или нелогичных заданий, но они не прекращали поступать. И я склонен думать, что просто втянулся. Меня и в начале моего пути не особо-то интересовал исход войны, она длится слишком долго и так привычно, что уже не важно, кто одержит победу. А с ней, вляпываясь постоянно в какие-то, то ли гадости, то ли странности, я начал чувствовать себя живым. Появился интерес и бесконечное удивление, которое раньше почти никогда не отражалось на моем лице. Я даже близко не представлял, как сильно могла Асмодея прогнить изнутри и почему украденная вещь/смерть простого солдата на вахте в храме может повлечь за собой такую волну хаоса. Прелесть просто какая-то.
    ***​
    Не могу пройти мимо безобразия.
    Так и хочется принять участие! (с)​

    О пожаре заговорили почти сразу, стоило нам добраться до Фернона. В доме было тихо, когда я переступил порог, еле удерживая на плечах Корай. Маленькая шиго громко всплеснула лапками, а потом кряхтя подхватила гладиаторшу под ноги и мы кое-как дотащили ее до кровати. Дальше бы я справился и сам, но Кимли никак не унималась, продолжая причитать.
    - Кярун! Как можно, столько даэвов погибло в деревне Пасфельт! Ах, какая трагедия! – Вот так я узнал, что нам приписали еще кучу смертей. Не то, чтобы я был сильно удивлен, но, наверное придется объясняться с заказчиком. Корай что-то говорила о повстанцах, которые недалеко разбили свой лагерь, но…неужели они решили подключиться? Мда, нехорошо вышло.
    - Хозяин, приготовить ванну? – Маленькая шиго кое-как оттащила снятые латы с гладиатора в угол спальни и ,хлопая лапами по запыленной юбке, заботливо посмотрела на меня. Мда, я в очередной раз удивился, что больше переживаю за то, что обманываю ее, ведь она понятия не имеет, чем мы занимаемся. Корай наняла ее совсем недавно и, вообще, в этот большой дом переехала из-за меня, так что, я смело могу себя считать виноватым во всем этом обмане. Но, я совсем не удивлялся, что не переживал за погибших даэвов в деревне. Так уже бывало. О нет, славного конца с Корай у нас не получится, это- то понятно. Если, хоть какой-нибудь легион нас сдаст, то развоплощение,- это меньшее что нас может ждать, но…Они молчат. Сколько лет они молчат, а дело продолжается.
    Я махнул шиго рукой, мол, можешь быть свободна. Мне нужно как-то привести в чувство Корай, вымыть ее, зашить раны и уложить в постель. И, чувствую, встреча с заказчиком завтра лежит на мне всецело. Может и для таких моментов я ей был нужен. Кто знает, почему она вообще меня позвала в свой легион? Не то, чтобы я не интересовался, но ведь сколько лет после казни остальных участников она не набирала легионеров.
    Я так сильно устал из-за всех этих событий, что сон никак не приходил ко мне. Во время пожара один из стражей сильно ударил меня булавой по спине и теперь она гудела, хоть и раны уже не было, но как я ни старался успокоить себя и убедить, что боли то тоже уже нет, у меня не получалось. Мое сознание все время возвращалось мыслями туда, в Пасфельт, что-то все-таки во всем этом было не так. Корай вела себя нелогично. Небезопасно. Если подумать, ведь она сама окликнула стражу, неужели не хотела бежать вместе со мной? Хотела там остаться? Хотела «спать»? А что я? Что я сделал для этого? Я не хочу оставаться один, но если она действительно устала, неужели она меня позвала в свой легион, чтобы передать дело? Чудесно.

    Для меня утро наступило с ночи. Я так и не заснул и, наверное, чертовски паршиво выглядел. В таверне, где мы уговорились встретиться с заказчиком, хозяин, не спрашивая, поставил передо мной чашку с горячей настойкой аделлы. Мне ничего не оставалось, как стыдливо скукожиться, пряча бледное лицо и, забирая чашу, уползти в угол таверны к дальнему столу. Тысячу кинар сверху трактирщик заслужил хотя бы просто за понимание.
    Заказчик, легат известного легиона, не будем упоминать имени, пришел с сильным опозданием. Я уже собирался уходить, когда увидел его высокую фигуру. Он прятал лицо под капюшоном и даже одет был невзрачно: никаких дорогих доспехов или мифического оружия. Простой даэв пришел в таверну. Ну-ну. Если бы в штабе Клыков Фернира знали, кто заказал этот пожар. До этого задания я, всего лишь, пару раз видел этого даэва и не особо стремился смотреть в глаза. Да и не стоило. Для меня взгляд этого асмодианина был очевиден. Никакого сожаления или угрызения совести, только легкое любопытство и торжество. Ну, еще бы, его план удался.
    - А где вторая Красная? – Мы никогда не прятали свои лица, поэтому он запросто меня узнал.
    - Отдыхает, ночь была бурная, - Я криво улыбнулся, покосившись на пустую чашку. Хотелось побыстрее закончить с этим и вернутся домой. Мне необходимо было поговорить с Корай.
    - Да уж, понимаю. Но ты ведь тоже Красный, так что сойдешь. Так что, все, что вы просили, как и уговаривалось, ждет вас на почте. Но, у меня один вопрос, - Даэв неприятно осклабился, положил руку с паролем от нашей «посылки» и склонился ко мне, стараясь заглянуть в лицо:
    - А жителей то зачем?
    - А это не мы, - Похоже, мой незамутненный взгляд его не убедил. Я, вообще, плох на эмоции, поэтому даже не старался улыбаться или как-то ответить на его вызов. Только решительно положил руку поверх его перчатки, с намеком, отдавай бумагу с паролем и в расчете. Мне все еще хотелось верить, что даже после этого разговора, уж я то точно не прогнил настолько, как он.
    - Скажешь, тоже, не вы, - Он хохотнул и отпустил клочок бумажки. Дальше разговаривать не было смысла. Корай должна знать, почему этому даэву понадобился такой пожар, так что, сама все расскажет. На удивление, выйдя из таверны Морхейма, я почувствовал удовлетворение. Не смотря на всю историю нашего пути, я наконец-то иду по той же тропе, что и Корай. Она была права, чтобы увидеть столько красного, не обязательно обнажать оружие. Он всюду. В цвете моей кольчуги, в рассвете сегодняшнего дня, в моих мыслях и, даже, на моих руках. И меня не мучает совесть и страх. Да, они знают наши лица, но мы все равно им нужны.
    Я - даэв, которого никогда не зовут, но всегда ищут. Красный в Красном.

    Эпилог​

    - Ты мне вот что объясни…
    - Нян-нян?
    - Не дразнись. Какого саплохвоста он запросил сжечь ВСЕ?
    - Его легион в этот сезон закупал зерно для засева на всю армию. Представь, какие деньги столица им отдала. Так вот, зерно дешевое, большинство клубней для посадки вовсе не годились. Так что, урожая все равно бы не было. Все деньги ушли в казну его легиона.
    - Так это все, чтобы уничтожить улики?
    - Ну да.
    - Обалдеть! Я уже жалею, что спросил.


    ХанРа/Асмо/Гардарика
    восточные доспехи/купальный костюм
     
    Last edited: Apr 17, 2016
  20. Сказочница

    Сказочница Read оnly

    Joined:
    01.12.13
    Messages:
    330
    Likes Received:
    685
    Адъютант

    Наважденье становится смыслом -
    В зеркалах отражение лисье -
    И не скрыться от этой напасти...
    Помолчи, не спугни своё счастье.
    /"Лисье счастье" Хельга Эн-Кенти/



    Сола наводила порядок на столе, раскладывая анкеты новичков, вчера вступивших в Легион Разведки. В ее небольшом кабинете царил полумрак, едва разгоняемый отсветом почти догоревшей свечи, но светловолосой девушке этого было достаточно, ведь она с детства прекрасно видела в темноте. Она привыкла засиживаться допоздна с бумагами, решая дела снабжения Легиона, выбивая очередные звания для подчиненных, составляя планы развития и отбирая новичков. Обычная документальная возня, которой приходится заниматься адъютанту… Склонив голову, Сола прислушалась. В резиденции явно кто-то был, шаги стремительные, но в то же время какие-то неровные. А-а, посетитель хромает, причем на левую ногу…
    - Легат Исхольд здесь?
    Глубокий мужской голос, раздавшийся от двери, уже не застал адъютанта Легиона Разведки врасплох. Поглубже надвинув на лицо капюшон плаща, чтобы посетитель ненароком не разглядел ничего лишнего, девушка обернулась к говорившему.
    - Легата нет, а в его отсутствие я за старшего. Чем могу помочь? – спросила она намеренно низким хриплым голосом.
    Но, едва взглянув в лицо пришедшего даэва, Сола осеклась, вежливые слова инеем застыли на губах. Перед ней стоял тот, кто не должен был никогда ее отыскать, тот, от кого пять лет назад она сбежала в ночи, прихватив с собой только обручальное колечко. Амрин - ее муж…
    - Мне нужен был именно Исхольд, - вздохнул мужчина и таким знакомым жестом взъерошил свои короткие русые волосы.
    Сола почувствовала, как все в ней переворачивается от близости когда-то любимого человека. И, Айон свидетель, она все еще чувствует к нему нежность, ведь не зря столько лет старательно избегала любой случайной встречи! Почему он хромает? Недавно был бой, и волшебство целителя еще не успело заживить страшный перелом?!
    - Передай, что легат Пламени заходил, хочу перекупить у вас одного новобранца. Не годится он в разведчики, слишком горячий в бою, а нам отлично подойдет! Завтра загляну снова, пусть Исхольд меня дождется.
    Сола, сжав ладони под накидкой, молча смотрела, как он уходит. Пальцы ее нежно гладили узкий ободок золотого колечка с простой гравировкой «АС».
    «Не узнал!» – отчаянно стучало сердце.
    «Значит, уроки матери усвоены хорошо, – отзывался разум. – И не вздумай даже намекнуть никому, что ты знакома с этим даэвом. Сама знаешь, ничем хорошим это не обернется…»
    Сола опустилась на скамью, которая стояла у самого окна. Сквозь распахнутые ставни в кабинет адъютанта врывались ночные запахи, теплый ветер доносил стрекот огромных светящихся насекомых. Но сегодня спокойствие природы не помогало. Она знала, что нельзя позволять памяти возвратиться, но ничего не могла с собой поделать и, облокотившись на подоконник, девушка вздохнула и принялась вспоминать.

    * * *
    Солу воспитывал папа и его сестра, заменившая девочке мать. Тетушка любила ее и была неизменно ласкова, но светловолосая девочка всегда чувствовала, что она слишком отличается от людей и даже от бессмертных даэвов, каким был ее красивый и гордый отец. Он тоже любил Солу, баловал ее дорогими подарками и красивыми нарядами, будто откупаясь за что-то. Иногда девочка спрашивала о матери, ведь ей очень хотелось знать, отчего та оставила их с отцом и навсегда исчезла из уютного дома в Элиане. Отец гладил дочку по светлым волосам: рассеянно и небрежно.
    - Она не могла остаться с нами, - говорил он, усаживая Солу на колени. – Ее природу не переделать, малышка.
    - А она была красивая, папа?
    - Как ты, - улыбался суровый офицер. – С такими же глубокими глазами цвета меда. Я очень любил твою мать, детка, но не сумел удержать…
    Тетушка Хельда тоже говорила о матери племянницы только хорошее и ни разу не упрекнула в том, что та скрылась, бросив годовалую дочку и мужа.
    - Она была молчаливая и заботливая, обожала моего братца, вот только…
    - Вот только что, тетушка? – допытывалась Сола, обхватывая талию доброй женщины. – Я же знаю, что вы с папой что-то недоговариваете! А я хочу, хочу узнать!
    - Ох, не дай Айон, малышка! Беги лучше, поиграй с ребятами во дворе!
    Но дети почему-то сторонились ее, не принимая в свои игры, и девочка бродила по окрестностям Элиана одна, а, став старше, выпросила у отца лошадь, чтобы скакать по дорогам, куда вздумается. Отец не возражал, полагая, что это вполне безопасно и выполнил просьбу дочери, подарив ей на шестнадцатилетие смирную гнедую кобылку.
    Счастливая девушка быстро выучилась ездить верхом и вскоре носилась галопом по широким дорогам между уютных элийских деревень, побывала на болотах, на морском побережье, любовалась хрустальными водопадами и ветряными мельницами. Отец радовался за дочь и, кажется, совсем перестал тревожиться, но в одной из таких поездок, Сола повстречала Амрина.
    В тот день она направилась в деревню Свежей Травы, куда собирались приехать с товарами торговцы-шиго. Добравшись до места девушка спешилась и привязала Мисси к плетню, чтобы та ненароком не сжевала цветы, которые жители деревни высаживают возле своих домов. Потрепав кобылу по холке, Сола пообещала ей, что вернется очень быстро и поспешила к лавочке торговцев, которые только-только разложили свои диковинки. Сола знала, что пушистые дельцы изредка привозят очень красивые платья, на которые стоит взглянуть поближе.
    - Интересно, как я мог пропустить такую прелесть?
    Сола подняла взгляд на незнакомца, который стоял рядом с нею и вместо того, чтобы рассматривать товары, беззастенчиво изучал ее саму, чуть прищурив пронзительно голубые глаза.
    Девушка сразу поняла, что перед нею даэв, ведь от бессмертных крылатых исходило едва заметное глазу свечение, которое, впрочем, никто, кроме нее, не замечал. Тетушка считала, что племянница фантазирует, а отец лишь скорбно качал головой, предпочитая говорить на другие темы.
    Но, как бы то ни было, в тот день она сразу и безоговорочно влюбилась в этого красивого воина, который сиял, словно звезда, а он вызвался ее проводить.
    Амрин обожал свою избранницу и вскоре отец Солы дал согласие на их брак. В ночь перед свадьбой девушке не спалось и, лежа в постели, она долго смотрела в окно на осколки Башни Вечности, которые миллиардами искорок блестели в темноте. Серебряные лучи соткались в женскую фигуру, которая медленно двинулась в сторону лежащей девушки.
    - Я твоя мама, лисенок, - раздался в комнате тихий голос.
    Сола уселась в кровати, прижала одеяло к груди, рассматривая красивую светловолосую женщину в белоснежном шелковом одеянии. В медово-желтых глазах незнакомки плескалась нежность и печаль.
    - Прости, что не приходила раньше, - еле слышно произнесла гостья. – Я не могла поступить иначе. Я оборотень, детка… лисица, которой довелось полюбить даэва…
    - Зачем ты явилась именно сейчас?! – всхлипнула девушка. – Я так хотела увидеть тебя, пока была ребенком! Каждый день рождения я ждала, ждала, а ты все не приходила… Почему, мама?
    - Я не могла, - вздохнула белая кицунэ. – Моя любовь к твоему отцу была подобна вышитому золотому покрывалу, но каждое его грубое слово, каждая нанесенная мне обида отсекала кусок от этой волшебной ткани. И когда ничего не осталось, ни единой ниточки, мне пришлось надеть шкуру и исчезнуть из его жизни… Я очень хотела взять тебя с собой, доченька, но ты наполовину даэв… Ты никогда не сможешь обернуться зверем.
    Девушка сердцем чувствовала, что мать говорит правду: ее отец встретил красавицу-кицуне, привез ее в свой дом, окружил заботой и любовью. Но чувства лисицы так непрочны!
    - Завтра ты станешь женой, так послушай мое напутствие! Если твой муж станет тебя огорчать, если ты увидишь то самое покрывало, не позволяй мужчине до конца изрезать волшебную ткань. Мой народ в совершенстве умеет отводить взгляд тем, кому нужно, значит, сумеешь и ты. Просто покинь его, чтобы сохранить хотя бы клочок расшитого полотна…

    * * *
    Вздрогнуло в последний раз и погасло пламя свечи. Адъютант Легиона Разведки очнулась от грезы. На улице стало совсем темно, а значит, уже далеко за полночь. Домой идти поздно, придется заночевать в кабинете, а впрочем, Сола давно привыкла к подобному положению вещей. Легат доверяет ей, как самому себе, и она не вправе его подвести!
    Девушка сбросила с головы капюшон, вынула из волос серебряные шпильки и прямые белоснежные волосы заструились по спине густым водопадом. Ей приходилось прятать наследие матери, ведь неизвестно, как крылатые воины отнесутся к такому смешению кровей: дочь светлого даэва и лисицы-оборотня слишком заметна, чтобы служить в Легионе Разведки. Все ее заслуги могла перечеркнуть малейшая оплошность, поэтому девушка мастерски научилась менять личины, что не раз помогало ей в вылазках.
    Сола устроилась на лавке, положив под голову свернутый плащ, выполнявший роль подушки. Куда подевалась та изнеженная девочка-невеста, которой она вошла в дом Амрина? Воспитанная добросердечной тетушкой, Сола искренне полагала, что супружеская жизнь должна стать незабываемым вечным праздником, ведь Амрин так ее любил, исполнял любые прихоти своей светловолосой супруги, окружал заботой и вниманием…
    Девушка вынула из кармана небольшое зеркальце и без особого интереса взглянула на свое отражение. Все так же, как всегда: бледная кожа, темно-желтые глаза и крошечные звериные ушки – свидетельство странной связи двух магических существ. Так кто же она сама? Даэв или кицунэ, где ее мир, ее место в жизни?
    Сола не сразу почувствовала в себе силу материнского наследства. Она помнила, как давая брачные клятвы, вдруг увидела то самое покрывало, о котором говорила ей белая лисица. Перед внутренним взором вспыхнула, расстилаясь шелком, дивная ткань, где на незнакомом наречии были написаны все чувства юной Солы к ее красивому и умному мужу: обожание, восхищение, преклонение, желание, смущение, томление… Так много – и все только о нем! Сола была счастлива, рассматривая эти восхитительные узоры, ночами прижимаясь к сильному плечу Амрина. Стоило ей закрыть глаза и покрывало расстилалось перед нею, словно знамя первой и прекрасной любви.
    - Что же случилось с нами, - вздохнула Сола, отводя взгляд от своего отражения.- Неужели служба во славу Атреи так изменила тебя?
    Но она и сама знала ответ. Обретя крылья и вступив в Легион Разведки, Сола поняла, как много сил и времени приходится отдавать, чтобы приблизить победу. И эти поздние возвращения мужа домой, и его раздражительность, вспыльчивость теперь были легко объяснимы. Только сейчас адъютант осознала на собственной шкуре, как много сил приходилось тратить Амрину, чтобы сначала стать центурионом, а затем подняться еще выше, сражаясь во славу Атреи.
    Прикрыв глаза, Сола вновь увидела шелковое покрывало, но теперь от некогда роскошной ткани остались одни обрывки. С каждым резким словом Амрина, сказанным ей в гневе, с каждым упреком в бесполезности, глупости, неловкости невидимые ножи отсекали изрядный кусок волшебного полотна, превращая ее любовь в истрепанные лохмотья. И тогда, чтобы сберечь остатки былого чувства, она решила поступить так, как говорила мать – исчезнуть, пока не стало слишком поздно…
    За окном послышались нестройные голоса подвыпивших даэвов, которые возвращались из таверны. Сола улыбнулась, вслушиваясь в слова знакомой похабной песенки о том, почему асмодеанские девы утратили когти. Завтра ей придется снова наставлять новичков, проверять списки тех, кто отправится на задание, проследить за тем, чтобы всем хватило оружия и припасов… Возможно, кого-то придется отправить к целителю поправить здоровье после ночной гулянки, новенькие обычно чересчур буйно отмечают начало воинского пути.
    Отец по праву гордится своей дочерью, ставшей незаменимой помощницей легата Исхольда. Кажется, он был даже рад тому, что Сола ушла от мужа и обрела крылья.
    - Лишь бы ты была счастлива, - сказал славный генерал, обнимая дочку, как только та прошла церемонию посвящения. – Ты по-прежнему умеешь «видеть» даэвов?
    Сола кивнула, оглядывая прохожих. Да, каждый бессмертный воин мерцал особым внутренним светом, она всегда умела отличить их от простых смертных.
    - Тогда я устрою тебя в Легион Разведки, там это умение может пригодиться.
    - А мама тоже видела тебя таким? – как можно небрежнее спросила Сола.
    Отец, как и прежде, ласково погладил ее по белоснежным волосам.
    - Она говорила, что я сияю ярче всех, - печально улыбнулся мужчина. – Амрин искал тебя, детка, он очень расстроен и горюет… Я должен был сказать ему, где ты, но не смог. Здесь ты должна решить сама, Сола. А еще научись прятать свои звериные ушки.
    - Какие ушки, - охнула девушка, ощупывая голову. – Не может быть…
    Под пальцами явственно чувствовались крошечные, покрытые белой шерсткой, бугорки.
    - Ты дочь кицунэ и даэва, - тихо произнес элийский генерал. – Никому не говори об этом, запомни! Служи на благо Атреи и положись на волю богов.
    Сола поудобнее устроилась на лавке, укрывшись тонким походным одеялом. Золотое колечко с гравировкой «АС» приятно согревало ладонь, а перед глазами мерцали обрывки золотой материи.
    «И все же я наполовину даэв, мама, - подумала девушка, прогнав набегающий сон. – Пусть кицунэ прячутся всю жизнь, страдая по изрезанной ткани, я не стану такой же. Я легионер, я воин и должна сражаться за Атрею, за мир, за свои чувства! Пока есть хоть один лоскуток я смогу соткать все заново!»
    Вскочив с лавки, она пригладила ладонями растрепанные волосы и взмахнула рукой, сплетая заклинание перемещения. Слишком долго она убегала от ответственности и жила какими-то фантазиями. Пора обсудить с мужем то, что произошло. Это не он разрушил их брак, это Сола, ведомая напутствием матери, поступила как эгоистичная девчонка. Теперь она готова говорить с Амрином на равных. Она знает, как тяжело приходится в бою, как к вечеру ломит спину от тяжести крыльев, как приходится отодвигать все личные дела ради процветания легиона… Служба воспитала ее, показала, как важно иногда перестать думать только о себе, о своих обидах и желаниях. Для хорошего легионера долг – превыше всего. Пора перестать убегать, как белая лисица!
    Адъютант Легиона Разведки Сола смело шагнула в сияющий портал, впервые принимая ответственность за свою судьбу.


    /апрель 2016/

    Гардарика/элийцы/ЛюбовницаРоз/Восточные доспехи/Летний купальный костюм

     
    Last edited: Apr 17, 2016
Thread Status:
Not open for further replies.